Елена Бодрова – Клуб масок. Взросление Ское (страница 17)

– Я приехал не из Швеции, а из Москвы, – поправил Ское. – Но действительно собираюсь уезжать в скором времени, Алексей Викторович.

– Вот видишь, – сказал Вадим. – Счастливого полета!

– Вадим, не груби!

– С каких пор пожелание счастливого полета считается грубостью? – напустился на отца тот.

– Я пойду, – сказал Ское расстроенно. – До скорого, Вадим… точнее, наверное, прощай.

Вадим сверкнул глазами в его сторону и молча ушел в дом.

– Прости его, Ское. У нас сегодня был сложный день на работе, и, мало того, дела еще не завершены. Вадим весь на взводе. Да и я тоже. Но ты здесь ни при чем, поэтому извини нас. Если и правда надумаешь улетать, тогда хорошей тебе дороги.

– Спасибо.

Ское долго шел, не разбирая дороги, не обращая внимания на фонари и выглянувшую из-за облака луну. В полночь он забрел в свой собственный двор – ноги сами привели.

– Что ж, надо собрать вещи, – сказал себе Ское. Поднялся в квартиру. В комнате он долго смотрел на сложенные аккуратной стопкой, еще не до конца разобранные после приезда рубашки и джинсы, как будто пытался упаковать их в чемодан силой мысли.

Брякнул сигнал о сообщении. Ское не двигался минут пять. Потом пошевелил рукой. Нащупал рядом с собой телефон.

«Я внизу». Кто? Ское прочитал имя отправителя: Вадим. Странно.

Ское выглянул в окно и увидел Вадима. Он медленно прохаживался возле подъезда от одной скамейки к другой.

Ское вышел.

– Почему так долго? – обернулся к нему Вадим.

– Извини, не сразу прочитал сообщение.

– Ладно, неважно.

Вадим опустился на скамейку, собрал руки в замок и оперся на них подбородком. Складывалось впечатление, что начинать разговор он не собирается. Ское присел рядом.

– Я не хотел грубить, извини, – проговорил наконец Вадим после минутного молчания.

– Ничего страшного.

– Собираешь вещи? – Вадим повернул к нему лицо. Сердитое, хмурое лицо.

– Почти собрался начать собирать.

– То, что ты делаешь, – бегство, – выпалил Вадим. – Зачем было приезжать тогда? Ты вообще не похож на себя.

– Ты тоже не похож на себя.

Вадим проигнорировал это замечание и продолжил в запале:

– Планировал снять фильм – не стал. Захотел встретиться с Никой, сразу не получилось – сдулся. Ты как барышня, только что окончившая институт благородных девиц!

– Спасибо, – Ское не смог сдержать улыбку. – Барышней меня еще не называли.

– Ничего тут смешного нет! Ты изменился. Это если мягко.

– А если жестко?

– А не рассыплешься от расстройства?

– Постараюсь.

– Ты унылый пень.

– Еще раз спасибо.

– Да не за что! Приехал, чтобы тут же уехать! Город ему не рад, видите ли!

– Чего ты так разошелся? – усмехнулся Ское.

– Да ничего, – насупился Вадим. – Заявился ко мне и думал, что все осталось как прежде.

– Я так не думал, Вадим.

– Не появлялся три года… – проговорил Вадим и тут же осекся, словно не собирался это говорить. Ское молчал.

Стал накрапывать дождь, но ребята не сдвинулись с места. Оба разглядывали точечно намокающий асфальт.

– Останься. Сними фильм. Найди Нику, в конце концов, – нарушил молчание Вадим.

– Ты думаешь? – удивился Ское.

– Нет, это ты думаешь. Думаешь, что все эти годы я сох по Нике и плакал в уголке, зажав в кулаке ее надушенный носовой платок или еще какую-нибудь надушенную ерунду. Но ты ошибаешься. Так бывает только в сказках. Хотя нет, не только в них. Так бывает в сказках и в тебе, потому что ты почти что сказочный принц, с этим своим летающим кораблем. А в моей жизни все не так. Я не сжимаю в руках надушенные платки. У меня есть девушка – Кристина. А до нее была Эльвира. Девушки – они взаимозаменяемы.

– Как и друзья?

– Хочешь, чтобы я бросился тебе на шею с заверениями в вечной дружбе?

– Было бы неплохо.

– Обойдешься. Давай фильм снимать.

– Я же уезжаю.

– Мы уже решили, что ты остаешься.

– Когда это?

– Только что.

– В любом случае, ты говорил, что не будешь в этом участвовать.

– Я обманул. С чего начнем?

– С того, что у меня нет сюжета. Нет героев. Мне не о чем снимать.

– Отличное начало, мне уже нравится.

– Я скучал по твоему юмору, Вадим.

– Если бы ты сказал, что скучал по мне, вот тогда бы я напрягся.

– Я скучал по тебе.

– Что ж, я напрягся. А теперь к делу. Что мы имеем? Идей нет. Актеров нет. Композитора нет. Есть оператор и режиссер.

– Которые промокли под дождем рядом с домом режиссера. В доме – дед режиссера, но он уже спит. И оператор снова его не увидит. А это значит что?

– Что мы идем к режиссеру в поисках сухой одежды и в надежде все-таки встретить деда-невидимку, – заключил Вадим и поднялся со скамейки.

35

На следующее утро Вадим снова был у Ское.

– Вот, решил проконтролировать тебя – не смылся ли на первом же самолете обратно, в уютную Москву? – сказал он с порога. – А где дед? Дай угадаю: ушел гулять?

– Записался на танцы, у него сейчас урок танго.

– Танцы? Ничего себе! Сколько ему лет? Нет, не говори, пусть тоже будет тайной. Все-таки спрашивать возраст у дедушек некультурно.