Елена Брюс – Стихи эпохи вырождения (страница 2)

Писал и шлифовал Бессмертные труды… Я нес их по кустам, От дураков скрывая. Готовый бросить в бак. Назад сдавать легко, Не разогнав собак, И, обжигаясь чаем, Проглатывать слюну и Дуть на молоко. Но, веришь, воздух там, Где умирало имя, Где твой портрет – лишь тень В крестах оконных рам. Где есть язык таинственней латыни, И звука тонкий лёд Потверже молотка.

Бог устал

Он устал быть другим,

Всемогущим, заманчиво- разным,

Не рыдать, не смеяться, и всех

Понимать,

Он устал каждый день говорить

О прекрасном,

И упавших в канавы людей поднимать.

Он прикрылся щитом

Веселящих мотивов,

Только грустные ноты жуками ползут,

Расправляют блестящие хрупкие крылья,

Им лететь тяжело, остаются внизу.

Он устал пить любовь,

Безымянное мертвое море —

Так чиста и прозрачна вода,

Но до слёз солона.

Он устал разделять беспричинную

Радость и горе,

Он устал быть готовым,

Как будто настала война.

Его тело – земля, его голос – звучанье

Природы.

Он устал быть вселенной, и каждую

Бабочку знать

Поименно, а там, где скалистые склоны

Бросаются в темные воды,

Он хотел бы наверно, присесть и молчать.

Стать немым рыбаком на суденышке утлом,

И из нитей прожитого сети вязать.

Где попавшая в сердце шальная минута

Никогда не позволит вернуться назад.

***

Идем, страдалица.

Чужая куртка греет

Не более, чем в вывеске неон.

Идем, уже луна синеет

Невидимо внутри окон.

И кувыркаются песчинки,

Танцуя в такт шагам подошв,

Усталое лицо с картинки,

Ты все еще кого-то ждешь?

Сто тридцать раз упало небо,

Сияло дважды над рекой,

И как щенок, бежало слепо

Вслед за погладившей рукой.

Заметна ссадина, но боли

Уже растаял силуэт,