Елена Белая – «Тайна моего дома» Часть 1 (страница 4)

– Ты теперь решила с ним вообще не расставаться? – неожиданно перескочила с темы Евгения, выразительно глядя на браслет.

– Представляешь, не снимается. Вот и хожу…

– Не переживай, я знаю кто нам поможет, – Женя сделала выразительную паузу. – Эвальд Гуревич! Каждый коллекционер антиквариата – немножко ювелир.

– Тебе не кажется, что это гадко? Ты его только что кинула, а мы заявимся с просьбой о помощи, – поинтересовалась я.

– Никого я не кидала, у нас с ним не те отношения. Я его Муза, вот и пойду работу выполнять – вдохновлять, так сказать, на снятие и ремонт твоего браслетика. Да и соскучилась я, хороший он, – с некоторой грустью закончила девушка.

Любителя ценностей мы застали в состоянии нетерпения, причем главной причиной была вовсе не Женька. Едва поздоровавшись, он вцепился в мою руку и больше не отпускал, носился по своему немаленькому магазину в поисках где-то затерявшихся инструментов, таская меня за собой. Думаю, со стороны наш паровозик, натыкающийся на все углы, выглядел крайне забавно.

– Ничего не понимаю, совершенно не поддается, будто заколдованный. И металл незнакомый, даже на пробу не взять. Камни похожи на гранаты, но только похожи, – расстроенный и раскрасневшийся от натуги антиквар представлял собой довольно забавное зрелище. Я бы с удовольствием похихикала над ним, если бы речь шла не о моей измученной и покрасневшей от всех манипуляций конечности.

– Эвальд, не переживай ты так! Ну походит Ася с браслетом, никуда не денется, только ещё красивее будет. А тебе волноваться нельзя, сердце ведь… – Женька уже во всю гладила мужика по плечам, а тот тихо млел от неожиданной ласки.

Так… Я чего-то не поняла… Что значит «походит Ася… никуда не денется»? Сердце, говоришь, у него? А почему ты о его сердце не думала, когда со своим спортсменом шашни крутила? Я возмущённо уставилась в лицо этой подлой женщине – тут заметила, как она мне хитро подмигнула.

– Господин Гуревич, у вас потрясающий магазин! Я тут похожу немного? – пробормотала я, и, не дожидаясь ответа, рванула из кабинета, оставив эту парочку заниматься своими непонятными играми.

Такие магазины почему-то всегда навевали на меня лёгкую грусть. Создатели и хозяева старинных вещей давно канули в Лету, а они все живут и помнят их улыбки, голоса, смех, радости и печали. Игрушки ждут маленьких друзей, чтобы продолжить незаконченное чаепитие; пустые граненые флаконы бережно хранят шлейфы старинных ароматов; набалдашник из слоновой кости так и не забыл крепкого рукопожатия последнего владельца. Из тоскливого состояния меня вывело лишь появление антиквара в обнимку с Женей. Мы вежливо распрощались, обещали держать связь и заглядывать в гости.

Уже на улице я поинтересовалась, что это был за спектакль.

– Я хочу стать его другом, понимаешь, – заглядывая мне в глаза, серьезно сказала подруга. – После знакомства с Сергеем во мне проснулось желание обнять весь мир и прижать к груди.

– Ну, на весь мир даже твоей роскошной груди не хватит. Хотя ты, конечно, можешь попробовать, – бросила я, чмокнув изумлённую подругу в нос. – Мне ясно одно: ты влюбилась, дорогая моя.

– Влюбилась… – та задумчиво посмаковала слово, словно пробуя его на вкус.

Так мы и брели до общежития по вечернему городу, погружённые в свои мысли. Кто-то обживался с новым чувством влюблённости, а кто-то – с уже знакомым ощущением браслета на руке.

И если вечер прошел в меланхолии, то ночь принесла новые похождения. Во сне я бродила по комнатам огромного старого дома, заглядывала в комнаты, кладовки, шкафы, под кровати. Монотонно, изматывающе и бесконечно. Когда происходящее начало походить на затянувшийся ужастик, я, наконец, добралась до нужного места. Аскетичное обстановка наводила на мысль, что ее хозяин – мужчина. Кровать, стеллаж до потолка, камин, пустой гардероб. На прикроватном столике лежала позабытая кем-то книга: «Лидия: территория, народонаселение, традиции». Раскрыв ее на середине, я вздрогнула: с пожелтевшего листа сорвалась настоящая живая бабочка. Изящное создание с ажурными крыльями глубокого синего цвета в тонких серебристых прожилках, сделав пару кругов по комнате, присело на мое плечо, развернуло хоботок. И тут началась боль!

Я вскочила и, сорвав с плеча ночнушку, с ужасом увидела, как на коже проступают очертания бабочки с серебристо-синими крыльями. Слух резанул чей-то громкий вопль – оказалось, мой. Зажала рот ладонью. Наверное, именно так сходят с ума, медленно, но верно. «Тебе не хватало в жизни чудес? Вот, получай!». Сначала браслет, теперь татуировка. Привычный мир рушился, и я не знала, что со всем этим делать.

