Елена Белая – «Тайна моего дома» Часть 1 (страница 6)

– Меня разыскивает бывший парень.

– Это тот, который тебя бил? – задал неожиданный вопрос парень. Я оторопела.

– Так ты знал? Знал и не вмешался? Пусть хоть убьет? – застаревшая злость на себя, выплеснулась обидой на парня.

– Я решил, раз ты с ним не расстаешься, тебя все устраивает. Ведь есть люди, которым нравится боль. Ты выглядела счастливой.

– Только по началу, потом… Когда заикнулась о расставании, он…, – перевела дыхание, стараясь слишком глубоко не погружаться в воспоминания, – в общем, он сделал так, чтобы я больше даже не пыталась думать о подобном.

– Прости, сглупил… – он виновато опустил голову.

– Ладно, сама виновата. Но сейчас очень нужна твоя помощь. Его дружки знают, что ты мне помогал с переездом, и захотят узнать новый адрес. Пожалуйста, скажи, что проводил меня на вокзал и отправил к родителям на север. И еще… Саше тоже ничего не говори.

– Конечно, Ася, не переживай, никто не узнает, клянусь, – проникновенно произнес Петров на прощание, сияя повлажневшими лазоревыми очами.

До Женькиной комнаты добиралась короткими перебежками, озираясь и прислушиваясь к каждому звуку. Единый организм общежития жил привычной размеренной жизнью: поскрипывал, постукивал, гудел и бормотал приглушенными звуками телевизоров. Ему не было никакого дела до одинокой фигурки, трусливо жмущейся к его стенам. Его не интересовали страхи и чаянья этого существа. Много таких он перевидал на своем веку, привык, очерствел и покрылся толстой коркой равнодушия, немой свидетель чужих трагедий и радостей.

Оценив, с каким изможденным видом, я ввалилась в комнату, подруга схватилась за голову и застонала. Мой рассказ не занял много времени, но оставил после себя пугающее послевкусие. Поэтому, когда в гнетущей тишине раздалась громкая трель Жениного телефона, мы одновременно вздрогнули. Конечно, звонил Сергей. В течении нескольких минут подруга слушала рассказ, «угукая» в нужных местах с серьезным лицом.

– Как ты поняла, звонил Сережа. Я его попросила прозондировать почву по поводу твоего Андрея через общих знакомых. Итак… – повисла выразительная пауза, грозившая довести до белого каления.

– Ну! – не выдержала я.

– В последнее время он почти перестал появляться в клубах, стал нервный, взвинченный, злой. Есть версия, что он начал принимать наркотики, но никто не видел, чтобы он их покупал или кололся. Кроме того, четыре месяца назад Андрей продал дачу, но никаких крупных приобретений не делал, никуда не ездил. Сергей говорит, что кроме наркотиков больших денежных затрат требует шантаж и азартные игры. Можно, еще предположить каких-нибудь аферистов и дорогостоящую операцию, но он сомневается. Обещал узнать про игорные заведения и просил обращаться, если требуется помощь.

– Если Андрей стал наркоманом, то причем тут я? Шантажировать мне его тоже нечем… Я даже освидетельствование ни разу не проходила после побоев. С азартными играми меня вообще никак не свяжешь. Информация интересная, но ясности она не добавила.

– Лично мне ясно одно – тебя нужно прятать! – подытожила Женя.

– Не только меня. После Петрова, они придут к тебе.

– Я спрячусь у Сережи, он как раз пригласил пожить на его даче. Ась, а поехали с нами, там дом большой, все поместимся, – предложила Женя.

– Боюсь, что не переживу ваших счастливых лиц. Да, и кто будет встречать мою мебель? Завтра должны все привезти. В конце концов, можно уехать к родителям.

– Уехать можно, но ведь надо же разобраться, что происходит! Пока реальной угрозы жизни нет, я считаю, бежать рано, – заявила Евгения, уперев руки в бока для солидности. Наша Валькирия была готова к бою, а на дачу ехала вовсе не прятаться, а получать положительные эмоции.

– Конечно, нож у горла – не прямая угроза жизни, но повторения как-то не хочется. Да и к парням на машине я тоже не тороплюсь, может, они маньяки и извращенцы. Мне одного за глаза и за уши на всю жизнь хватило – сбила я ее боевой настрой.

– Погорячилась, признаю, – смутилась Женя, – Слушай, а ведь у Эвальда Гуревича есть травматический пистолет, думаю, он не откажется дать попользоваться им некоторое время. Съездим в лес, потренируемся.

Ночевать я все же поехала к себе, предварительно позаимствовав у девушек надувной матрас, оставшийся от какой-то заочницы. Такси за десять минут докинуло меня до дома, встретившего уютной тишиной и запахом свежего ремонта.

Глава 8.

Невзрачные дома на серых узких улочках жались друг другу облезлыми стенами и до того были похожи между собой, что возникало ощущение, что ты ходишь по кругу. Казалось, у всего города кто-то украл краски, оттенки, а, заодно, и душу. Неуютно, пусто, сиротливо.

