Елена Бодрова – Продавец счастья: магия кинематографа, или Новые приключения Ское (страница 38)

— Не уходи, Ника, — тихо сказал Вадим, и глаза его сразу сделались грустными. — У меня день рождения.

— У тебя полный дом гостей.

— Не уходи, — Вадим подошел почти вплотную к девочке, хотел отвести рукой прядь ее волос, но отчего-то не решился. Уперся рукой в стену и так и стоял рядом. Нике стало жалко его.

— У меня лицо, как у панды, — неловко улыбнулась она. — То клоун, то панда.

— Нет.

— Что «нет»?

— Можно я тебя поцелую?

Ника смутилась.

— Ты же не спрашивал раньше.

— Просто скажи.

— Как хочешь.

— А ты как хочешь? — глаза Вадима сделались совсем большими и совсем грустными. — Не надо, не говори.

Он наклонился и легонько поцеловал ее в уголок губ. Нике стало тяжело смотреть на него, и она опустила глаза.

— Я пойду все-таки, — извиняющимся тоном сказала она.

— Я пойду с тобой.

— Не надо. Оставайся, у тебя гости.

— Ника.

— Оставайся. Как ты уйдешь? Это же твой день рождения.

— Давай просто сбежим, а они пусть празднуют, — усмехнулся Вадим. — Вдруг не заметят?

— Не надо, Вадим. Так не делается.

— А как делается? — снова погрустнел он.

— Я пойду.

Мальчик отошел от Ники, прошелся по ванной комнате, взглянул в зеркало, увидел там свое тусклое лицо.

— Я вызову тебе такси. А когда все разойдутся по домам, приду к тебе. Просто погуляем.

— Не надо такси. Я дойду сама.

— Я вызову, — и Вадим вышел из ванной комнаты.

— А почему твой друг ушел?

— Какой друг? — Вадим набирал номер такси на новеньком смартфоне, который ему подарила мама.

— Ское.

Вадим уставился на маму.

— А он ушел?

— Да. И выглядел каким-то расстроенным. Вы поссорились?

— Нет, — буркнул Вадим и поднес трубку к уху.

— Может, позвонишь ему?

— Нет. Здравствуйте, можно такси в поселок Крылова?

Ника нерешительно подошла к Вадиму и его маме.

— Мама, Ника тоже уходит.

— Ой, Ника, а почему? — Марина Алексеевна повернулась к девочке.

— У нее строгая мама.

— Но сейчас еще совсем не поздно!

— Пусть идет. А вечером я к ней зайду.

Марина Алексеевна округлила глаза. На ее лице отчетливо читался вопрос: «Зачем?»

— Потому что она моя девушка, — ответил Вадим на этот вопрос. Ника покраснела. Ей захотелось как-нибудь незаметно исчезнуть.

Марина Алексеевна смешалась и некоторое время смотрела на сына недоуменно. Она неловко улыбнулась, посмотрела на Нику, затем опять на Вадима.

— А почему ты мне не говорил? — спросила она. Смартфон мальчика заверещал, он снял трубку.

— Такси приехало. Номер пять-шесть-семь, — сообщил он.

Ника поспешно обулась. Лицо ее все еще пылало.

— До свидания, Марина Алексеевна, — кивнула она маме Вадима. — Еще раз с днем рождения, Вадим. Пока, — сказала она и скрылась за дверью.

90

Ское шел преувеличенно медленно. Он хотел ощутить каждый шаг. Почувствовать, как пятка приземляется на асфальт, затем — стопа и носок, чтобы в следующую секунду снова оторваться от земли, готовясь к новому шагу. Еще он хотел видеть каждый фонарь. Кажется, что все они одинаковые. Они выстроились у дороги, как солдаты, навытяжку. Но на самом деле разные: один моргает, второй перегорел, третий весело светит своим оранжевым светом. При ходьбе тени бегают по часовой стрелке, и никогда их бег не заканчивается, пока есть они — фонари.

Ское сел на скамейку возле «Лакомки». Фонтан отключили на ночь. Одинокий голубь прогуливался по его облупленному краю.

Ское засунул руки в карманы и глядел на голубя. Еще он заметил, как оранжево подсвечены верхушки деревьев и как это красиво на темно-синем фоне неба. Но мальчика это не радовало.

Все это — голуби, оранжевые деревья, фонари, дымное небо — скоро останется позади. Все, с чем он не успел попрощаться, останется позади. Потому что так надо. Потому что…

«Нам достались черные бумажки, — подумал мальчик. Он поглубже засунул руки в карманы. — Я продавец счастья, приносящий несчастья».

За живой изгородью блеснуло автомобильное стекло. Открылась дверца, судя по звуку. И почти сразу же закрылась. Ское и не обратил бы на это внимания, но увидел девушку, появившуюся из машины. Она зашла в сквер и села на скамейку напротив него. Это была Ника.

Ника не видела Ское. Она попросила шофера привезти ее сюда, чтобы посидеть на скамейке, на которой когда-то старичок кормил голубей, а они со Ское сидели вон там, напротив… Ой!

Ское встал и медленно направился к Нике, не вынимая рук из карманов. Ему вдруг стало зябко, и ноги будто отяжелели.

Девочка смотрела на свои колени, не решаясь поднять глаза. Что сказать? Кажется, она много чего наговорила в ванной.

Ское заметил, что черных кругов под глазами больше нет, а в свете фонаря волосы Ники кажутся рыжими. Он улыбнулся уголком губ.

— Похоже, тот старичок, кормивший здесь голубей, уже ушел, — сказал он. Ника посмотрела на него и улыбнулась тоже. — Какая жизнь у этого старичка, кормящего голубей? Какая была до и какая будет после?

— Я не знаю, Ское, — грустно сказала Ника. Ей вдруг захотелось плакать. Лучше бы она не встречала его. А оставалась на этой скамейке одна. В компании выключенного фонтана и прогуливающегося по нему голубя.

— Темно, — сказал Ское. Ему было неловко вот так стоять над Никой. Почему она молчит?

— Он просто сидел на скамейке и кормил голубей. Всю жизнь. А думал, что идет вперед. Думал, что живет.

— Давай прогуляемся, Ника.