Елена Богданова – ТЕНЬ В ЗАПОВЕДНОМ ЛЕСУ. Спектр клинических расстройств (страница 8)

Охотник присел рядом с рыбаком на влажные доски пирса:

— Расскажи мне, Радан, что произошло здесь три года назад? Впусти меня в этот огонь.

Рыбак судорожно сглотнул, его пальцы до белизны суставов впились в канаты сети:

— То лето было страшным... Таким жарким, что земля трескалась от жажды. Гроза пришла без дождя — только сухая молния ударила в вековой бор. Пожар вспыхнул в один миг и, подгоняемый бешеным ветром, перекинулся на наше Озерное Поселение. Огонь пожирал наши дома, наши лодки, наши жизни... Весь мир превратился в ревущий, багровый ад. Мы все помогали как могли. Бросались в пламя, таскали воду ведрами, сбивали огонь кафтанами. Мы спасли поселение... Слава богам, жертв было немного, всего двое стариков не успели выйти из дыма. Но этот ужас потери... этот треск сгорающего жилья, этот крик испуганных детей... Огонь заживо сожрал наше прошлое. И теперь, стоит мне закрыть глаза или просто посмотреть на воду, как река превращается в то самое пламя. Прошлое не уходит. Оно длится каждую секунду. Время разбилось, Велемир. Я заперт в том дне навсегда.

Ивар сжался от этого страшного описания, чувствуя, как от застывшего рыбака веет сухим, удушливым жаром степного пожара. Психика Радана не справилась с запредельным ужасом перенесенного шока, и Колдунья зафиксировала его взгляд в моменте травмы.

Велемир поднялся, его рука легла на рукоять топора:

— Это заклятие посттравматическое стрессовое расстройство, Ивар. Когда ужас потери слишком велик, разум «замораживает» время, чтобы быть вечно готовым к новому удару. Рыбак ослеп к настоящему, потому что его до сих пор жжет огонь прошлого. Нам нужно починить эти часы.

Радан тяжело, прерывисто дышал, его пальцы судорожно сжимали сеть. Сумрак над его головой сгущался, источая невыносимый, фантомный запах каленой гари. Ивар сделал шаг назад, не выдерживая этого удушливого психологического жара, но Велемир остался сидеть рядом. Охотник знал: если сейчас попытаться силой встряхнуть рыбака или закричать, что пожара нет, его испуганный разум воспримет это как нападение врага и закроется навсегда.

— Радан, — тихо, но с железной, заземляющей уверенностью позвал Велемир. — Твои глаза видят огонь. Твоё сердце бьётся так, словно ты бежишь сквозь пламя. Я верю тебе. Там, в твоем прошлом, было очень страшно. Но посмотри на мои руки.

Охотник мягко, но приятно и крепко взял рыбака за его одеревеневшие, сведённые судорогой запястья и с силой опустил его ладони вниз, за край деревянного пирса — прямо в прохладную, чистую озерную воду.

Вода с плеском сомкнулась над пальцами Радана. Рыбак вздрогнул, его тело сотрясла крупная, конвульсивная дрожь.

— Что это?.. — прошептал он, пытаясь вырвать руки. — Огонь должен обжигать... Почему мне холодно?

— Потому что это Озеро, Радан, — Велемир удерживал его ладони в глубине, заставляя мышцы и кожу соприкоснуться с реальным физическим ощущением настоящего момента. — Твой разум горит в пламени трехлетней давности, но твоё тело прямо сейчас находится здесь, на мостках. Почувствуй эту воду. Огня больше нет. Пожар закончился три лета назад. Вода прохладная, она омывает твои пальцы. Твое тело в безопасности.

Рыбак шумно, с хрипом выдохнул. Но его тело всё ещё оставалось натянутым как струна. Велемир видел, как под кожей Радана ходят желваки, а ноги замерли в беговой позе — нервная система парня до сих пор удерживала колоссальный заряд энергии, застрявший в момент прыжка от огня.