Случайные прохожие при моем приближении отходили в сторону, и долго провожали недоверчивыми взглядами. Рассмотреть их лица не получалось, сколько бы не пыталась: черты размывались и теряли четкость. Все попытки заговорить с редкими встречными тоже заканчивались неудачей: те пугались и торопливо исчезали в переплетении мрачных улиц. Со мной что-то не так?

Остановившись перед грязной витриной маленького магазина, пытаясь рассмотреть отражение. Лицо, как лицо, вот только глаза… Глаза были закрыты, а я все видела через закрытые веки! По спине побежали мурашки и, кажется, даже волоски на руках зашевелились. Лаадно, я просто сплю, вот так вот странно, но сплю…

Погруженная в мысли даже не сразу заметила, что вышла на просторную площадь с фонтаном посередине. На его высоком каменном бортике, низко опустив голову, сидел человек. И не просто сидел, а сиял! Ярким синим пламенем. Но постепенно сияние померкло, и тогда я заметила, что сиделец не один, его окружают твари, родом из самой Преисподней: ростом с крупную собаку, на длинных худых ногах, поджарые, высушенные тела, поросшие густой темной шерстью, с тонким крысиным хвостом. Их лысые черепа покрывала полупрозрачная желтоватая кожа с сеткой темнеющих вен. Крошечные глазки контрастировали с огромной пастью, оскалившейся несколькими рядами зубов.

Ужас, обуявший меня, не давал сдвинуться с места, или хотя бы крикнуть несчастному, чтобы он бежал и спасался. Лицо окаменело, да, что там! Я вся превратилась в изваяние.

Но человек на площади не собирался бежать. Он медленно встал и, тяжело передвигая ноги, под конвоем тварей направился к ближайшему дому. Зайдя в распахнутые настежь двери, он скрылся из видимости, и тогда меня словно что-то подтолкнуло: «Иди за ним, смотри, слушай!».

Из глубины дома доносилось монотонное пение, похожее на молитву или речитатив, слов не разобрать. Неведомая сила толкала меня вперед по коридору, навстречу голосам. Очутившись на внутреннем балконе, выходящим в просторный зал с высокими стеклянными потолками, поняла, что стану свидетельницей неизвестного ритуала. В середине круга, начерченного на каменном полу, лежал полностью обнаженный мужчина в черной маске. Мускулистое красивое тело, из-за раскинутых в стороны рук и ног, выглядело распятым.

Благодаря акустике зала заунывное пение доносилось отовсюду. Звук шел по нарастающей, становясь практически нестерпимым, пока не оборвался на самой высокой ноте. Повисла оглушительная тишина, которую разорвал громкий крик. Человеческое тело в круге выгнулось, пронзенное острой болью, забилось в конвульсиях и исчезло. А я проснулась.

Скоро я начну бояться ночей. То ли сказывается стресс из-за последних событий, то ли татуировка не так уж безобидна. Словно почувствовав, что о ней думают, бабочка ожила и зашевелилась. «Привет, привет…», – мысленно пропела я и, услышав тихое ответное «Привет!», чуть не грохнулась с кровати.

«Совсем крыша поехала», – огорченно подумала я, и тут же услышала убийственное: «Не совсем поехала, не переживай». Зажмурилась и зажала ладонями уши, но мужской голос в голове не позволил закончиться сумасшествию: «Не поможет, просто прими все как есть. Нас теперь двое и, боюсь, это навсегда».

«Ты кто, черт возьми, такой?!» – мысленно заорала я. Собеседник медленно, подбирая слова, произнес: «Ася, ну давай, напрягись…, подумай сама».

– Бабочка?

«Умница, правильное направление мысли, а, если еще подумать?» – продолжил измываться голос. Довольно приятный, надо сказать.

– Браслет? – сделала я очередную попытку.

«Ну, вот! – обрадовался собеседник, – Видишь, как все хорошо сложилось?».

– Хорошо?! – возмутилась я, – Ты, действительно, считаешь, что разговаривать с каким-то дурацким браслетом – это хорошо?

«И вовсе не дурацкий…».

– Если не снимаешься с руки, значит, дурацкий, – упорствовала я.

«Не снимаюсь, потому что есть артефакты, которые привязаны к одному хозяину на протяжении всей его жизни. А вообще-то тебя никто не просил меня надевать! Продала бы и горя не знала, кто-нибудь другой бы мучился», – не остался в накладе браслетик.

– Значит, ты признаешь, что жизнь с тобой не столь уж заманчива?

«Ну, как сказать…Ты не представляешь, на что были готовы пойти некоторые, чтобы обладать мной… Но раз уж мы с тобой теперь в одной лодке, нужно научиться жить вместе, и, желательно, мирно. Может, обговорим условия?»

– То есть мало того, что я привязана к тебе на всю жизнь, ты еще и условия будешь выдвигать?

«Ася, мы можем очень сильно осложнить жизнь друг другу, только зачем? Наша связь обоюдна, я создан, чтобы помогать тебе по мере сил и возможностей, ты – мой носитель и связь с окружающим миром. Подумай об этом», – изрек новоиспеченный сожитель и затих.