Елена Бауэр – Изгнание (страница 33)

В комнату вошла взволнованная Ольга. Он протянул ей депешу. По ужасу, отразившемуся на ее лице, он понял, что произошло что-то страшное.

– Что? Что это? – растерянно спросил Павел.

– Сергей убит… – едва слышно пробормотала жена.

– Какой? Сын Арсеньева?

– Нет, – у Ольги задрожали руки.

– А какой? – Павел забрал депешу.

– Господи, какой ужас! – прошептала супруга и закрыла рот руками, чтобы не разрыдаться.

В Москве от бомбы террориста погиб Великий Князь Сергей Александрович.

– Мне нужно в Москву! – Павел, который, казалось, все еще не верил в случившееся, аккуратно отстранил Ольгу и сел за стол. Он написал просьбу Государю разрешить его срочный приезд.

– Когда самое скорое я смогу получить ответ? – спросил он адъютанта.

– Завтра утром, Ваше Императорское Высочество.

Адъютант убежал с телеграммой, и вскоре вернулся с двумя новыми посланиями из Петербурга. Первая депеша была от Николая II, который не мог еще получить просьбу Павла. Государь по собственной инициативе писал, чтобы Великий Князь срочно прибыл в Москву. Была еще одна телеграмма от министра двора, который сообщал, что по приказанию Императора Павел вновь принят на службу и назначен генерал-адъютантом к Его Величеству.

– Все-таки ты помог мне вернуться на службу… Ах, Сережа, но зачем же такой ценой! – риторическое обращение Павла к покойному стало для Ольги последней каплей. Сил сдерживаться больше не было, она разрыдалась.

Приказав адъютанту собираться в дорогу, Великий Князь попросил всхлипывающую жену и свиту оставить его одного. Он достал из стола январские письма Сергея и стал перечитывать их, словно в поисках ответа или какого-то предчувствия. Павел вспомнил, как брат писал о посещении Преображенцев, будто он видел все с того света… Чувствовал ли он уже подкравшуюся смерть?

Павел пережил много потерь, но опустошения такой силы он, пожалуй, не испытывал никогда. Смерть родителей, которых он боготворил, была для него трагедией. Хоть мамá долго болела, к мысли о ее смерти все-таки невозможно было подготовиться. Убийство отца стало настоящим шоком. Мучительным еще и потому, что Пиц был обижен на родителя за поспешный морганатический брак и не успел простить его до теракта, за что Великого Князя долго терзала совесть. Неожиданная смерть первой жены, любимой маленькой Аликс, принесла адские муки. Потом с царским спокойствием ушел Саша. Но все это время рядом был Сергей, который стал ему и братом, и другом, и родителем, с которым они делили все страдания и слезы… Брат был частью Павла. Неразлучные с детства, они проросли друг в друга, подобно дереву с одной корневой системой, но двумя переплетенными стволами. Бомба террориста убила не только Сергея, она изувечила, раскурочила и младшего брата, которого теперь, как когда-то после убийства отца, стала грызть совесть. Последние годы братья общались, но формально, сквозь пелену отстраненности и холодности. Прежней сердечности не было и в помине, и виной тому во многом был он сам. Как же теперь все исправить? Как сказать брату, что он самый родной, самый дорогой человек?

Павла захлестнули детские воспоминания. Его унесло в Ильинское, куда впервые они ездили с родителями, а потом в Крым, где братья принимали ванны под присмотром воспитателя и няни. В его памяти всплывали милые картины, рвущие теперь сердце в клочья. Сережа, со всей детской пылкостью влюбленный в их милую кузину, устроил в Ливадии свадьбу с фигурками, изображающими его и принцессу Оленьку. Он пригласил на церемонию воспитателя и няню. Пиц, который для пущей торжественности момента выдувал на горне туш, получил за труды монетку от брата. Вспомнилось, как им привезли красивые камушки из Феодосии, настоящие сокровища, как Сережа подарил ему театр, а потом плакал, когда воспитатель Арсеньев показал пьесу о его капризах, как ездили в Бахчисарай и Севастополь, как мечтали отправиться на сказочное розовое озеро, которое красочно описывали местные жители. Во всех воспоминаниях всегда рядом был Сергей. Он был их неотъемлемой частью. Как теперь его может не быть?

В голову Павла вновь, как в молодости, полезли мысли о том, что все, кто его любит, преждевременно уходят в мир иной. Сергей не верил, говорил, что тогда он точно должен был бы умереть… Теперь сомнений не оставалось, Павел окончательно убедился, это его вина.

