Елена Брандукова – Хави Лорк: Между кодом и сталью (страница 4)

— Я сделала их! Хави, ты видел?! — она со смехом бросилась к нему, врезаясь в его грудь.

Хави подхватил её, отрывая от земли. В этот момент он был горд так, как никогда в жизни. Он создал этот шедевр. Он создал этого гонщика.

— Видел, мелкая. Ты была чертовски хороша, — прошептал он ей в волосы.

Он поставил её на ноги, но руки не убрал. Между ними, в паре сантиметров, вибрировал не остывший адреналин. Хави смотрел на её губы, на её торжествующую улыбку, и логика великого механика дала сбой. Он подался вперед и накрыл её губы своими.

Это был поцелуй, пахнущий победой, жженой резиной и чем-то запретным. Жадный, сбивающий дыхание, он длился всего несколько секунд, но для Хави эти секунды стали катастрофой.

Он резко отстранился, будто обжегся о раскаленный коллектор. Его зрачки были расширены, а на лице проступил страх — страх перед тем, что он только что позволил себе почувствовать.

— Прости, — хрипло бросил он, отступая на шаг. Голос сорвался. — Эмоции. Это просто... адреналин, Альба. Забудь.

Он отвернулся, пряча задрожавшие пальцы в карманы куртки.

— Надень маску. Пора возвращаться, пока Фернандо не поднял на уши весь квартал.

Альба стояла неподвижно, касаясь пальцами своих губ. Она видела его спину, его напряженные плечи и понимала: Хави может починить любой двигатель, но он понятия не имеет, что делать с тем, что происходит между ними. В ту ночь она поняла — на трассе всё просто, там есть финиш. А в жизни Хави Лорка финиша не было. Была только бесконечная дорога, на которой он отчаянно пытался не врезаться в собственные чувства.

Глава 8. Код ошибки: Сбой системы

Хави возил её в школу с того самого дня, как впервые сел за руль. Он выглядел старше своих пятнадцати: суровый взгляд, уверенная хватка, вечно испачканные в масле костяшки пальцев. Полиция Карабанчеля обходила его стороной — он был похож на парня, у которого в багажнике либо запчасти, либо проблемы, с которыми лучше не связываться.

Но после «той самой» ночи у моста в салоне его внедорожника поселилось тяжелое молчание. Утренний путь до школы, который раньше был наполнен спорами о давлении в шинах, превратился в пытку.

— Хави, мы не можем просто молчать, — Альба нарушила тишину, когда они остановились у ворот школы. — Тот поцелуй. Ты сказал, что это адреналин, но...

— Альба, выходи из машины, — отрезал он, не глядя на неё. Его пальцы так сильно сжали руль, что кожа на костяшках побелела. — Ты отличница, у тебя впереди университет. Забудь этот инцидент. У нас есть гараж и трасса. Больше ничего.

Но Альба видела, как ходят желваки на его лице. Она знала: Хави лжет самому себе. Их сближало нечто большее, чем запах бензина. Это была общая ДНК, написанная на языке скорости и полуночных секретов.

Сегодня был её день. День Рождение. На пятнадцатилетие Альбы родители уехали на министерский прием, оставив ей ключи от дома и обманчивое ощущение полной свободы. Она не звала одноклассников. Ей был нужен только один человек, который знал её настоящую — ту, что скрывается под маской «Крика».

В ту ночь алкоголь из родительского бара стал катализатором. Хави, который обычно контролировал каждый свой вдох, напился так, как никогда в жизни. Ром выжигал его привычную осторожность, оставляя только голый инстинкт.

Они сидели на полу в её комнате, прислонившись к кровати. Музыка играла где-то на фоне, заглушаемая стуком сердца. Хави внезапно замолчал, глядя на Альбу — на то, как прядь волос упала ей на лицо, на её смеющиеся губы. В этот момент он впервые не просчитал последствия. Он просто подался вперед и поцеловал её. На этот раз инициатива принадлежала ему целиком. Поцелуй был тяжелым, со вкусом крепкого спиртного и давнего, тщательно скрываемого отчаяния.

Когда они оказались на кровати, реальность окончательно размылась. Для Хави Альба всегда была чем-то святым — его «Искрой», его лучшим творением. Но сейчас, в полумраке комнаты, она была женщиной, которую он желал до боли в ребрах.

Он целовал её шею, плечи, чувствуя, как под его ладонями вибрирует её жизнь. Хави медлил, его руки дрожали, когда он касался её кожи. Он боялся сломать её, боялся, что его грубость механика несовместима с её хрупкостью.

Но Альба была дочерью Изабель. В ней проснулась та самая дикая, первобытная энергия. Она не хотела нежности — она хотела его всего, без остатка. Резким движением она перехватила инициативу, перевернув Хави на спину. Она оказалась сверху, её волосы рассыпались по его груди, а глаза горели вызовом.

