Елена Богданова – Связанные с Рождения (страница 24)
Негусто. Еще и до слуха донеслись звуки, ни разу не поднимавшие настроения. Кто-то неподалеку едва слышно постанывал. Вот совсем становится не по себе. Последнее, что я помнила – мужское общежитие, и Гор, который постучал в дверь вместо меня. Потом ослепляющая вспышка, а дальше я очнулась здесь.
Что-то мешается на лице и горле. Я провела пальцами по шее и мигом забыла все, чему учили. Подскочила, лихорадочно ощупывая металлический ошейник. Гладкий металл, никаких узоров или чего-то подобного и никаких следов замка. А лицо прикрывала полупрозрачная тряпочка. Не раздумывая сдёрнула её.
– Алиса?!
Я дернулась от знакомого голоса, звучавшего так тихо и сломлено. Оглянулась, столкнулась взглядом с тонкой и ужасно бледной подругой, чьи волосы расплескались по плечам золотой волной. Такой цвет волос может быть только у…
– Мила?! – выдохнула в тихом ужасе, понимая, что влипла во что-то крайне нехорошее.
Да она же привидение напоминает. Только глаза еще хоть как-то выдавали жизненную силу. Яркий зеленый цвет, но и он странно потускнел.
Странной насмешкой смотрелся ее наряд: пышные штаны – шаровары, полупрозрачная туника с глубоким декольте, малахитового цвета. Как и дорогая нитка изумрудов, обвивавшая гладкий ошейник, который светился тусклым красным светом. Такая же нитка изумрудов была вплетена в её локоны. А её лицо прикрывала такая же тряпочка, которую я только что сдёрнула с себя.
– Где мы? – прошептала, придвигаясь ближе к стеклу и, отмечая на себе подобный наряд.
Теперь я видела, что очнулась в просторном вольере. В таком же сидела и Мила. А когда я огляделась, то в груди что-то сдавило: Полехин лежал, распятый железными обручами на импровизированном хирургическом столе, и был оплетён сетью светящихся, пульсирующих энергетических нитей. По всему обнаженному телу парня были гематомы и мелкие, скальпелевые надрезы.
- Я не знаю, - вздохнув, прошептала Мила. – Увы, на променады нас местная хозяйка не выводила. Предпочитает, так сказать, камерные рандеву.
- Ты хочешь сказать, она… - я в ужасе уставилась на Милу, но так и не произнесла этих слов.
- Нет! – почти вскричала она. – Она не трогает нас физически, только магию тянет…
- Нас? – и я осмотрела ещё раз помещение и заметила на противоположной стороне ещё один вольер и, ещё одну девушку. Выглядела она ещё хуже, чем Мила. Если моя подруга напоминала привидение, то эта девушка скорее скелет обтянутый кожей. И в этой одежде её почти не было видно.
- Мил, как давно ты здесь? – спросила подругу, а сама не могла отвести взгляд от девушки, если можно так назвать скелет. Черты её лица, точнее то что было когда-то лицом, кого-то мне напоминали. Вот только кого?
- Если судить по количеству приходов хозяйки, то я здесь дней пять, - прошептала Мила мне в ответ. - А так, тут не понятно. Она берет слишком много энергии, почти опустошает резерв, поэтому трудно сказать, сколько проходит времени…
- Что с Полехином?
- Хозяйка вымещает на мне свою злость, - с трудом прохрипел парень, повернув голову в мою сторону и даже улыбнулся.
- Давно? – проглотив комок слёз, прошептала я.
- Давно не ладится или… - он судорожно вздохнул и продолжил: - давно отрывается?
- Как я рада, что ты жив. – выдохнула и задала вопрос, который меня мучает с момента, как я попала сюда: - А кто это, хозяйка?
- О, а это самое интересное, - прошептала Мила и поддалась вперед, почти касаясь, стекла. – Это нечисть вон той… - она махнула головой в сторону скелета. - …Она уже второй год из неё сосёт энергию. Даже облик её себе забрала и ты не поверишь, кто это…
Шаги наверху заставили Милу резко замолчать и насторожиться. Я зачем-то отползла к центру вальера и еще раз дернула ошейник.