II

Из пахнущего весной Парижа Великий Князь вместе с сестрой Марией и ее бывшем зятем Эрни, которого сопровождала новая супруга, прибыл в скорбную русскую зиму. Между родственниками была некоторая неловкость, но, как всегда перед лицом горя, все прочие эмоции и житейские обиды уходили на второй план. В Москве их уже ждал приехавший из Павловска двоюродный брат Костя, которого окончательно помирила с Сергеем история со скандальной женитьбой младшего брата. Были почти все бывшие адъютанты и соседи по Ильинскому, о которых погибший Великий Князь хлопотал и большую часть которых пристроил перед своим уходом. Адъютанта Феликса Феликсовича Сумарокова-Эльстона сосватал в командиры Кавалергардского полка, Гадона – в командиры Преображенского полка, овдовевшую госпожу Веригину помог выдать замуж за барона Мейендорфа. С Марией Александровной Васильчиковой, фрейлиной Елизаветы Федоровны и ее помощницей по делам склада, он просто всегда поддерживал искреннюю дружбу. Справедливости ради, бывшего московского обер-полицмейстера Трепова забрали в столицу без одобрения с его стороны. Сергей Александрович прочил тому карьеру в действующей армии. Странное было время – остаться в живых на фронте было более реально, чем назначенным на штатскую должность чиновника, в особенности, губернатора.

Оказалось, что ни Государь, ни другие братья и члены императорской семьи на отпевание прибыть не смогут, поскольку им не могли обеспечить безопасность. Владимир умолял, чтобы ему разрешили проститься с младшим братом, но и ему было отказано.

На вокзале Павла встречали дети в сопровождении некоторых лиц свиты. Дочь и сын бросились к нему со всех ног, забыв на секунду о сдержанности во время траура.

– Забери меня, забери! – патетично воскликнула Мари, и Павел заметил, как княгиня Юсупова поморщилась. Отец списал эмоции дочери на страх перед бомбистами. Он прекрасно помнил свои детские ощущения после покушений на отца. Был период, когда ему тоже за каждым углом мерещились убийцы. Что Великому Князю было непонятно, так это реакция Зинаиды Николаевны. Неужели это манеры Мари ее так шокировали. Странно, она должна была бы относиться к этому спокойнее, учитывая выходки ее младшего сына. Насколько он слышал, Феликс так и не стал пай-мальчиком.

С вокзала все вместе отправились в Николаевский дворец.

– Вот и ты! Сережа был бы рад, – сказала Великая Княгиня, протягивая ему руки.

На фоне остальных красных, заплаканных лиц Елизавета Федоровна выглядела удивительно спокойной. Она изменилась, стала еще более светлой, воздушной, тихой. Ее голос что-то напомнил Павлу, но ему было не до того.

Вдова брата отвела Павла в Алексеевский храм, где одна за другой служились панихиды и куда текла река москвичей, желающих проститься со своим бывшим генерал-губернатором, так много сделавшим для города и его жителей.

Тело было закрыто, и Павел не мог поверить, что там, в утопающем в зелени и цветах гробу, лежит его Сергей. Он вспомнил, как смотрел на останки отца и тогда тоже не ощутил присутствия родителя. Теперь же совсем трудно давалось осознание потери.

Помолившись, Павел вернулся во дворец и столкнулся с Джунковским, теперь уже бывшим адъютантом брата.

– Ваше Императорское Высочество, примите мои глубочайшие соболезнования!

– Как же так, Владимир Федорович? Как же не уберегли его? Ты был там?

– Нет, я работал в канцелярии Попечительства о народной трезвости, когда мне сообщили…

– Почему же он был один?

Отвечая, адъютант жестом пригласил Великого Князя пройти в кабинет, чтобы не стоять в коридоре, и прикрыл за ними дверь.

– Как только стали поступать угрозы, Его Императорское Высочество перестал брать с собой адъютантов. Мы пытались протестовать, но все было бесполезно. Как и уговорить его не выезжать из дворца в одно и то же время. Он не желал, чтобы террористы думали, что смогли его запугать.

Павлу больно было это слышать. Он винил себя в том, что Сергей отказывался беречь себя.

– Чудо, что детей и Елизаветы Федоровны с ним не было, – пробормотал он себе под нос. Его Императорскому Высочеству страшно было думать, какая смертельная опасность грозила его детям.

– Великая Княгиня выбежала из дворца на звук взрыва. Без шляпы. Вскочила в сани и через несколько минут была у места трагедии…

– Господи, бедная Элла! Это должно быть было невыносимо!

– Она опустилась на колени и стала собирать… останки… – адъютант старался не показывать эмоций.

– Боже мой! Как это все чудовищно!

– Великая Княгиня – удивительная женщина! Мало того, что она навестила в больнице умирающего кучера в светлом платье, поскольку тому, чтобы не расстраивать умирающего, сказали, что Великий Князь не убит, а ранен. Потом она была на его похоронах и шла за гробом от Яузской больницы до Павелецкого вокзала, поддерживая жену. Но самое невероятное – она ездила в Серпуховский судебный дом к Каляеву…