Елена Безрукова – Девочка, я тебя присвою. Книга 2 (страница 11)

— Чего? — возмутился я. — Черный список? Снегурочка, ты офигела?!

7

Утром ехал в школу уже накрученный.

Первым делом жаждал поговорить с ней и выяснить, что я успел натворить за вечер ведь еще днем она сама меня целовала, и делала это с чувством!

Однако встал я в последние минуты перед выходом, успел только на скорую руку принять душ и привести себя в порядок. Не поел и попал в красную волну светофоров. И как следствие, опоздал.

В класс влетел уже со звонком, так что придется отложить разговоры хотя бы до конца урока.

Тут же стал искать глазами Крис.

Не понял. Они и за парту другую села. С Катей рядом. А на ее место уселся Питер и радостно мне махал рукой.

Какого фига?

И как он согласился отдать свое место возле Рыжей, пусть даже и подружке? В последнее время девчонки очень сдружились.

Я прошел к Ромке и сел рядом.

— Ну, чего пыхтишь как самовар? — спросил друг, когда я закончил с выкладыванием принадлежностей на парту.

— Как же ты свое место уступил возле Кати? — задал встречный вопрос я.

— Крис меня очень сильно попросила, — ответил друг. — Извини, я принял ее сторону.

— Что она просила? — посмотрел я на него. — Пересеть?

— Да, чтобы… Она сидела с Катей.

— Ты что-то не договариваешь? — вгляделся в него внимательнее.

Как-то он неровно говорил. Умалчивал что-то. Я такое на раз-два ощущаю в людях.

— Ну… Она кое-что еще просила.

— Что?

Роман повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Чтобы ты ее в покое оставил, — сказал он.

— В покое? — переспросил я, слегка ошарашенный поворотом событий. — Я так сильно успел ее достать?

— Слушай, Арх, ты бы правда завязывал, — признес Питер так, словно ему было не очень удобно об этом говорить. Впрочем, наверное, так и было.

— С чем завязывал? — не понимал я до конца, что же она такого ему наговорила.

— Ну… Доставать ее и все такое, — ответил Роман. — Она просила поговорить с тобой чтобы ты… Не преследовал ее. Ей это неприятно.

— Неприятно? — довольно громко сказал я и класс замолк и обернулся на нас.

— Тише, что ты так орешь? — прошипел Роман.

— Так, друзья-товарищи, что там у вас происходит? — спросила Алла Дмитриевна, которая прервала урок из-за нас.

— Ничего, простите, — буркнул я и уставился в парту.

Значит, она наговорила Питерскому, что я ее чуть ли не домогаюсь и вообще уже достал?

Зачем? За что она так со мной?

Могла бы сказать, что ей просто пофигу на меня, я бы оставил ее в покое, как бы не рвало в куски мне сердце такое ее поведение. У нее в руке нож, острие которого она вогнала в мое сердце, а теперь просто медленно проворачивает его, причиняя боль.

— Потише, пожалуйста. Вы меня сбиваете. И вообще — решайте примеры, а не болтайте о посторонних вещах.

— Простите еще раз, — повинился теперь Питер, и математичка вернулась к формулам на доске, которые мы, конечно, оба пропустили мимо ушей.

— Что еще она сказала? — тихо спросил я, вглядываясь в спину Крис.

Мне хотелось одновременно и обнять ее, и хорошенько тряхнуть, спросить ее — за что она так с нами поступает? Неужели я настолько порчу ей жизнь? Тогда пусть скажет мне это в лицо, а не передает через друга, унижая меня этим, и не целует меня в ответ!

— Да все вроде, — пожал плечами Ромка. — Это был недолгий разговор.

Ну что ж, Снегурочка.

А теперь скажи мне все это лично.

И только попробуй наврать и снова ответить на мой поцелуй.

— Черт… — он напряжения сломал ручку, которая растрескалась в некрасивые куски.

Отбросил ее в сторону, отряхивая пальцы от пластика.

Что ж такие ручки-то на соплях все делают?

— Только парту не раскроши, — поддел меня Питерский.

— Да иди ты! — шикнул я на него.

Еле дождался момента, когда все вышли из класса и пошел следом за ней.

За одним из углов я ухватил ее за руку и потянул за собой. За другим поворотом была небольшая комнатка под лестницей, где можно было поговорить и не быть услышанными.

— Эй! Куда?

— Туда.

Он довольно грубо стискивал пальцы на моем запястье и тянул меня под лестницу. Весь вид Архипа говорил о том, что он просто звенел от тихой ярости, и если честно, я даже испугалась его. От него неизвестно чего ждать можно, он импульсивный, насколько я уже поняла о его личности… И что сейчас он сделает и скажет, я понятия не имела, а неизвестность пугает.

— Да что ты хочешь от меня? — упиралась я, но безрезультатно.

Он настырно тянул меня и приволок в уголок как паучок пойманную муху. Отпустил меня только под лестницей, и то, для того чтобы загородить собой выход и встать напротив меня, заглянуть в мои глаза.

— Ну? — потребовал он.

Конечно, я понимала, что жестокие слова, которые я передала через его лучшего друга, его заденут. Этого я и добивалась, хотя сама рыдала полночи в подушку — мне самой было стыдно от собственного плана. Так не поступают с любимыми, я знаю, но выбора у меня мало. Что я точно ни за что на свете не сделаю — не скажу ему правду. Он не должен усомниться в том, что не нужен мне. Иначе Архип загориться еще сильнее и уже не оставит меня в покое. Он начнет искать лазейки, искать встреч, а я не выдержу и поддамся снова его мягким губам, и это доведет нас до беды. Ведь как известно все тайное обязательно однажды становится явным, и мы рано или поздно попадемся, растворившись в этой страсти, которая превращает нас обоих в двух идиотов, которые уже не способны анализировать ситуацию трезво, а значит, подвергают друг друга риску. Этого нельзя допустить.

Также я понимала, что он разозлится и придет за ответом. Но что отвечать я так и не придумала за целую ночь слез…

«Если бы только знал, мальчик мой, как мне самой больно и тяжело тебе все это говорить! Но я должна! Должна!» — хотелось мне кричать, но вместо этого я криво усмехнулась.

— Что — ну? — как можно равнодушнее спросила я, понимая, что сейчас я услышу как падают на пол и разбиваются на миллионы осколков наши сердца, которые еще не успели насладиться зачатками любви.

— Что за дичь ты устроила, Кристина? — смотрел он в мои глаза, не отрываясь.

А меня дергало на каждое его слово. Хотелось, очень хотелось на все наплевать и пожаловаться ему. Рассказать, как мне трудно, как меня шантажируют отчим и Динка, как мать не вступается за меня, и как мне тяжело идти этот путь одной. Попросить прощения за свою жестокость, все объяснить, но… Это будет шаг в пропасть.

— Какую дичь? — изображала я из себя невинность и непонимание.

— Ты же не дура, Крис, — смерил он меня недобрым взглядом.

— Спасибо, что отметил, — уколола его я.

— Так почему ты сейчас творишь неведомую фигню? — спросил он.

— Да какую? — развела я руками.