Елена Безрукова – Собственность Грешника (страница 12)

— Брось, — ответил он. — Я просто так купил эти лекарства. Помнишь, я говорил — тебе я помогу. И твоей дочери тоже.

— Спасибо, — вяло улыбнулась я, умолчав о том, что помощь эта однобокая. Если бы не безвыходная ситуация, я бы не стала ни о чём его просить. Может, Алекс хочет, чтобы я к нему в зависимость попала? Я же уже не раз просила его о помощи и приходила сама. — Мне пора к дочери.

Я сделала буквально шаг, как он вдруг поймал меня за руку и не дал уйти. Когда его горячие пальцы сжали моё запястье и так и остались на нём лежать, кожу, где они касались меня, словно кипятком обожгло. Я инстинктивно потянула руку на себя, но он не разжимал пальцев, заставлял меня стоять на месте, смотреть ему в лицо, а сам словно тонул в моих глазах. Это всё вызвало во мне то ли протест, то ли трепет, то ли даже страх — ведь раньше мужчина не позволял себе подобного… Кроме нескольких случаев, но я не хочу о них вспоминать. Но теперь он, видимо, считает, что вправе меня касаться. Но он сильнее, и забрать свою руку у меня просто не получалось.

— Ты сказала, что у вас нет продуктов, — произнёс он мне, всё ещё сжимая мою руку, но уже гораздо мягче. Большой палец его руки вдруг стал нежно поглаживать моё запястье, и это вызывало двойственные ощущения — было приятно и хотелось убежать подальше от его рук, которые так по-хозяйски меня держат.

— Ты хочешь организовать нам продуктовую поставку? — изогнула я бровь, наблюдая за тем, как он водит пальцем по моей коже, и снова потянула руку на себя.

— Раз уж у вас такая ситуация, то почему бы и не помочь?

— Мне не нужны… подачки! — тянула я руку на себя. — Алекс… Отпусти меня. И не прикасайся.

Алекс сузил карие глаза. Ему явно не понравилось то, что я сказала. Но мне плевать. Наконец мужчина разжал пальцы будто с неохотой.

— Ничего не надо, — покачала я головой, отступая от него на безопасное расстояние. — Спасибо ещё раз за лекарства… Тебе пора.

Он не ответил. Окинул меня напоследок тяжёлым взглядом и ушёл.

Краем глаза наблюдала в окно через штору, как он ещё раз зачем-то оглянулся возле своей машины на дом и вдруг посмотрел в то самое окно, за которым стояла и я.

Испуганно отпрянула от штор и прислонилась спиной к стене. Сердце билось в груди как сумасшедшее. Даже не знаю, чего конкретно я испугалась. Ну увидел бы он, что я его провожала взглядом, и что тут такого? Но мне почему-то этого отчаянно не хотелось.

Вскоре послышался звук двигателя и шорох шин по талому снегу — Алекс уехал. А я поняла, что вся дрожу после встречи с ним. Господи, мы как увидимся — так мне потом реабилитация требуется! Руки трясутся, по позвоночнику бегает холодок. А завтра мне снова предстоит с ним увидеться… Чтобы подписать расчёт. Надеюсь, что это будет наша последняя встреча.

Очень не хватает рядом Паши. Если бы он был рядом, Алекс не позволил бы себе переступать черту так, как он делает это сейчас. Но Паша в заключении, и я не уверена, что смогу его спасти…

Снова по щекам побежали горькие слёзы. Ну зачем он на всё это пошёл? Неужели не понимал степень рисков? Неужели не думал, что его могут поймать и всё это отразится на нашей семье? Или… был уверен, что Алекс не пойдёт против нас? Глупо, ведь речь идёт о больших деньгах. С чего бы Алекс нам прощал эти, не постесняюсь слова, преступления Пашки? Дружба дружбой, но всему есть грань, а Паша её перешёл, злоупотребил отношением к нему Алекса.

Они ведь действительно сблизились за эти годы работы. Северов ценил Пашу как сотрудника и как друга тоже. А Паша всё это растоптал в один миг. Возможно, то, что он был близок Лёше, и ужесточило теперь его, заставило развернуть полномасштабную войну против моего мужа. Его это задело и лично — обобрал и обманул не просто сотрудник, которому он очень доверял, не просто правая рука, а друг.

Снова отодвинула шторку и стала смотреть на падающие снежинки за окном. Вздохнула. Завтра они растают, и опять на дороге будет мерзкая слякоть…

Задумалась. Мысли так и не отпускали меня.

Да, его однозначно задело поведение Паши прежде всего. А тот, дурак, наверное, обскакать хотел более удачливого друга и начальника. Он всё твердил мне, что разрабатывает новый проект и скоро мы заживем ещё лучше прежнего, хотя мы и до этого не обделены были финансами, но ему оказалось мало.

Так вот он, проект — обобрать целую толпу.

Мерзко. Как он только мог до такого додуматься? Неужели Алекс ничего не знал на самом деле?

На что нам теперь жить?

Мне никто не ответит и не подскажет, но решать судьбу свою и дочери придётся мне.

