Елена Артюшкина – Ученик мёртвого Дома (страница 12)

Хуошан покровительственно хлопнул меня по спине:

— А кто еще скажет тебе правду и подставит в трудную минуту плечо? Цени!

Мы от души посмеялись. Напряжение и смятение постепенно растворялось, как утренняя дымка на поверхности озера под первыми лучами солнца.

— А на этих идиотов, — Хуошан кивнул в сторону, где скрылись лозовцы, — тебя как угораздило напороться?

— Задумался и свернул не туда, — вздохнул я. — Ты-то сам как тут очутился?

— Шел проведать Яньлинь и вдруг заметил этих двоих. Они сидели в беседке и что-то обсуждали, постоянно озираясь вокруг. Мне это показалось подозрительным, вот я и остановился послушать. Самого-то меня они за изгородью не заметили, правда, и понять, о чем они болтают, толком не удалось — разобрал только твое имя. А потом вдруг эти придурки сорвались и куда-то заспешили. Я решил проследить — и в итоге оказался здесь. Признай, весьма вовремя.

— Да уж…

— Ты должен был раскидать этих убожеств как котят! А ты стоял, будто сопливый ученик на пороге своего первого испытания. Если бы кто сказал…

— Заткнись, — осадил я друга. — Сам не понимаю, что произошло. Печати работали не в полную силу. Когда Шу с легкостью вырвался из клетки, я списал это на случайность. Но когда они с Танзином выжили после «Смертоносного дождя»…

— Да ты рехнулся, использовать «Дождь»! — с восхищением присвистнул Хуошан. — От них и мокрого места не должно было остаться! И это Саньфэн, наш рассудительный старший ученик…

— Может, не будешь меня перебивать и выслушаешь до конца?

Хуошан поднял руки, извиняясь.

— Шу и Танзин укрылись от «Смертоносного дождя» обычным коконом из лозы, понимаешь? — я испытующе посмотрел на друга. — Либо я ошибся, создавая печать, хотя уверен, что все сделал правильно, либо… что-то не так со мной. Слушай! Попробуй-ка ты призвать «Ливень шипов». Или хотя бы «Клетку»...

— Дерьмо, — спустя десять минут подытожил ситуацию Хуошан, убедившись, что и его печати ослабли.

— Дерьмо, — согласился я. — Похоже, мой провал не случайность. Лоза и впрямь решила держать нас на коротком поводке.

Я выругался. Наверно, стоило вспомнить, что существуют способы ограничить, а то и вовсе запереть силу заклинателей. Зелья, артефакты, печати… Единственное заклинание, которое Лоза применяла и ко мне, и к моему другу, это…

— «Червь клятвы»! — Хуошану пришла та же мысль, что и мне. — Наверняка, это он повлиял на нас.

— Как вариант, — кивнул я. — Либо Лоза что-то подмешала нам в еду.

— И что будем делать?

— Пока не знаю, — я задумался. Повторил: — Не знаю. Но собираюсь выяснить.

— Потребуешь ответа у своего нового наставника, этого… как его там… Тэнг Цзымина?

— Ага. Наставник, несомненно, только и ждет, когда я заявлюсь к нему с вопросами, — съязвил я. — Так ждет, что сегодня даже не пустил меня на порог! Есть идея получше: как насчет того, чтобы порыться в архивах?

Глава седьмая

— Эй ты, тупая колючка, смотри, куда прешь! — из переулка донесся полный негодования девчачий писк. — Тебя не учили, что старшим нужно уступать дорогу?

— А где тут старшие? — прозвучал насмешливый ответ. — Ты, что ли?

Я узнал голос Баожэй, младшей ученицы Дома Шипа. Бывшего Дома Шипа. «Шпилька — она и есть шпилька, где бы ни оказалась», — усмехнулся я, притаившись за углом дома и решив до поры до времени не вмешиваться в перепалку.

— Ты как со мной разговариваешь, глупая дыня?! — взвилась девочка из Лозы. — Тебе напомнить твое место?

— Смотри, не лопни от натуги, — хихикнула Баожэй. — И не разевай так сильно рот: не хочу, чтобы твои слюни испачкали мое новое ханьфу.

— Я… я тебе сейчас все волосы выдеру!

— Даже лысая я буду красивее, чем ты! Что это за смешные пятна у тебя на лице? Веснушки? А я думала, птица нагадила!

Сравнение веснушек с птичьим дерьмом стало последней каплей. Соперница Баожэй всхлипнула, а затем раздался цокот стремительно удаляющихся шагов.

Я осторожно выглянул из-за угла. Ученица Лозы скрылась на соседней улице. Баожэй хмыкнула и как ни в чем не бывало зашагала вперед, напевая под нос какой-то веселый мотив.

Я подумал, что стоит догнать Шпильку, но, вспомнив вчерашний разговор с Хуошаном, вовремя себя одернул. В конце концов, каждый приспосабливается как может. В обращении с учениками, предупреждал учитель Лучань, главное: не испортить.

Если бы я сейчас упрекнул девчонку, что своими действиями она нажила себе недоброжелателя и усугубила и без того непростое положение шипов внутри нового Дома, была бы от этого польза? Зная характер Баожэй, я сомневался. Если бы я продолжил давить, она нарочно стала бы поступать наоборот. Та еще несносная колючка! Но хотя бы может за себя постоять. Такая нигде не пропадет.

