Елена Бодрова – Клуб масок. Взросление Ское (страница 4)

Ское поднял на нее взгляд.

– Я не о нас, – на всякий случай уточнила девушка. Ское улыбнулся и вновь перевел взгляд на ее неумелые рисунки.

– Когда такой сюжет, можно добавить оригинальности с помощью интересно выстроенного кадра, – сказал он. – Я бы тебе предложил больше нестандартных планов. Например, съемка из-за плеча героя. Она дает ощущение вовлеченности зрителя…

– А я не хочу добавлять оригинальности в банальный сюжет, Ское, – перебила девушка.

– Тогда гранта тебе не видать.

– Мне он не нужен. А ты снимаешь ради гранта?

– Ты же знаешь, что нет.

– Тогда почему я должна ради него стараться?

– Ты не должна, – Ское отложил листок в сторону. – А чем я могу помочь с раскадровкой? Как я понял, тебя все устраивает.

– Ничего ты не понял.

– Ты права.

Ское поднялся со стула.

– Подожди.

– Хочешь снять банальный сюжет, используя банальные средства? Что ж, в этом есть своя изюминка. Вряд ли еще кто-нибудь так поступит.

– Мы можем остаться просто друзьями, Ское? – тихо, почти с отчаянием сказала девушка.

– Мы так и сделали, разве нет?

– Если бы мы так сделали, ты бы не стоял сейчас в дверях.

– А где бы я стоял? – улыбнулся Ское. Девушка закусила губу и опустила взгляд, словно ей было тяжело видеть его улыбку.

– Мы можем поговорить о кино. Порисовать раскадровки вместе. Поразмышлять о сюжете твоего фильма. Вдруг что-нибудь придумаем? Одна голова хорошо, а две лучше, – она подняла глаза и споткнулась о взгляд Ское. – Можем… можем…

Ское вздохнул, задумчиво потер переносицу.

– Если ты действительно хочешь этого – давай, – сказал он наконец, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. – Поговорим о кино и порисуем раскадровки.

– Ты же собирался уходить.

– Могу остаться. Кажется, ты ставила чайник.

– Ставила, но забыла включить газ. Прогуляемся?

– Там дождь, возьми зонт.

– Хочу промокнуть и почувствовать себя тобой.

Ское улыбнулся.

10

Дождь уже перестал, когда они вышли. Долго шагали молча. Она смотрела на его отражение в лужах, иногда на руку, которой он слегка помахивал при ходьбе и до которой она теперь не имеет права дотронуться.

– Лучше бы я занялась скульптурой, а не режиссурой, – неожиданно для себя сказала она вслух.

– Почему? – усмехнулся Ское. Он повернул к ней свое лицо. Свое идеальное лицо. «Вот почему», – хотела она ткнуть пальцем в это лицо, но сдержалась, просто пожала плечами.

– А все-таки?

– Глина валяется под ногами, вот почему. Ее можно подобрать и слепить что-то, что останется с тобой навсегда. Ну, или пока глина не рассыплется. А фильм – это что? Что-то эфемерное. Если он хранится в электронном виде на компьютере, так это вообще не вещь… а дух вещи, что ли. Его как бы нет. Можно увидеть, но нельзя потрогать. Как сон. Мне больше нравятся вещи.

И сама удивилась тому, что наговорила.

– Интересно, – улыбнулся Ское.

– Не улыбайся.

– Почему?

– Потому что я не могу слепить твою улыбку из глины и сохранить для себя, – выпалила она и сразу пожалела об этом. Слишком откровенно. Разве не должна она теперь, когда они расстались, когда решили остаться друзьями, затолкнуть такие мысли в дальний угол своего сознания, чтобы не высовывались?

– Хорошо, не буду, – просто ответил Ское.

– Нет, извини. Я просто хотела сказать… Точнее, я хотела промолчать.

– Здесь не за что извиняться. Я уже понял, что ты прирожденный скульптор, – Ское чуть было не улыбнулся. – Сними об этом фильм.

– О чем?

– Девушка лепит лицо парня из глины, потому что хочет, чтобы оно осталось у нее навсегда. Ну, или пока глина не рассыплется.

– Ское, зачем ты так говоришь… – залепетала она.

– Хороший сюжет. Вместо банальных встреч и расставаний.

– А я хочу банальные! Хочу снять банальную банальность! – вдруг вскричала она и почувствовала, как печет щеки. – Снять на пленку, а после экзамена выбросить ее в мусорное ведро.

– Красивое желание.

– Ское, – она помедлила, чтобы снова не сказать что-то не то, а затем выпалила первое, что пришло в голову: – Почему ты всегда называл меня только полным именем? Почему не уменьшительным? Почему полным?

– Никакое оно не полное, вполне стройное имя.

– Ское, можем мы попрощаться сейчас же? И чем банальнее, тем лучше. Прямо здесь. Ты пойдешь в одну сторону, я в другую, – распалилась она. Остановилась. Ское тоже остановился. – Прямо вот над этой лужей, которая отражает твою фигуру, подсвеченную фонарями. Ты скажешь мне «Прощай». Или лучше нет, я тебе скажу «Прощай», а ты попросишь меня не уходить, но я все равно уйду. Это будет достаточно банально?

Ское улыбнулся, забыв, что ему запретили:

– Без цветов не достаточно. Давай я подарю тебе цветы?

– Хорошо.

И они молча направились к ближайшему цветочному ларьку. Ское вошел внутрь и через минуту вернулся с одиннадцатью розами.

– Я свой будущий фильм выбросил, не дожидаясь, пока будет отснята пленка. Он красиво смотрелся в виде смятой бумажки, – сказал Ское и протянул нежно-розовый букет своей бывшей девушке.

– Если он не снят, это не фильм, а действительно, лишь смятая бумажка. Правильно сделал, что выбросил. О чем там было написано?

– О несостоявшейся встрече и одиннадцати розах.

– А сейчас произойдет состоявшееся расставание. Где та лужа, над которой мы должны расстаться? Ты помнишь, где была лужа?

– Честно говоря, нет. Я думал, ты отвечаешь за лужу.

– За лужу никто не отвечает. Она просто лежит на тротуаре.

– Тогда давай найдем любую.

– Нет, только ту. Она слышала весь наш разговор.

– Она видела, как ты раскраснелась, крича на меня.

– Я не кричала.

Они остановились и одновременно повернулись друг к другу.