Елена Бекетова – Добрая психология (страница 7)
У меня на приеме мать семерых (!) детей, которая не справляется с их воспитанием, загнана бытом, уже много лет не выходит из декрета и тяжело переживает «кризис середины жизни». По ее словам, она хотела троих детей, остальные четверо один за другим получились у нее «случайно». Удерживаю при себе просящийся на язык вопрос: «Как в 21 веке могут „случайно“ один за другим получаться дети?» Расспрашиваю о ее мечтах юности – оказывается, что она мечтала стать учителем или врачом, но родители буквально заставили ее получить совершенно не интересную ей профессию бухгалетра. Свою профессию она не просто не любит, а ненавидит. Мысленный «циничный подход» позволил мне понять, что, рожая одного за другим детей, она просто избегает выхода на ненавистную ей работу. Пробую осторожно подвести ее к этому – получаю в ответ мощнейшее сопротивление. Надо ли ломать психологическое сопротивление, делая человеку больно? Думаю, нет. Я просто предложила этой женщине получить другую профессию путем переподготовки, что в наше время достаточно легко. Спустя несколько лет она сообщила мне, что получила профессию учителя младших классов, перестала рожать детей – и вышла на работу в школу. В качестве бонуса – она прекратила раздражаться на собственных детей и даже сблизилась с ними, пойдя работать именно в ту школу, где они учатся.
Еще раз повторю то, что писала в предыдущей статье «Должен ли психолог причинять боль клиенту?»: нельзя травмировать человека, который пришел к нам за помощью. В одном из комментариев к той статье несколько человек написали о своем весьма болезненном опыте посещения психолога: в душе словно «ковырялись штыковой лопатой», психолог воспринимался, как «изверг». Так и хочется спросить: уважаемые коллеги-психологи, зачем к нам приходят люди – чтобы мы ОКАЗАЛИ ИМ ПОМОЩЬ или продемонстрировали свое превосходство в трактовке бессознательного, неожиданных интерпретациях их травматичного опыта?
Вот еще один пример. Женщина состояла в нескольких браках – все мужья, как на подбор были алкоголиками, как и ее собственный отец. Стандартная ситуация, встречающаяся, к сожалению, очень часто. Клиентка работала на почте, воспитывала дочь-старшеклассницу, умолявшую маму развестись с очередным пьяницей и больше никогда не выходить замуж. В чем-то этот случай напоминал тот, который я описала выше, только здесь «циничный подход» применила не сама клиентка, а я. Я заподозрила, что, помимо пресловутого «треугольника Карпмана» и деструктивного жизненного сценария, этой женщине, как и в вышеописанном примере, не хватает «экстрима» и адреналина. Я побеседовала с ней о том, что возраст с 30 до 40 – вершина жизни, что в этом возрасте можно сменить профессию и весь уклад жизни, а вот потом, скорее всего, будет поздно. Каково же было мое удивление, когда клиентка пошла служить связисткой в воинскую десантную часть и вместе с другими десантниками прыгала там с парашютом. С мужем-пьяницей она развелась, замуж выходить больше не спешила и была в восторге от своей новой деятельности. Ко мне пришла ее дочь поблагодарить за перемены в их жизни, а заодно и пройти профориентационную консультацию: девушка подумывала, не пойти ли ей по примеру матери на воинскую службу. Однако она обладала другим типом нервной системы, резкие выбросы адреналина ей были ни к чему, девушка, посоветовавшись со мной, пошла в педагогический колледж – и в дальнейшем благополучно вышла замуж на непьющего мужчину: «родовой деструктивный сценарий» прекратил свое действие.
Возможно, все описанное сильно отличается от привычного подхода современных психологов к решению человеческих проблем. Но для меня главным является счастье людей как итог психотерапии. Именно такой подход я называю ДОБРОЙ ПСИХОЛОГИЕЙ, являющейся продолжением и развитием очень гуманной отечественной психотерапии (незаслуженно забытой в наши дни), которая именовалась ЛИЧНОСТНО-РЕКОНСТРУКТИВНОЙ, то есть помогающей человеку восстановиться как личность, или ПАТОГЕНЕТИЧЕСКОЙ, то есть направленной на устранение причины страдания.
6. О ЛИЧНОЙ «ПРОРАБОТАННОСТИ» ПСИХОЛОГА
Приходя к психологу, клиент надеется, что тот поможет решить его проблемы. Подобно тому, как, приходя к врачу, мы надеемся, что нас вылечат, а приходя к педагогу – рассчитываем, что нас научат. Клиенты обращаются к психологу как к человеку, который УМЕЕТ РЕШАТЬ ПРОБЛЕМЫ. И зачастую бывают горько разочарованы и даже травмированы, когда оказывается, что психолог не соответствует их ожиданиям.
