Елена Басалаева – Братство (страница 33)
Ровно в одиннадцать часов она появилась перед Денисом, уже одетая в куртку, и тихо произнесла:
– Ну, я пойду?
Он ответил ей презрительным молчанием. Соня глубоко вздохнула, мысленно прочитала «Богородице, дево» и выскользнула за дверь.
В храме уже стояли Володя и Марина Шлоссер, и Соня кинулась к ним обоим в объятия. Вслед за ними подходили строгая Жанна, улыбчивая Катя – помощница из старших, Егор, Елена и Слава Зейза, Полина, Руслан и Саша Мамедовы. Соня во время службы чувствовала присутствие каждого из них, словно все они были пульсирующими точками на карте ГЛОНАСС. В прошлом году она была здесь одна, не знала ни единого человека, но даже тогда чувствовала внутри себя неземную радость. А теперь эта радость увеличивалась от того, что её было с кем разделить. Рядом стояли братья и сёстры – те, что ходили вместе с ней в группу, и другие, пока незнакомые. После службы все собрались в здании воскрески. Стол, покрытый льняной белой скатертью, быстро украсился блюдами, на которых были и куличи, и пасхи, и салаты.
– Кушайте, отче, и все кушайте, – ласково приглашала к столу Марина. – Салатик вон красивый я сделала, «Пасхальное яйцо».
– С чем это, Марин? – звонким, будто у молодой девушки, голосом, спросила Елена Зейза.
– Да всё простое! Курочка копчёная, свёкла, морковочка, маслины, яйца, сыр…
– Спасибо, сёстры! Христос воскресе!
Только когда люди вокруг расступились, Соня увидела отца Андрея. Он широко улыбался, держал в руке тёмно-коричневую писанку.
– Воистину воскресе, отче! – с чувством воскликнула она.
Он приобнял её осторожно, не так, как других.
– Вы умница, что пришли сюда, – сказал он через некоторое время.
Соня почувствовала, что у неё перехватывает дыхание от этой похвалы. Она хотела что-нибудь сказать отцу Андрею или хотя бы найти слова, чтобы поблагодарить его за всё, что он сделал для группы. Но слова не находились, а вскоре наставника уже увели для разговора другие оглашаемые. Соня не ощущала обиды – отец диакон был нужен всем, для каждого у него могло найтись доброе или строгое слово, наставление или шутка.
– Христос воскресе, София! – навстречу к ней устремилась сияющая Саша Мамедова. – А ну, подставляй яйцо, будем биться!
Соня смеялась вместе со всеми, билась яйцами с Сашей, Жанной, Романом, уплетала Маринин салат и неизвестно чей вкуснейший кулич, слушала песни под гитару, которые пел Егор, и меньше всего хотела думать о том, что в три часа ей пора возвращаться домой.
– Мне нужно идти, отче, – тихо сказала она, подойдя к отцу Андрею.
– Вы уверены?
– Да. Там дети – вдруг проснутся? Муж…
Отец Андрей вздохнул, задумался.
– Мне тяжело, отче, – само собой сказалось у Сони.
– Я помолюсь за вас. Храни вас Господь и Матерь Божья.
Собственные шаги казались Соне тяжёлыми, будто она передвигалась по ещё не застывшему бетону. Воздух во дворе был землистым, сырым. Соня в изнеможении опустилась на лавочку, закрыла лицо руками и зарыдала. Ей казалось, что из светлого, сияющего рая ей предстояло вернуться в самый настоящий ад, и всеми силами она сопротивлялась этому неминуемому возвращению.
– Господи, я так не могу больше, – горячо шептала она, в судорожном порыве цепляясь пальцами за собственные волосы. – Я как будто совсем одна. Другие, пусть даже и жалеют, не понимают, каково мне. Господи, пусть эта ситуация разрешится, больше так продолжаться не может. Не может, не может, не может…
***
На следующий день Соня проснулась в половине девятого, одновременно с детьми, и чувствовала себя отдохнувшей. Первым её порывом стало тотчас же одеть ребятишек и выйти с ними на улицу, к храму. Недолго думая, так она и поступила. Вначале Соня думала просто погулять с ребятишками на площади, полюбоваться майским лазурным небом, но Даша сама потянула её в храм:
– Мам, туда!
Соня очень надеялась увидеть кого-нибудь из братства, но на службе стояли незнакомые люди. Даша и Данил забрались на деревянные скамейки, стали осматриваться вокруг. Они смирно сидели минут десять, потом начали толкаться, шуметь.
– Пойдём, пойдём, – поманила их Соня.
Старушка-служительница подошла к ней, протянула три крашеных яйца:
– Деток-то почаще приводите в храм! И сами ходите.
Соня грустно улыбнулась, поняв, что служительница не узнала её.
– Я была здесь сегодня ночью.
– А-а! Ну, приходите ещё.
Денис встретил Соню молчанием, детей поднял на руки, целовал.
– Обед я им сделаю сам, – сказал он.
Он не разговаривал с Соней ещё три дня, сколько бы она не подходила к нему, сбрасывал с себя её руки и даже не ел приготовленную ею еду. Первые два дня Соня металась, не зная, как достучаться до Дениса, а на третий обрела неожиданное успокоение. Это было чем-то похоже на то, как её отец прогонял мать, когда она кружилась возле него пьяного с лекарствами и попытками помочь. Во вторник вечером она совершенно спокойно ушла на огласительную встречу вместе с детьми, и Денис не сказал ей ни слова – вернувшись, она застала его спящим.
На четвёртый день в одиннадцать часов всё пространство квартиры, от пола до потолка, разрезал душераздирающий крик. Крик этот вначале был без слов, просто жуткий, на пределе громкости и напряжения, отчаянный вопль. И когда Соня поняла, что этот вопль исходил от её мужа, она остолбенела, не понимая, что такого ужасного могло с ним произойти.
– Тебе больно? Тебе плохо? Ты задыхаешься? – она искренне волновалась за него, но касаться не решалась, продолжая стоять в проёме двери. Ребятишки сидели на кухонном диванчике, прижавшись друг к другу, как нахохлившиеся воробьи.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.