Елена Белильщикова – Попаданка. Хозяйка врачебного кабинета для дракона (страница 31)

– Я… недоглядел. – Признался, наконец, слуга. – Мальчик оказался таким вертким. Я присматривал за ним, честное слово! Но мимо калитки, рядом с псарней, проходил Жиль, он позвал меня, и я отвлекся. Мальчик так мирно играл со щенками… Я отошел буквально на минутку! И заболтался с Жилем. А потом, когда опомнился и бросился к псарне, мальчика и след простыл. Я очень испугался, и пошел искать Ралли по всему двору. Но далеко уйти от псарни не успел. Ралли сам вернулся туда… но вид у него был убитый. На его щеках виднелись следы слез. Кажется, он плакал?

– Может, мой сын все-таки подслушал наш разговор, Ральф? Прокрался к раскрытому окну… Несложно было услышать! Ты орал на весь дом! – Прошипела злобно Мэри. – И услышал все твои чертовы рассуждения, о том, что он тебе не родной, он тебе не нужен…

– Головой надо было думать, прежде чем притаскивать Ралли сюда, не поговорив предварительно со мной, Мэри! – Огрызнулся Ральф, парадоксально чувствуя свою вину и ответственность за ребенка.

– Где он сейчас? Где Ралли?

– Он там же, на псарне. – Понурился слуга. – Я звал его за собой, в дом, но мальчик отказался идти. Он уткнулся в щенка и плачет.

Ральф тяжело вздохнул. Он не умел воспитывать детей. Утешать их – тем более. Джез был золотым дитем. Он никогда не плакал, всегда улыбался, и вечно нес какую-то доброжелательную чушь о том, что нужно накормить всех голодных, сирых и убогих в этом мире. Ральф не особо понимал подобные великодушные порывы, но не душил их в ребенке, а Джез только расцветал в его обществе и болтал еще больше, как заведенный. Майя не слишком много времени проводила с Ральфом, она была маменькой дочкой, но это было нормально. Ральф тоже не видел, чтобы она при нем хоть когда-то плакала. В общем, опыта в утешении у него был ноль. Но оставить все как есть Ральф тоже не мог.

– Значит так. – Веско проговорил Ральф. – Я сейчас иду к нему. К Ралли. Один. И позову Дали и Мали – близнецов. Они выглядят так, что порвут тебя на куски, моя милая Мэри, если ты сделаешь хоть шаг из этой комнаты. Потому что Дали обязан мне жизнью. А Мали – за него горой. И они не из тех, кого ты сможешь очаровать взмахами своих длинных ресниц. Никто не помешает мне поговорить с Ралли. А потом… если все будет хорошо, мы спланируем с тобой Мэри, когда проведем ритуал Зова. Я должен узнать, мой ли это сын. Точно узнать.

Глава 24

– Но это же опасно, насколько я знаю. – Вздрогнула Мэри. Впервые на ее красивом, пустом лице отразилась эмоция – обеспокоенность, растерянность, страх… за своего ребенка. Ральф горько усмехнулся и подался вперед, ближе к Мэри, почти впечатывая ее в стену своим телом. Он перехватил ее подбородок и вздернул его к своим глазам, сжал его до боли, гневно сверкнул глазами.

– А раньше надо было думать, прежде чем нагуливать щенка и потом меня им шантажировать! Я имею право узнать, мой ли сын Ралли. Мой ли настоящий сын! Любой ценой, понятно?

Мэри замерла и, кажется, вообще перестала дышать от страха, что плескался в ее глупых голубых глазах.

– Мне больно, Ральф! – Взмолилась она вместо ответа. Ральф опомнился и разжал пальцы так резко и быстро, как смог. И с хладнокровным удивлением отметил темнеющие синяки на белой коже шеи и подбородка. Все-таки драконы сильны… сильнее обычных людей. А уж в гневе?

– Осторожнее, Мэри. – Холодно процедил он. – Иначе я решу, что твое согласие и присутствие на ритуале Зова вообще не требуется. Но мне кажется… хотя ты не мать года, ты все таки дорога Ралли. И ему будет легче морально, если на ритуале рядом с ним будешь ты.

Мэри закашлялась и потерла шею – уже слегка картинным жестом. И закивала, быстро-быстро, как заводная игрушка. Ральф жестко усмехнулся и кивнул старому слуге:

– Позови Дали и Мали. Под замок эту женщину вместе с охраной. И больше никаких проколов. Я этого не потерплю, слышишь?

Закивал и старый слуга. Кажется, таким грозным Ральфа давно не видели обитатели замка. А Ральф не глядя вышел из комнаты и отправился к псарне.

Ральф приоткрыл скрипучую дверь и шагнул в полумрак псарни. Его отец очень любил собак, привозил породистых. Его уже не было в живых, а эта псарня, эти подтянутые длинноногие гончии остались напоминанием о нем. И о детстве. Ведь Ральф и его младший брат часто играли здесь с щенками. И сейчас он невольно замер, застыл, как изваяние, увидев в дальнем углу Ралли. В тени, издали, мальчик очень сильно напоминал Ральфу его младшего брата в детстве. А значит, и его самого. Ралли сидел, обняв щенка и уткнувшись носом в его шерсть.

– Ралли, твоя мама волнуется, – попытался строго заговорить Ральф. – Нельзя так сбегать и прятаться. Ты нас напугал.