Среди современных российских психологов бытует мнение, что клиент якобы идет в психотерапию в поисках «волшебной таблетки», что он ждет от психолога, что тот сам решит его проблему. А когда оказывается, что нужно трудиться самому, клиент якобы бывает недоволен и уходит. В таких случаях душевед гордо заявляет: «Клиент сам виноват в том, что не хочет меняться». Таким образом, ответственность за неудачу сваливается на самого клиента. На мой взгляд, абсолютно безответственная и даже бессовестная позиция. И это беда многих (очень многих!) наших психологов. Свое собственное неумение думать и анализировать, каждый раз находить новые способы решения и предлагать клиенту то, что он в силах принять и выполнить – все это списывают на вину клиента.
Одно из важнейших условий успешности психотерапии – личная «проработанность» самого психолога. Нет людей без недостатков, нет людей без собственных проблем и прошлых жизненных ошибок. Психолог – не ангел, не идеал, он живой человек. Но его обязанность – проработать собственные проблемы в личной психотерапии, и только затем начинать помогать людям.
Однако в нашу профессию, как это ни печально, чаще всего идут не просто «непроработанные», но ОЧЕНЬ ПРОБЛЕМНЫЕ люди. Идут именно потому, что пытаются изжить собственную боль, решить собственные проблемы… за счет клиентов.
Приведу живые примеры.
Психолог, весьма харизматичный мужчина, имеет очень травматичный опыт отношений с матерью, вплоть до ненависти к ней. С какой бы проблемой клиент ни пришел к нему, этот психолог объясняет человеку, что во всех его бедах виновата только «токсичная» мать и что единственный путь – полностью порвать с ней отношения. Десятки клиентов, очарованные его харизмой, верят ему и действительно разрывают отношения с матерью, зачастую бросая престарелую женщину на произвол судьбы. Их проблемы, разумеется, от этого не становятся меньше, в глубине души их мучает совесть, а боль лишь усиливается.
Женщина-психолог с неудачной личной судьбой: два несчастливых брака. Имеет подспудное, бессознательное убеждение, что «все мужики – козлы», а женщина – всегда жертва. Берется консультировать одиноких женщин, мечтающих создать семью. Учит их тому, чего не умеет сама. Итог: ни одна ее клиентка так и не вышла замуж.
Психолог-мужчина, переживший измену жены, имеет привычку в каждом клиенте-мужчине сеять недоверие к любимой женщине. Его бессознательный посыл клиентам: ни одной женщине нельзя доверять, все они думают лишь о том, как наставить партнеру рога.
Женщина, имеющая серьезные проблемы с двумя своими детьми-подростками (болезненный кризис подросткового возраста, бунт, агрессия, асоциальные компании, заброшенная учеба), заканчивает 3-месячные (!) курсы детской психологии и считает себя вправе консультировать родителей подростков по проблемам воспитания. У нее в арсенале лишь два способа решения детско-родительских проблем: или жестко «сломать» подростка, или пустить дело на самотек и предоставить ему полную «свободу».
Не так давно от своей клиентки я с ужасом узнала, что в прошлом психолог-молодая девушка предложила ей так «решить проблемы» с дочерью-младшеклассницей: та не ухаживает за своей морской свинкой – матери следует не кормить животное, и пусть умрет в назидание дочке; а если девочка не желает учиться – то и пусть себе не учится, это «ее выбор» (девочке 9 лет!!!). Какие у этого психолога «тараканы» в голове – остается лишь догадываться.
Вот еще пример, более гуманный, но все равно неконструктивный. Мать, пережив смерть дочери-подростка в результате суицида, совершенно не проработав свою боль, бросается помогать тем матерям, которые потеряли ребенка. Ее «психотерапия» с этими женщинами полностью заключается в том, что они совместно плачут, сетуют и жалеют себя и друг друга.
Дама, мечтающая найти богатого содержателя, проводит «женские тренинги» для тех, кто хочет построить серьезные отношения и найти свое счастье.
Психолог-мужчина, многократно разведенный, не имея ни часа личной психотерапии, берется за консультирование семейных пар.
Гомосексуалист, чей возлюбленный партнер умер от рака, тоже закончив какие-то краткие курсы, решает работать психотерапевтом с больными онкологией (что примечательно – только с мужчинами).
Таких примеров можно приводить много. Все они имеют весьма печальный итог для клиентов. Я не хочу здесь сказать, что работать с людьми имеет право лишь тот, у кого нет никаких травм за плечами. Но психологу необходимо проработать с другим психологом весь свой травматичный опыт, чтобы, образно говоря, не лезть в душу клиентам с собственными «тараканами» и уж тем более – не отрабатывать на них свою боль и собственные нерешенные проблемы.