Я проводил взглядом Шпильку, пока та не свернула за угол, после чего зашагал в противоположном направлении.

Сегодня небеса разродились не очередным многочасовым ливнем, а приятным солнечным теплом. Небесный Стрелок [легендарный герой китайских мифов] пронзил непроглядную серую пелену и выпустил на волю колесницу Сихэ, запряженную шестью рогатыми драконами. Солнцеликая богиня разъезжала по небосводу, разгоняя тучи и озаряя землю своей неземной красотой.

Я вдохнул полной грудью, наслаждаясь утренней свежестью, и свернул на одну из аллей Дворцового парка, чтобы срезать путь до архивов.

Глава и старейшины ждали меня во второй половине дня, поэтому утром я решил не тратить время зря и наведаться в архивы. Вчерашняя стычка с Шу и Танзином и странное действие печатей не давали мне покоя.

Хуошан вызвался сопровождать меня и разделить нелегкую участь книжного червя. Мы договорились встретиться у входа в архивы, но я серьезно сомневался, что он появится. Усидчивость и вдумчивое изучение свитков были противны его взрывной деятельной натуре. Скорее, мой друг бросит вызов одному из старейшин, чем добровольно переступит порог архивов.

Пустынная в этот ранний час аллея ровной лентой тянулась вдаль, к самому подножию горного хребта Шуан-Ди, на склонах которого и расположилось сердце Дома: Дворец Старейшин, зал медитаций, школа младших учеников, мастерские артефакторов и зельеваров, архивы. Стройные ряды кипарисов устремлялись в небеса, будто гигантские наконечники копий. У начала аллеи журчал старый заросший мхом фонтан, брызги искрились в солнечных лучах драгоценными камнями.

Мир продолжал жить и звучать, как и прежде, ему не было дела до человеческих невзгод. Малахитовая статуя цилиня, прячась под вуалью воды, равнодушно взирала на меня со своего постамента. Говорят, появление этого зверя — одного из Четырех Благородных — сулит миру скорое рождение великого мудреца или правителя, либо же уход из жизни таковых. Хотелось надеяться, что в этот раз священный зверь принесет нам добрую весть…

Я мысленно вернулся к подслушанному полчаса назад разговору между Баожэй и неизвестной мне ученицей Лозы. Это уже не первый случай, с которым мне доводилось сталкиваться после церемонии слияния Домов. Равенство, о котором объявил глава Фухуа, на деле оказывалось мнимым: даже младшие ученики Лозы, которые были еще детьми, не признавали шипов. Не все из них вели себя по-хамски, подобно собеседнице Баожэй, но дистанцию держали и всячески давали понять: мы для них — чужаки, кто бы там что ни заявлял.

Что делать с таким отношением, я не имел ни малейшего понятия. Вездесущая река времени, возможно, когда-нибудь вынесет наши Дома к берегам добрососедского сосуществования. На большее я и не рассчитывал. В то, что мы станем единым сплоченным Домом я, признаться, верил слабо. Нет такой печати, чтобы в мгновение ока превратить вчерашнего врага в друга и брата.

— Эй, Саньфэн, — вырвал меня из раздумий знакомый голос. — Ты чего такой хмурый с утра? Снова вляпался в переделку?

Я сам не заметил, как подошел к архивам. У ворот — милостивые небожители! — меня поджидал Хуошан — невыспавшийся, судя по смачному зевку, но полный решимости и готовности к самопожертвованию.

Его вид вызвал улыбку, и я на время отбросил удручающие мысли.

— Смотрю, ты прямо-таки пылаешь энтузиазмом, — похлопал я друга по плечу. — Бьюсь об заклад: ни один свиток не устоит перед тобой и мигом раскроет свои секреты.

— Шути-шути, — нахохлившись, буркнул Хуошан. — Я стребую с тебя справедливую плату за каждый час, проведенный в этом оплоте бумаги и пыли.

— Осваиваешь навыки торговли? — поддел я Хуошана. — Похвально. Тогда вот тебе первое правило: сначала работа — потом оплата.

— В Диюй [аду] я видел такие правила, — отмахнулся он. — Ладно, хорош трепаться! Пойдем уже. Чем раньше приступим — тем раньше покинем этот душный склеп.

***

Внутри архивы и вправду напоминали безжизненную, застывшую во времени обитель тишины и книжных стеллажей.

Господин Юйсян, главный смотритель архивов, занимал эту должность почти сорок лет. Лишенный способности чувствовать фохат, он тем не менее был великолепным специалистом по теории заклинаний, прекрасно разбирался в истории и космогонии. Плюс ко всему обладал феноменальной зрительной памятью, что при его работе было незаменимым. Я искренне порадовался, когда узнал, что глава Фухуа и совет старейшин приняли решение оставить за ним место главного смотрителя архивов.

Выслушав мою просьбу, господин Юйсян хитро прищурился, поправил круглые очки, но не стал вдаваться в выяснения; позвал служку, велел проводить нас в читальный зал и предоставить необходимые трактаты и свитки.