— Твои ноги хотят бежать, Радан? — спросил Велемир, не отпуская его рук. — Твои плечи сжаты, словно ты ждёшь удара обрушившейся кровли? Не сдерживай эту дрожь. Позволь своему телу выпустить этот страх. Трясись, парень. Пусть огонь выйдет через движение.

Его зубы застучали, а по всему телу пробежала мощная волна крупной дрожи — так застоявшееся в мышцах напряжение наконец находило выход вовне. Ивар заворожённо смотрел, как багровые сполохи сумрака над головой рыбака начали стремительно бледнеть и оседать, превращаясь в легкий, безобидный озерный туман. Дрожь Радана постепенно утихала, уступая место глубокому, ровному дыханию. Оптическая иллюзия травмы начала таять.

— Я не успел... — вдруг глухо зарыдал рыбак, и эта боль была страшнее страха. — Дым был слишком густым. Старый Томилин и его старуха... их изба вспыхнула первой. Я бежал к ним, я тащил ведро, но крыша рухнула прямо у меня на глазах. Я замер как вкопанный. Я выжил, Охотник... Я стою здесь, здоровый, а они остались там. Мои руки не спасли их. Зачем мне эти руки теперь? Зачем мне эта сеть, если я проиграл ту войну с огнем?

Велемир бережно вытащил его мокрые руки из воды и силой вложил в его открытые ладони тяжелые, просмоленные канаты старой рыбацкой сети, которая лежала на пирсе.

— Ты не был богом в тот день, Радан, ты был просто испуганным парнем, — Велемир заставил его пальцы крепко сжать канаты. — Твоя психика застряла в том моменте, потому что твоё действие не было завершено. Твой внутренний Воин до сих пор стоит перед той горящей избой и винит себя за бессилие. Но посмотри на поселение вокруг. Изба Томилина сгорела, но тридцать других домов стоят. Ты тушил их. Ты спасал детей. Твои руки совершили великий подвиг, но ты вычеркнул его, оставив в памяти только свое поражение.

Охотник указал рукой на дальний конец озера, где у кромки камышей мирно покачивались пустые рыбацкие лодки, а на берегу стояли испуганные, замершие в ожидании жители поселения. Они издалека наблюдали за пирсом, боясь подойти ближе к Радану, которого месяцами обходили стороной.

— Колдунья Разбитого Времени шепчет тебе, что ты должен вечно стоять на этом пирсе и гореть со стыда за то, что выжил. Но контракт расторгается действием. Хватит спасать призраков прошлого, Радан. Твоя сеть нужна живым. Твоя деревня голодает, потому что самый лучший рыбак боится подойти к воде. Бросай сеть. Не ради тех, кого уже не вернуть, а ради тех, кто ждет тебя на берегу прямо сейчас. Заверши свою работу.

Радан посмотрел на канаты в своих руках, затем на Ивара, на Велемира и, наконец, на прозрачную, спокойную озерную гладь. В его груди словно с громким щелчком провернулись заржавевшие шестеренки огромных внутренних часов. Осколок разбитого времени, застрявший в его восприятии, со звоном раскололся и растаял.

Рыбак встал во весь рост. Его спина распрямилась, а в руках появилась былая, уверенная сила мастера. Он широко размахнулся и с мягким, точным и красивым шуршанием бросил тяжелую сеть далеко в воду, очерчивая идеальный, правильный круг на зеркальной поверхности озера. Вода с тихим плеском приняла снасть. Фантомный огонь окончательно погас, уступив место мирным озерным кругам.

На берегу люди вздохнули с огромным, разделенным на всех облегчением. Староста Озерного поселения несмело зашагал по мосткам к пирсу, а Радан впервые за три года обернулся к нему с чистой, спокойной и уверенной улыбкой живого человека, который наконец-то вернулся домой.

Из дневника Охотника

«Записи в синей тетради, сделанные на бересте углистым карандашом на пирсе, где все еще хранится едва уловимый запах гари и старого железа. За окном царит глубокая, мирная ночь,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.