Поднялась наверх, в нашу с Пашей спальню, и подошла к туалетному столику. В коробке и ящиках столика лежали мои украшения, что за годы совместной жизни мне успел надарить Паша… И Алекс. Некоторые безделушки я никогда даже не надевала — потому что они были подарены ИМ. На мой день рождения или на Восьмое марта.

Достала цепочку, серьги и браслет из белого золота. Оглядела всё добро критическим взглядом.

Красиво, изысканно, дорого.

Но это не для меня. Я буду носить только украшения, подаренные моим мужем. Поэтому начнём с подарков Алекса — думаю, за них прилично дадут денег в ломбарде. Надо же мне что-то есть самой и кормить ребёнка?

Знал бы ты, Алекс, какая судьба у твоих подарков… Они будут беспощадно сданы в ломбард.

Даже ехидно улыбнулась сама себе. Не хотел давать мне денег, но всё равно дал, только другими путями. Конечно, на полтора миллиона я не продам украшений и техники, но на сытую жизнь в относительно неплохой съёмной квартире нам должно хватить, пока я не найду себе нормальную работу.

Нужно будет завтра выставить на продажу всё, что не так уж и жалко. Только телевизоров в нашем доме около пяти штук. Нам с Ксю хватит и одного. Без дорогущих посудомоечных машин и нескольких холодильников мы тоже вполне проживём.

Кажется, паника начала отступать, и я стала трезво мыслить. Оказывается, некоторые решения были под рукой, но я их не замечала. Завтра же сдам украшения и куплю продуктов домой.

Тряхнула головой, глядя на своё отражение в стекле окна спальни.

Ничего, прорвёмся.

Задумчиво постучала пальцами по подоконнику.

Алекс, Алекс… Насчёт тебя меня терзают смутные сомнения.

И ты тоже хитёр, мне ли не знать. Ты никогда не был ангелом. И ты на многое способен. Теперь у тебя есть новая цель — я. А своих целей ты привык добиваться. Мне будет сложно выстоять против тебя, ты слишком сильный. И ты обвинитель, закон на твоей стороне. Но я попробую… Ради себя, Паши и Ксюши. Ради нашей семьи.

Высказывания Юли достигли своей цели — я стала сомневаться и в чистоте слов Алексея. Он, такой умный и проницательный, который наш с Юлькой план раскусил в два счёта, и вдруг не в курсе того, чем занимается его подчинённый, его друг? Меня терзают смутные сомнения. Он всегда всё знает, а тут смотрите-ка, какой бедняжка — обманули, развели! Так ли это на самом деле или Алекс действительно играет в какую-то игру против Паши и меня? В игру, правил которой он нам не сообщил?

Ближе к вечеру я застыла с ложкой сиропа от кашля в руках, так и не донеся её до рта дочери, потому что внизу раздался настойчивый звонок в дверь.

— Кто это ещё? — пробормотала я сама себе. — Я никого не жду. Давай, зайка, пей, маме надо посмотреть, кто там в дверь звонит.

Дочь послушно проглотила лекарство, я вручила ей стакан с водой, чтобы она запила слишком сладкий сироп, а сама спустилась вниз. Глянула в глазок и поняла по фирменной форме, что это курьер.

Открыла дверь и вопрошающе уставилась на молодого парня в кепке и с огромным пакетом в руках.

— Доставка продуктов на имя Таисии Востровой.

— Мы не заказывали, — ответила я, не собираясь забирать пакет.

— Заказывал мужчина, — сказал он. — И всё уже оплачено, так что я всё равно оставлю его здесь. Вы Таисия?

— Да, — машинально отозвалась я.

— Значит, пакет вам. Всего доброго.

— Подождите, — остановила я его. — Я же сказала, что не буду забирать пакет.

— А я уже сказал, что за него оплачено и я не потащу его обратно. Я оставлю, а вы сами разберитесь там между собой, ладно? Извините, у меня ещё доставки ждут.

— А кто заказывал-то? — спросила я его уже в спину.

— Там открытку положили, — ответил парень, открывая дверь своей «девятки». — Может, там написано кто? До свидания.

Он сел в машину и уехал, а я перевела взгляд на пакет. Ну и что мне с ним делать? Только хотела закрыть дверь и бросить его на морозе, как услышала детский голос за спиной.

— Какой ми-и-шка!

Дочка юркнула мимо меня прямо на мороз в носках и плюшевом костюмчике и потянулась руками к небольшому плюшевому мишке, который торчал из полиэтилена с брендом известного супермаркета и которого я до этого не замечала.

— Куда? — потянула я дочь обратно в тепло, схватила пакет, втащила его в холл и захлопнула дверь. — На мороз полезла, Ксюш! С ума сошла? Ещё и больная.

— Прости, мам, — топталась дочь на месте, пытаясь подойти снова к пакету. — Но мишка такой красивый! Это мне?

Я позволила ребёнку всё-таки взять в руки игрушку, раз уж она всё равно его увидела.

— Такой классный! — восхищалась Ксюша и трепала белого медвежонка за лапки и ушки.

Ну да, красивый медведь. Плюшевый зверь ребёнку точно понравился бы.

Алекс решил её подкупить? Кому из нас был адресован мишка? Нам обеим? Впрочем, всё равно глупо. Мне от него подарки не нужны, и его медведь моего сердца уж точно растопить неспособен.