Елена Бауэр – Три солнца. Сага о Елисеевых. Книга II. Дети (страница 38)
Девушка зажгла керосинку и подошла к окну, накинув на ночную рубаху ажурную шаль.
– Кто там?
– Я ищу Петра Елисеева,– Петя вздрогнул, услышав робкий голос Веры.
За секунду молодой человек оделся и выскочил к супруге брата на улицу.
– Что случилось?
– Гулю забрали! – у Веры тряслись руки.
– Как? Что случилось? Его арестовали?
– Пришли, велели собираться и идти с ними. Сказали, все врачи едут с Красной армией.
– Не волнуйся. Я думаю, все не так страшно… Пойдем домой. Сейчас уже поздно, завтра утром попробую его найти. Пару дней они еще будут эвакуироваться.
С первыми лучами солнца Петя помчался на Подол, к гавани, откуда по Днепру отходили пароходы с частями Красной армии и эвакуируемыми советскими учреждениями. Молодого человека обгоняли подводы, заваленные разного рода имуществом, награбленным новым господствующим классом.
Чудом Петру удалось найти брата в толпе, ожидающей посадки на пароход.
– Петя, что ты здесь делаешь? – обрадовался Гуля: – Я думал, скоро не свидимся…
– Я обещал Вере узнать, куда вас везут. Она не находит себе места.
– Успокой ее. Пока им нужны врачи, я в относительной безопасности. Я больше за Веру с Тасей переживаю… Оставляю их на тебя, пока все как-то не определится…
– Разумеется. Ты мог и не говорить… Так ты не знаешь, куда вас везут?
– Никто ничего толком не знает… Добрармия отбивает у них новые и новые города, так что, где мы в итоге окажемся, одному Богу известно. А как же Вера тебе сообщила?
– Прибежала к Ольге ночью, после того, как тебя забрали… Я, как услышал стук в такое время, грешным делом подумал, что за мной пришли… Ты слышал анекдот про Дусю? Навеяло… – хохотнул Петя.
– Рассказывай уже и беги домой. А то, как бы они и тебя за компанию не эвакуировали.
– Как-то ночью один профессор был разбужен сильным стуком в дверь. «Кто там?» – спросил он испуганно. «Главнокомандующий Северо-восточными силами Красной армии». Профессор чуть не в обмороке: «Ч-чем я м-могу помочь?» – «а Дуся дома?».
– Тише… нашел, где шутить про красную армию… хоть бы под деникинца переделал. Петр, Бога ради, будь аккуратнее! – Гуля улыбнулся и тут же снова взялся за нравоучения.
– Хорошо-хорошо… даю слово! – Петя собрался уходить, но все же задал не дающий ему покоя вопрос: – Гуля, они всех врачей из города вывозят?
– Похоже на то…
– Кто же здесь людей лечить будет?
– Эх, Петя, кого сейчас волнуют простые обыватели?
XI
В конце концов, петлюровцы взяли Киев. Не успели они начать праздновать победу, как на окраинах города уже появились добровольцы. Поначалу противники всячески пытались избегать столкновений, был даже момент, когда они хотели провести совместный парад на Думской площади в честь освобождения города от большевиков.
Петя не мог этого пропустить. Он непременно должен был видеть странный парад двух сторон, которых при всем желании сложно было назвать союзниками. С полудня молодой человек околачивался возле Киевской городской думы, где уже изнывали в ожидании украинские полки. Добровольческая армия прибыла около двух часов. Часам к пяти подъехал генерал Кравс, который собирался принимать парад с украинской стороны. С согласия петлюровского военачальника на думском балконе подняли русский флаг. Толпа, заполнившая площадь и Крещатик, возликовала. И тут началось. Запорожцам не понравилось, что триколор вызвал больший восторг, чем их торжественный марш. Они бесцеремонно сорвали российский флаг, бросив его под копыта лошадей. Такой наглости и глумления над своей святыней добровольцы и жители Киева стерпеть не могли. Деникинцы дали залпы в воздух, а вот толпа не церемонилась. У киевлян на руках было много оружия, которое стало стрелять по надругавшимся над стягом российской империи всадникам. Петя решил уносить ноги, чтобы его не затоптали лошади бегущих в панике петлюровцев. Все равно, самое интересное он уже видел. Ему не терпелось рассказать о происшествии Вере.
Через несколько дней и после нескольких неудачных попыток примирения, петлюровцам все же пришлось покинуть Киев, потеряв завоеванный город по собственной глупости. А добровольческая армия, наконец, определилась в их отношении к Петлюре. Теперь посыл был предельно четкий – либо тот должен был принять идею Единой и Неделимой России, либо он – враг, а, значит, придется биться. Однако добровольцы были уверены, что петлюровские войска этого совершенно не хотят. Им вполне была мила мысль о широкой территориальной самобытности внутри России. Так считали и киевляне, которые столь рьяно отстаивали честь русского флага.
