Елена Бекетова – Добрая психология (страница 6)

Как полагаете, могут люди правдиво ответить на эти вопросы? Нет, поэтому не стоит и требовать. А вот самому себе психолог мысленно задает вопрос «ЗАЧЕМ?», прорабатывая жалобы и проблемы клиента.

То, о чем сейчас пойдет речь, я в своей Доброй психологии условно называю «циничный подход». Этот подход КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ РЕКОМЕНДУЕТСЯ применять людям СО СКЛОННОСТЬЮ К САМООБВИНЕНИЯМ и ЗАНИЖЕННОЙ САМООЦЕНКОЙ.

Суть «циничного подхода» такова. Эгоизм в той или иной мере присущ всем людям, как всем нам без исключение присуще и бессознательное. Если проанализировать поступки человека с такой «циничной» точки зрения, открываются весьма интересные вещи.

Для честности начну с самой себя. Я усыновила и взяла под опеку пятерых подростков-сирот, наша семья живет дружно и счастливо. Казалось бы, какой тут может быть цинизм и эгоизм? Но вот что интересно. Мне вполне хватило бы одной дочери, которую я взяла и усыновила первой: девочка умна, добра, благородна и очень любит меня. Однако я взяла вслед за ней еще нескольких мальчиков, каждый из которых имеет свои проблемы, иногда – достаточно серьезные. На сознательном уровне мною руководит чистейший альтруизм, самоотверженность, желание спасти из «системы» как можно больше детей. Однако, взглянув на ситуацию «цинично», я обнаружила в самой себе… нарциссизм. (Нарциссизм в умеренной форме, если он способствует самоуважению и положительной самооценке человека, а не самолюбованию – явление вполне нормальное). Мне нравится, когда мною восхищаются, и я всю жизнь стараюсь совершать поступки, достойные восхищения. Такое количество спасенных детей, так сказать, гарантированно обеспечивало мне восхищение и уважение окружающих. Кроме того, был удовлетворен мой материнский инстинкт, очень развитый у меня с юности и абсолютно фрустрированный до того, как я после 50 лет стала мамой путем усыновления и опеки.

Думаю, у многих читателей это пример вызовет протест: зачем искать какой-то скрытый эгоизм и нарциссизм под столь достойным поступком. Я специально начала с самой себя, с анализа собственного бессознательного, чтобы дальше иметь моральное право анализировать скрытые мотивы других людей. Я – крайний оптимист, к депрессии и самообвинениям абсолютно не склонна, лично меня такой подход даже бодрит! В древности был афоризм: «Врач, исцелись сам», – вот я и начала с себя, сама себя спросила: «А ЗАЧЕМ мне столько детей?»

Сразу скажу: вовсе не надо под каждым человечным поступком искать скрытый эгоизм. Человечность, добро, эмпатия, помощь людям присущи человеку и вызывают уважение и оптимистичный взгляд на будущее человечества. В дальнейшем своем повествовании я буду иллюстрировать «циничный подход» лишь нездравыми, деструктивными формами поведения.

В моей практике было лишь два случая, когда клиент сам, по собственной инициативе и весьма продуктивно применил «циничный подход». Приведу здесь эти примеры, они весьма интересны и показательны.

Ко мне обратилась женщина, которая более 15 лет была замужем за алкоголиком, муж пил беспробудно – и в опьянении был страшно жесток, вплоть до явного садизма по отношению к жене. В конце концов, он допился до алкогольного бреда ревности и решил, что «должен» убить жену (!) за вымышленные им же измены (женщина была ему безупречно верна все годы). Она, человек с очень сильной психикой, каким-то образом не просто терпела все это, но еще и радовалась жизни и сделала неплохую карьеру на поприще врача-реаниматолога. К психологу она пришла не по поводу тех страданий, которые причинял ей муж, а с глубокой психологической травмой… от его ухода к другой женщине. Я обратила внимание на то, что по молодости эта клиентка занималась восточными единоборствами, брала на серьезных соревнованиях призовые места – однако ни разу не попыталась защититься от побоев мужа, хотя была тренированнее и физически сильнее него. Я ломала голову над загадкой такого сочетания успешности, жизнелюбия и жертвенности. Наша психотерапия шла довольно длительно, и вот однажды клиентка услышала от меня о «циничном подходе» и сама изъявила желание его испробовать. Результат был весьма эффективен. Выяснилось, что в юности она запойно читала книги о героизме, мечтала стать самоотверженным героем и огорчалась, что в мирной жизни той эпохи негде было его проявить. Вот она и выбрала максимальный «экстрим» в личной жизни, и чем хуже вел себя муж, тем больше ей представлялось, что она «герой». Этот ложно понятый «героизм» подпитывал ее самооценку и давал энергию для успехов на поприще врача (там тоже, разумеется, была максимальная самоотверженность). Когда же муж потребовал от нее уволиться из больницы, приревновав как к коллегам-врачам, так и к больным, она, не осознавая, что и зачем делает, начала активно приглашать домой подруг и знакомых женщин, пока муж не изменил ей с одной из них и не заявил о своем уходе.

