Елена Булганова – Девочка, которая спит. Девочка, которая ждет. Девочка, которая любит (страница 48)

– Выход один, – окрепшим голосом произнес Васильев. – Мы должны оторваться от Данко и самостоятельно рвануть в Черные Пещеры.

Бриджит молчала и что-то сосредоточенно обдумывала. А я спросил:

– Как, интересно, мы доберемся до этих самых пещер без проводника? Неужели вы думаете, что по этому миру можно просто так шляться и спрашивать у встречных, как попасть в то место, куда они ссылают отпетых преступников?

Дима с Бриджит снова переглянулись. Потом девочка сказала:

– Вообще-то у нас есть только один шанс. Ты заметил, как Данко расстроился, когда хотел позвать на ужин своих друзей, а ему не дали?

– Конечно! – так и подпрыгнул я. – Я уже всю голову сломал, что это было вообще?

– Хозяйки сказали ему, что соседи из дома напротив завтра на рассвете навсегда уходят в Черные Пещеры. И что об этом стало известно только сегодня днем, когда они отвели детей к родственникам. Данко чуть в обморок от ужаса не рухнул. Значит, если нам удастся не упустить этих людей, они наверняка согласятся показать нам дорогу в пещеры. Чего им терять?

– Не понимаю, – сказал я. – Данко говорил, что туда ссылают преступников и что страшнее того места для них нет. Почему же кто-то уходит туда сам? Да еще без детей. Может, их туда отправляют за какое-то преступление?

– Нет, хозяйка сказала, они уходят добровольно, – нетерпеливо вмешался Дима. Было видно, что он все уже решил. – И вообще нам неважно, почему они туда идут. Может, не всем нравится жить в таком образцово-показательном мире. А для нас важно, сумеем ли мы сесть им на хвост. Предлагаю организовать дежурство, чтобы не упустить. Когда все заснут, выберемся с вещами и станем лагерем во дворе. Бриджит пусть спит, а мы разобьемся на смены и будем дежурить, пока они не выйдут. Кто против?

Против была одна Бриджит. Тихим голосом она объявила, что тоже будет дежурить. Мы решили, пусть дежурит первой, потом разбудит меня, я – Ваньку, а Иван – Диму. Напиток крепкого сна в эту ночь мы, ясное дело, решили не пить. Перед половинками – извиниться за возможные последствия.

Глава двадцать вторая. Куда уходят местные мужчины

Гостеприимные хозяйки развели нас по комнатам. Однако тут возникла первая трудность, о которой мы не подумали: комнат на всех не хватило, и меня разместили вместе с Данко. Мое дежурство оказалось под угрозой, а переиграть заново не было возможности. Пришлось мне ложиться в постель в полной неопределенности, как выбираться наружу. Я надеялся, что флэмм быстро уснет, поэтому не лез к нему с вопросами. Да и он рта не раскрывал. Что ж, Данко можно понять – нелегко терять друзей.

Конечно, я понимал: Иола будет мной недовольна, но не ожидал, что до такой степени. Едва я заснул, она буквально набросилась на меня:

– Что вы творите?! Идти в Черные Пещеры нельзя, это смертельно опасно! Ты слышал, что сказал Данко: оттуда нет выхода!

– Иола, ты вроде умная, а не понимаешь очевидных вещей, – ответил я. – Для Данко существует только один выход: обратно в этот мир. А нам нужно совсем наоборот – выбраться наружу. Там наверняка полно всяких дырок в земле.

– Но вы этого не знаете!

– А что ты вообще предлагаешь? – разозлился я. Может, впервые в жизни я чувствовал себя более правым, чем она. – Ты хоть понимаешь, что Ванька может погибнуть? Или попасть в пожизненный плен? Мы не знаем, что в этом мире делают с людьми, но их тут явно не любят. Что, по-твоему, нам делать?

– Оставайтесь на месте, – тут же сказала Иола. – Завтра вернется Соболь и обязательно вас вытащит. Великий Жрец не захочет ссориться с ближайшими соседями, он позволит Ваньке вернуться в лагерь.

Несколько секунд я обдумывал ее предложение. Возможно, она была права… если бы все дело было только в Иване.

– Иола, а ты не забыла, зачем мы вообще спустились в этот мир? – тихо спросил я. – Я должен попасть в эти пещеры! Возможно, Тася там. Разве ты не хочешь, чтобы мы ее нашли?

– Конечно хочу, – усталым голосом отозвалась Иоланта. – Но я очень беспокоюсь за вас. Вы можете там погибнуть.

– Слушай, а чего ты так разволновалась? Тебе же лучше, если со мной что-то случится: станешь свободной, как мечтала!

Конечно, я тут же пожалел о своих словах.

– Дебил! – прошипела Иола. – Я тебя ненавижу! Не говори больше со мной!

Господи, сколько же раз я слышал эти фразы. Ну, заткнулся. А вскоре меня разбудила Бриджит.

– Твоя смена, – прошептала она. – Извини, не хотелось тебя будить, но мне нужно пообщаться с Сашей. Наверняка он очень переживает.

Я встал и покосился на кровать напротив. Как это скромница Бридж влезла в комнату, где спит взрослый мужчина? Но кровать Данко была пуста.