Ралли шмыгнул носом. Настолько зло, насколько это, вообще, было возможно сделать. Он посмотрел на Ральфа из-под встрепанной челки, буравя взглядом голубых глаз, напоминая маленького диковатого звереныша.

– Неправда!

Ралли выпалил это сдавленно, звонко, будто изо всех сил держась, чтобы голосок не задрожал. Он отпустил щенка и вскочил на ноги. Собрался было уже рвануть к двери, но Ральф удержал его за руку.

– Куда ты?

– Пусти! – дернулся Ралли. – Я тебе не нужен! Ты не веришь, что ты мой папа!

В глазах у Ралли блестела такая обида, что Ральфу стало не по себе. Он-то был уверен, что тот разговор произойдет вдали от детских ушей! И не сдерживал себя ни в выражениях, ни в интонациях. А на Мэри Ральф был зол. И не доверял ей.

– Прости, я… сказал это сгоряча, – Ральф присел перед мальчиком, держа его ладошку в своей руке. – Но тебе нельзя убегать…

– Все мне можно! – вырвался Ралли упрямо. – Кому какое дело?

– Ралли! – Ральф перехватил его за плечи уже строже. – Я был неправ. Но ты тоже не должен так себя вести! Убегать и заставлять всех волноваться. Давай договоримся? Ты поживешь у меня и не будешь сбегать, а я разрешу тебе играть с щенками столько, сколько ты захочешь!

– А потом выбросишь! После ритуала! Мне мама говорила, что есть какой-то!

– Да, есть… – признал Ральф, хотя уже жалел о том, что в пылу гнева наговорил Мэри. – Но я не уверен, что хочу его проводить. Это опасно для твоей магии. Если что-то пойдет не так, если я не твой папа, то она может исчезнуть навсегда.

– Ну и пусть! Не нужна она мне! – гордо вздернул подбородок Ралли. – Проводи давай! Сейчас!

У Ральфа защемило сердце. Было видно, как сильно этому ребенку не хватало отца. И захотелось сказать, что… Но даже додумать эти слова Ральф не успел. Ведь дверь распахнулась, и дверной проем перегородила плечистая фигура запыхавшегося охранника.

– Там эта… гостья Ваша упала! Помирает!

Ральф сказал Ралли подождать. Но разве этот мальчишка стал слушать? Он ураганом пронесся по особняку. И оттолкнув стоящего у двери охранника, влетел в комнату с пронзительным:

– Мама!

Мэри лежала на кровати, бледная, как мел. Ярко накрашенные губы никак не спасали ситуацию. На фоне выразительного макияжа лицо выглядело еще белее. Будто Мэри уже… Ральф даже на миг замер, присматриваясь. Но нет, грудь у нее вздымалась, хоть и тяжело, редко.

Ралли схватил Мэри за руку, прижимаясь к ней лицом.

– Мама, ты горишь! – его голосок прозвучал так жалобно, что даже Ральфу стало почти жаль Мэри.

– Лекаря! – скоммандовал Ральф. – Пойдем, Ралли. Твоей маме помогут. А тебе лучше пока побыть в другой комнате. Чтобы не заразиться в случае чего. Мы ведь не знаем, что это за болезнь.

Ральф положил ладонь на плечо Ралли. Только сейчас понял, насколько мальчик худенький. Птичьи косточки, острые, выдающие, что он явно недоедал. Ральф не хотел даже думать, где и как жил Ралли раньше.

– Я никуда не пойду! – уперся Ралли и глянул на него зло, исподлобья. – Ты меня не прогонишь! Маме плохо!

Он недовольно дернул плечом. Но помощь пришла, откуда не ждали. Мэри сдавленно застонала. Она приоткрыла глаза и облизнула сухие, непослушные от слабости губы.

– Иди, Ралли. Ты должен слушаться папу, – Мэри попыталась сказать это как можно строже.

Ралли недовольно засопел, но, понурив голову, поплелся на выход из комнаты.

– А ты что стоишь столбом?! – прикрикнул Ральф на охранника. – Я сказал позвать лекаря! Живо!

Не то, чтобы Ральф слишком переживал за Мэри, но все равно был на нервах. Так что прозвучало грозно. Охранник моментально скрылся за дверью. Едва она закрылась, Мэри прошептала:

– Не нужно, Ральф.

– Замолчи, – раздраженно оборвал ее Ральф. – Мне лучше знать. Ты потеряла сознание, нужно проверить, в чем дело. Я сам оплачу лекаря. Сделаю то, что должен. Но не думай, что из симпатии к тебе…

Он собирался сказать что-то еще, но Мэри вдруг рассмеялась. Слабым, кашляющим, каркающим смехом. Он забрал у нее последние силы, и она поморщилась от боли.

– Да что нового мне скажет еще один лекарь? Я и так все знаю, Ральф. Я больна. И я умираю.

– Что ты несешь, Мэри? – недовольно проворчал Ральф.

Он машинально оглянулся по сторонам. Хотя в комнате они были вдвоем. Но вдруг Ралли недалеко от двери? Такие слова его точно напугали бы!

– Это правда, Ральф. Поверь мне, – слабо прошептала Мэри.

Они завозилась, силясь приподняться. Ральф со вздохом подошел ближе, чтобы поправить ей подушку. Мэри слабо благодарно улыбнулась, приподнявшись. Теперь ей удобнее было смотреть на Ральфа. И смотрела она открыто, прямо. Но он давно не обманывался такими взглядами. Мэри была той еще вертихвосткой, и Ральф в этом убедился давным-давно.