Их первый раз был далек от киношной романтики. Он был жадным, неловким и невероятно честным. Это было похоже на столкновение двух болидов на полной скорости: вспышка, боль, смешанная с неземным наслаждением, и полный хаос чувств. Хави чувствовал каждое её движение, каждый вздох, понимая, что в этот момент он окончательно приковывает свою душу к её душе. Это был не просто секс — это была окончательная сборка их общего механизма, где каждая деталь наконец-то встала в свой паз.

Рассвет застал их в одной постели. Комната была залита бледным мадридским светом, обнажая разбросанную одежду и пустые бутылки. Хави проснулся от того, что его мутило — и от выпитого, и от осознания того, что он совершил. Он посмотрел на Альбу, спящую рядом в одном нижнем белье, и почувствовал себя преступником.

Когда она открыла глаза, между ними не было улыбок. Только горькое похмелье и тишина, в которой отчетливо слышалось тиканье часов.

— Мы это сделали, — тихо произнесла Альба, натягивая край простыни.

Хави сел, закрыв лицо ладонями. Его пальцы всё еще помнили изгибы её тела.

— Я не должен был пить столько, — хрипло ответил он. — Я не должен был... позволять этому случиться вот так.

Альба посмотрела на него серьезно, без тени сожаления.

— Это случилось, Хави. И это было правдой.

Хави повернулся к ней, и в его глазах Альба увидела ту самую ледяную решимость, с которой он взламывал самые сложные коды.

— Слушай меня. Мы об этом больше никогда не вспоминаем. Мы договорились, — его голос окреп. — Если это когда-нибудь случится снова, мы будем трезвыми. Мы будем знать, что делаем. А сейчас... нам нужно вернуться в реальность, пока она нас не раздавила.

Альба кивнула. Они заключили свой самый опасный контракт. Тогда Хави понял: он может починить любую машину в этом городе, но он никогда не сможет починить свое сердце, если оно когда-нибудь перестанет биться в унисон с сердцем этой девчонки. Он не просто её механик. Он её заложник. И он готов быть им вечно.

Глава 9. Режим выживания

Жизнь Хави превратилась в бесконечный цикл: день в гараже под присмотром Скорпиона, ночь — на раскаленном асфальте мадридских магистралей. Он работал как машина, выжимая из своего софта и своего тела максимум. Но его главным страхом больше не была полиция или конкуренты. Его страхом была Альба.

«Призрак» стал городской легендой. Чёрная Silvia s15 появлялась из ниоткуда, оставляя за собой лишь шлейф жженой резины и униженное самолюбие профессиональных гонщиков. Альба гоняла так, будто у неё было девять жизней, и Хави видел, что она всё чаще переходит черту.

Однажды ночью, после очередного заезда, Хави заблокировал её машину своей в тихом переулке.

— Хватит, Альба! — он вышел из машины, не скрывая ярости. — Ты рискуешь всем. Твой отец — комиссар, он уже начал интересоваться «Призраком». Один раз он выставит заграждение, и ты не успеешь свернуть. Ты хочешь, чтобы он увидел свою дочь в наручниках? Или в морге?

Альба сорвала маску, её лицо было бледным, но глаза горели тем самым диким огнем, который Хави сам же и разжег.

— Я не могу остановиться, Хави. Только там, на скорости, я чувствую себя свободной. Ты сам меня этому научил!

Хави хотел ответить, но промолчал. Он видел в ней свое отражение, и это пугало его до дрожи. Он понимал: они оба летят в пропасть, и тормоза уже давно отказали.

Утро следующего дня началось не с шума мотора, а с отчаянного, надрывного стука в дверь. Хави, едва успевший поспать пару часов, распахнул дверь и замер.

На пороге стояла Альба. Она была в домашней пижаме, наброшенной сверху куртке и босиком. Её лицо было серым от ужаса, а из глаз нескончаемым потоком катились слезы. Она не кричала — она просто стояла и мелко дрожала, не в силах вымолвить ни слова.

— Альба... что? — Хави подхватил её, затягивая в дом. — Что случилось?

— Мама... — её голос сорвался на хриплый вскрик. — Самолет. Хави, самолет разбился. Её больше нет.

Мир вокруг Хави на мгновение замер. Изабель. Единственный человек, который понимал их тайну, который был их невидимым щитом. Авиакатастрофа на рейсе из Барселоны не оставила выживших. Хави почувствовал, как внутри него что-то с грохотом обвалилось. Он понимал, что эта новость — не просто горе. Это детонатор.

Он крепко прижал Альбу к себе, чувствуя, как её слезы пропитывают его футболку. Она рыдала так, будто из неё вырывали душу. Хави молчал, его челюсти были сжаты до боли. Он видел, как ломается её жизнь, и знал, что за этим последует. Теперь Фернандо превратится в одержимого монстра, а Альба... Альба просто уничтожит себя на трассе, пытаясь убежать от этой боли.

Когда первый приступ истерики утих и Альба сидела на диване, бездумно глядя в стену, Хави присел перед ней на корточки. Его взгляд был ледяным и решительным.