Глава 6.

Читая фэнтези, я всегда удивлялась, как герои, столкнувшись с необъяснимым, быстро приходят в себя и отбрасывают мысль о сумасшествии. Теперь стало понятно почему. Считать себя сумасшедшей мне категорически не хотелось. Отчаянно хотелось найти какое-то объяснение, пусть даже не самое рациональное.

Ничто так не отвлекает от безумия, как поход по мебельным магазинам. Покупки делают нас ближе к нормальным людям и просто приносят удовлетворение. Как и общение с ничего не подозревающими родными по скайпу.

Долгий день подходил к концу, когда я отправилась в умывалку почистить зубы на сон грядущий. Света не было. Бессмысленно пощелкав выключателем, осторожно шагнула в темноту. Тихий шорох, смазанная тень – и чьи-то невидимые руки сдавили горло, одновременно прижав к нему холодное острие. Страх накрыл мощной волной, отбирая силы: в ушах загрохотала кровь, ноги подкосились, и я невольно опёрлась спиной на нападавшего. Его влажные губы, едва коснувшись мочки уха, прошептали: «Если не отдашь, что тебе не принадлежит, изуродую!». Острый металлический кончик медленно пополз по шее вверх, ощутимо вдавливаясь в кожу. Быстрое мокрое и отвратительное прикосновение чужого языка заставило меня судорожно дернуться. Меня лизнули! Потом всё исчезло: и нож, и моя опора…

Я неловко ткнулась в стену, жадно хватая ртом воздух. Трясло не по-детски. Кое-как доковыляла до раковины, и, открыв воду, принялась яростно тереть места, которых касался этот урод. Вернувшись в комнату, закрылась на все запоры, подперев дверь стулом. Теперь все… Теперь можно отпустить себя… Порой слезы не только изгоняют страх, но и смывают грязь чужих прикосновений.

Видимо, организм решил, что с него хватит и просто вырубился. Хорошо, хоть дал доползти до кровати. Но пробуждение вернуло тревожные мысли. То, что я на грани паники, поняла, только когда не смогла застегнуть молнию на переполненном чемодане. Кажется, я пыталась сбежать к родителям, но это не точно… Не доверяя себе, решила поговорить с более спокойным и рассудительным человеком – с Женей.

Дверь открывала с величайшей осторожностью, но коридор оказался пуст и вполне безобиден. Подруги дома не было, на звонки она не отвечала, что лишь усилило беспокойство. Сегодня на этаже дежурила словоохотливая бабулька, обожающая яркие вязанные кофточки с рюшами и вызывающий макияж. Ничто так не развязывает язык, как скука и невозможность поделиться свежей сплетней, поэтому на мою робкую попытку завязать разговор она откликнулась со всем жаром нерастраченной жажды общения. Так я узнала, что Ленка из 98-й комнаты завалила сессию и второй день не просыхает. Костик из 105-й должен был на днях стать отцом двойни. Васька и Ольга Румянцевы укатили в Турцию, целый год копили, оставили ключ для поливки цветов.

– А Женька во сколько ушла?

– Часов в десять подорвалась. Как угорелая носилась туда-сюда с круглыми глазами. Я ее спрашиваю, может, чего случилось, она только отмахнулась. Где-то минут через сорок, когда Ленка пошла за очередной бутылкой, твоя красавица, вся расфуфыренная, вооот на таких каблучинах утопала, даже не попрощалась, – обиженно протянула этажерка.

– А вы случайно не заметили, ее кто-нибудь ждал на улице?

– Случайно заметила, я как раз Ленку непутевую высматривала, как бы дорогу домой нашла. Так Женьку машина ждала, джип называется. Твоя подруженька в него села и укатила в сторону центрального проспекта.

– Ясно… А у вас вчера тихо было? Чужие не приходили?

– Ой! Я даже к коменданту ходила жаловаться! Айтишники из 99-й устроили дебош, последний экзамен сдали. Так что у нас тут всякого народа шаталось много. А чего ты спрашиваешь? – насторожилась женщина, подозрительно сверля меня глазами, – У Женьки бы своей и узнала, она же там с ними развлекалась. Неужели тебя не позвала? Вот нехорошо-то, еще лучшей подругой называется! Или вы поссорились?

– Не ссорились, – погасила на корню зарождающуюся сплетню. – Я вчера занята была.

Распрощавшись с общительной дамой, озадаченная вернулась обратно. Неизвестно, угрожали ли подруге так же, как и мне. Если народу на этаже было много, под шумок мог прийти любой. Хотя… Когда толпа гуляет по коридору, трудно найти тихое местечко, чтобы припугнуть кого-то. Что же касается сегодняшнего утра, то все указывало на «свидание»: «вооот такие каблучины» и «расфуфырилась». Но почему тогда не предупредила и сейчас не отвечает?

Поскольку вещи были собраны, решила, что не стоит добру пропадать, а стоит найти помощника, чтобы перевезти их в квартиру. Постучав в соседнюю комнату, и не дожидаясь ответа, открыла дверь. За что и поплатилась! Оглушительный визг и удар тапком по лбу стали расплатой за торопливость.