– Послушай, Вера, что говорит Май-Маевский, – Петя читал свежий номер «Киевской жизни»: – «Глубоких корней в массах идея Петлюры не имеет и обречена на гибель». Помнишь, я буквально тоже самое говорил про щиру Украину? Только тогда о Скоропадском…
– Какой же ты прозорливый, Петя! – Вера, наконец, улыбнулась. С момента эвакуации Гули она ходила мрачнее тучи. Но Петя умел поднять ей настроение. Он умилял ее своей непосредственностью и веселым нравом.
С приходом армии Деникина улицы Киева моментально наполнились дамами в элегантных платьях и солидными господами. Где вся эта роскошная публика скрывались до сего момента, оставалось загадкой. Скорее всего, успокоившиеся горожане достали из сундуков припрятанные от большевиков наряды, стряхнули с них пыль, отутюжили и высыпали на променад.
Деникинцы объявили набор добровольцев. Ах, как Пете хотелось вступить в их ряды! Как ему мечталось творить историю, быть в гуще судьбоносных событий! Его ровесники сражались с революционерами, совершали подвиги, а он вынужден был сидеть в тылу, с Верой и племянницей. Но что делать? Нарушить слово, данное Гуле, он не мог. Петя вздыхал и, потупив взгляд, проходил мимо пунктов записи добровольцев, куда стояли очереди офицеров, волею судеб, оказавшихся в Киеве и переживших нашествие большевистской и петлюровской саранчи.
Единственной отдушиной для Пети стали возобновившиеся приглашения подработать конферансье. Вместе со шляпками и нарядами в город вернулись привычные буржуазные развлечения.
XII
Мариэтта вдруг, совершенно неожиданно, уехала в Москву. Еще большим сюрпризом для братьев стало то, что уехала она не одна. Однажды в ее дверь постучался Николай Тимофеев. Он приехал по работе в Петроград и должен был остановиться у своих знакомых, которых, к большому его удивлению в тот день не оказалось дома. Мужчина жутко устал с дороги и решился постучать соседям, чтобы его, если это не слишком стеснило бы хозяев, пустили дождаться друзей. К нему вышла Мариэтта с младенцем на руках, которая показалась ему мадонной, сошедшей с полотен Леонардо Да Винчи. Николай был сражен. Все остальное моментально отошло на второй план – и работа, и знакомые, и бесконечный, навязчивый страх быть арестованным. Жизнь приобретала новый смысл.
Мариэтта недолго держала оборону. Она не могла больше выносить одиночество, тоску по Глебу и сам северный город, который безжалостно напоминал о навеки потерянных счастливых мгновениях. Николай Константинович казался человеком достойным. Наконец, девушка снова почувствовала заботу и любовь. На его предложение ехать с ним в Москву она практически сразу ответила согласием.
Из-за отъезда в столицу сестра пропустила свадьбу Шуры, которая была устроена невероятно скоропалительно. Через два дня после бракосочетания, Саша отправился в командировку в Пермь, оставив свою молодую супругу на попечении тестя, горного инженера. Евгения не роптала. Добившись, в конце концов, официального оформления отношений с Шурой, она была абсолютно счастлива.
Несмотря на все радостные события, в Петрограде было не до веселья. Началось второе наступление Юденича. Перепуганные успехами белой армии, которая к октябрю заняла Ямбург, Красное Село и Гатчину, большевики рыли окопы в Александровском саду. Несколько баркасов держалось на ходу, чтобы в срочном порядке эвакуировать большевиков, если их оборона падет. Снова в городе начались повальные аресты, и ввели комендантский час. Хотя арестов хватало и до приближения белогвардейцев. Как-то Саша рассказал, что одного из профессоров Горного университета, которого он знал, расстреляли за хранение офицерских вещей. У Сержа дома стоял чемодан с обмундированием брата Николая, которое им с Верой срочно пришлось пороть.
С началом наступления белых Сереже, который пытался выбить себе заграничную командировку, дали понять, что все его хлопоты тщетны. Никто никуда его не выпустит. Оставалась лишь одна надежда – освобождение Петрограда Юденичем.
Уже были слышны взрывы и грохот орудий. Еще немного и доблестная армия спасет несчастный город от коммунистического наваждения. Петроградцы замерли в томительном ожидании. Однако на третий день войска Юденича, не дождавшись поддержки от Антанты, раздираемые внутренними противоречиями, страдающие от недостатка солдат и оружия, стали отходить.
– Вера, все кончено! – Сергей был раздавлен новостями об отступлении северо-западной армии.
Уложив детей спать, жена сидела за швейной машинкой, перешивая пальто и гимнастерку Николая в костюмчик и пальто для Никиты.
– Как же так? Они же были уже совсем рядом!
– Такой стыд! Профессиональные, опытные офицеры разбиты безграмотными оборванцами! Это крах всех надежд! Катастрофа!