Взглянув на свою жизнь «цинично», она весьма бодро заявила мне: «При таком подходе получается, что не я пострадала от алкоголика-садиста и изменника, а он, бедолага, сам попался в мой сети – и я использовала его вначале для осуществления своей мечты о героизме и для получения адреналина, а потом, когда он стал мешать мне, просто подстроила его уход к другой женщине». Пока я пребывала в некотором изумлении от столь «жесткого» самоанализа, она жизнерадостно сообщила, что «это – совершенно другой взгляд на вещи, он придает силы и убирает травму от развода». Осмыслив таким образом свою жизнь, она нашла более здравое применение своей потребности совершать героические подвиги, перешла на работу врачом-спасателем в МЧС и для нового брака выбрала непьющего мужчину-вдовца с тремя детьми (надо же кого-то спасать!) —в итоге все, включая детей, были счастливы в этом семье.

Это несколько шокирующий пример, я знаю. Большинство моих коллег-психологов стали бы избавлять ее от жизненного сценария «спасателя» и от треугольника Карпмана, а заодно постарались бы доказать ей наивность и неосуществимость ее юношеских грез. Но передо мной был сильный человек, которому просто необходимо жить «на максимальных оборотах», человек, сохранивший юношескую романтику подвига и служения. «Цинично» осмыслив свою ситуацию, она, во-первых, престала страдать из-за измены и развода, во-вторых, сумела разделить в своей голове «сценарий спасателя» и реальное спасение людей, в-третьих, смогла построить счастливую личную жизнь и дать счастье новому мужу и троим детям. А уж скольким людям она, действительно, спасла жизнь за время своей врачебной практике и в больнице, и в МЧС!

Второй пример. Отец имел двух сыновей-школьников и очень по-разному относился к ним: младшего сына, мальчика спортивного типа, умеющего постоять за себя, он любил и всячески поощрял, второго, увальня и «слабака», фактически отвергал, высмеивал на каждом шагу, обесценивал его хорошие успехи в школе и всегда ставил ему в пример младшего брата. Все это происходило совершенно бессознательно для самого мужчины, приешл он ко мне на прием с жалобами на старшего сына, который «никогда не станет настоящим мужчиной». В ходе психотерапии он сам изъявил желание ответить на вопрос: «Зачем?» – и я, честно говоря, думала, что он не справится. Тут выяснилось, что мужчина происходил из неблагополучной семьи, где старшие братья (в дальнейшем севшие в тюрьму) насаждали культ жестокой силы и издевались над ним, считая «слабаком». Тогда он дал себе слово стать сильным. Учился драться, пытался стать «своим пацаном» в уличной компании, в общем, вырабатывал в себе те «брутальные» черты, которые были ему несвойственны, пошел после школы в военное училище, продолжая доказывать всему миру и самому себе, что он «сильный». Взглянув правде в глаза, клиент признался, что в старшем сыне видит самого себя и отвергает в нем свою собственную слабость, а также, по примеру старших братьев, «самоутверждается», гнобя того, кто заведомо слабее – собственного ребенка. «Циничный подход» дал возможность мужчине коренным образом изменить отношение к сыну: вместо отвержения дать тому поддержку, признать его хорошие человеческие качества и школьные успехи. Вот что этот отец сказал мне: «Я был поражен и возмущен собственным поведением, как бы почувствовал себя на месте сына и увидел, что во много повторяю своих старших братьев, от которых в детстве страдал». Признал он и то, что «быть мужчиной» – это вовсе не обязательно уметь жестоко драться.

Я привела примеры, где люди имели силу и мужество заглянуть в глубины своего бессознательного и изменить к лучшему себя, свою жизнь и жизнь окружающих людей. Но такие примеры в практике психолога крайне редки. В основном, специалисту приходится самому мысленно проводить эту работу. Подавляющее большинство людей, озвучь им анализ такого рода, воспримет это как несправедливое обвинение: ведь все мы склонны видеть себя в лучшем свете, чем есть на самом деле. Учтем при этом, что, как уже было сказано в предыдущей статье, в наши задачи не входит причинять человеку боль. Так что приходится результаты «циничного подхода» держать при себе, однако они помогают нам увидеть те причины страдания и жизненных трудностей клиента, которые скрыты от него самого.