– Где он? – удивился я.

– Тише! – Бриджит прижала палец к губам. – Он ушел, когда все уснули. Пошел в дом напротив. Ведь это все-таки его друзья. Может, пытается уговорить их не совершать такой глупости.

– Если уговорит – нам крышка, – сказал я. – Что тогда будем делать? И имей в виду, твой Саша тебе сейчас задаст по полной. Иола вообще озверела.

– Ничего, у нас с ним всегда получается договориться, – улыбнулась девочка. Ее лицо удивительно смягчилось при этих словах. Вообще-то я никогда не считал Бридж красивой, в обычной жизни и не посмотрел бы в ее сторону. Но сейчас она мне показалась просто красавицей. Что-то неприятное и завистливое зашевелилось в моей груди.

Я собрал свой рюкзак, и мы вышли на улицу. Меня снова околдовало это удивительное небо с его сияющими звездами. А воздух, как они научились так его очищать и ионизировать? Я лег на траву и начал рассматривать небо. Мне показалось, что по краям небосклона звезды выглядят как-то странно: мерцающие точки собирались в созвездия, похожие на какие-то знаки.

– Мне кажется или там что-то написано? – спросил я Бридж, которая стояла рядом со мной с запрокинутой головой.

– Написано, – ответила она. – У них тут небо вообще многофункциональное. Я, пока дежурила, прочитала все новости из дворца, каких ученых сегодня награждали. А сейчас там слова: «Наши дети будут смотреть на настоящие звезды». Думаю, так они сами себе напоминают о том, что когда-то этот мирок нужно будет покинуть.

– А по мне так тут совсем неплохо, – пробормотал я. На душе все еще был мрак. Наверно, поэтому мне не хотелось, чтобы Бриджит уходила. И я сказал: – Бридж, я понимаю, что тебе пора спать и все такое. Но можно, я задам тебе один вопрос? Если это наглость с моей стороны, ты так и скажи, ладно?

– Конечно, спрашивай, – тут же ответила девочка и опустилась рядом со мной на теплую душистую траву.

– Слушай, как у вас с Сашей было? Ну, до того, как вы встретились в лагере?

Если Бриджит и удивилась, то виду не подала. Немного подумала, как она всегда делала перед каждой фразой, потом заговорила:

– Ну, наверно, как у всех нас. Хотя не знаю, я ни с кем еще об этом не говорила. В общем, сколько себя помню, я всегда во сне видела какого-то мальчика. Кроме тех ночей, когда я болела – а я в детстве часто болела – и мне давали лекарства. Но потом я догадалась об этом и старалась не пить таблетки.

– Почему? – поразился я. – Разве тебя не пугали эти странные сны? Не хотелось жить нормальной жизнью?

– Я не знаю, как объяснить, – вздохнула девочка. – Понимаешь, Саша ведь рос в неблагополучной семье. Ему даже поесть не всегда оставляли, просто забывали о нем. Ну, спит и спит, и ничего ему не надо. Я все время чувствовала ответственность за него. Понимала, что помочь ничем не смогу, но мне хотя бы нужно было знать, что с ним все в порядке, что он поел, что его не обижают старшие братья. Когда мне было восемь лет, я пошла в школьную библиотеку и попросила дать мне самоучители русского и болгарского языков – просто не была уверена, в какой стране живет Саша. Библиотекарша стала расспрашивать, зачем мне это надо, и я по наивности рассказала о снах. Она передала учительнице, а та позвонила моим родителям.

Меня отвели к врачу, стали кормить таблетками. В какой-то момент я почти поверила, что со мной не все в порядке, и честно пила все, что мне прописывали. И так продолжалось почти пять лет. А потом вдруг навалилась такая тоска… не могу тебе рассказать, но это ужасно. Словно из меня выкачали жизнь и осталась только пустая оболочка, которая зачем-то должна жить, ходить, учиться в школе. Я поняла, что не выдержу этого, и перестала пить таблетки. И через некоторое время увидела Сашу. В первую же ночь он заговорил со мной. Сказал, что выучил английский, вот только никак не мог докричаться до меня. А потом приехал мистер Соболь и все мне объяснил. Вот и все.

Я молча обдумывал ее историю. Почему же у нас с Иолой с самого начала все пошло наперекосяк? Может, было бы лучше, если бы мы говорили на разных языках? Хотя какая разница, она бы по-любому злилась и ненавидела меня. И тут уже ничего не изменишь.

А может, все дело в том, что я встретил Тасю раньше, чем испытал эту самую невозможную тоску, о которой говорит Бридж.

Девочка легонько тронула меня за плечо. По ее печальному лицу я понял, что она догадалась о моих мыслях.

– Не переживай, Алеша, – сказала она. – Это придет однажды. Потому что это заложено в нас. Как бы ты ни ссорился с Иолой, вы все равно созданы друг для друга. В нашем случае с этим не поспоришь.

Я только мотнул головой в ответ. Честно говоря, я в этом был совсем не уверен. Если природа дает иногда сбои, порождая на свет больных людей, почему нельзя допустить, что и с нами она разок ошиблась?