- Это передатчик. – ещё тише прошептала Мила. – Старайся не призывать свою магию. Она вся перейдёт к подопечной хозяйки.
Поздно. Я уже как-то на инстинктах попыталась позвать свою драконицу, но она не откликнулась, лишь в груди потеплело.
Тем временем в наступившей тишине скрип открывающейся двери был сродни раскату грома. А шаги, что раздались на лестнице, стучали в такт с сердцем.
Тук… тук… тук…
Я сглотнула и вытерла повлажневшие руки о шаровары. Как-то не верилось все еще в то, что меня похитили. Да и вообще происходившее напоминало дурной сон.
Лестницу я видела. И смотрела, как постепенно в поле зрения возникали сначала ноги в лаковых туфлях на шпильке.
- Ну, здравствуйте, мои хорошие, — а голос его звучал всё так же слащаво, как обычно.
А мне от её тона стало страшно. Так страшно, что я замерла и попыталась прикинуться ветошью. Увы, именно на меня первую обратила Ева свой взор.
– Наконец-то ты пришла в себя, Алисочка, – сообщила она громко, а я вцепилась руками в шаровары так, что пальцам стало больно, – жаль, что силы не восстановились, но что поделать. Придется тебе сегодня поработать. А то вот, — она провела пальцами по телу Полехина, при этом сдирая ногтями зажившие ранки, из которых вновь начинала сочиться кровь. – Мой мальчик совсем раскис и не хочет доставлять своей хозяйке радость. Надо его подлечить, мне он нужен живой. У меня сегодня был очень, очень, очень плохой день.
При каждом слове «очень», она вдавливала ноготь в рану парня. Надо отдать должное, Олег хоть и шипел от боли, но не дёргался. Зато Мила вздрагивала каждый раз, как только вскрывалась новая ранка на теле Полехина. Я же просто заставляла себя молчать, пока Ева сверлила меня взглядом, совершая свои манипуляции над парнем. Пусть считает, что мне страшно, как зайцу перед гадюкой. Надеюсь, она не знает, что я совсем не заяц. Еще и вытерла ладонью щеку, пусть подумает, что плачу. Так она подумает, что я слабее и может расслабиться.
- Сейчас мы немного тебя восстановим, — заговорила Ева со мной, как с маленьким ребёнком, решив, видимо, что я в шоке. – Тебе нужны силы для работы и насколько мне известно, Мила отлично подходит тебе, как источник огненной магии.
- Но она не умеет…
- Зато я умею, — прервала меня кобра и подошла к вольеру Милы. Я задышала чуть чаще, бросила взгляд на подругу. Та сидела белая, как бумага, губы подрагивали. Но держалась, молодец. – Мила, на место.
Рука Евы поднялась вверх, а Мила вдруг бросилась к дверце вольера. Та с тихим скрипом отъехала в сторону, я же увидела, что на кисти у кобры среди браслетов выделяется один, очень похож на наши ошейники, скорее всего какой-то амулет.
Глядя на Милу сердце сжималось. Но я продолжала сидеть неподвижно и изучать обстановку. Сейчас Мила сидела на коленях перед коброй и мяла ткань штанов, за что получила замечание:
– Не нервничай, дорогая, если будешь вести себя хорошо, то никто не пострадает.
Короткий кивок, а затем едва уловимый всхлип, после которого я дернулась. От звука пощечины.
– Чёртова гадюка, не трогай ее!
Что-то вспыхнуло перед глазами. Кажется, звездочки от боли, что прошила меня сотнями игл. Такая боль, от которой тело само собой сворачивается в клубок. А голос пропадает. Я лежала и пыталась не потерять сознание, а голос змеи вливался в уши:
– Ай-ай-ай. Плохая нечисть. Подчинённая нечисть должна быть покорна хозяину, не перечить ему. А наказание лишь стимулирует ее покорность. Чтобы слушалась. И выполняла все приказы!