Елена Артюшкина – Ученик мёртвого Дома (страница 11)

— Мастер сегодня не принимает.

— И все-таки я требую, чтобы вы доложили о моем приходе!

— В том нет нужды. Мастер тебя не ждет.

— А вы, собственно, кто такой, чтобы решать это? — надавил я на незнакомца.

— Мое имя — Пинг, — не смутившись, ответил тот. — Я служу мастеру Цзымину без малого двадцать лет. Слежу за тем, чтобы ему не докучали всякие невоспитанные наглецы и оборванцы в мокрых тряпках. Явился к великому учителю, а сам даже не потрудился привести себя в подобающий вид!

— Не одежда красит человека, но лишь его помыслы и поступки, — не отступал я. — Мастер Цзымин назначил мне встречу, и…

— Если ты глухой, то я повторю в третий раз: мастер Цзымин сегодня не принимает. Он уехал по делам.

Сказано это было с таким видом, что я понял: служка нагло лжет. И что дальше? Съездить по его щекастой физиономии и войти во двор? Я сдержал порыв, прекрасно осознавая, во что выльется подобное своеволие.

— Хорошо. Тогда предупредите старейшину, что я приду завтра в это же время. Пинг только хмыкнул и скрылся за воротами. Заскрежетал засов, послышались шлепающие по воде шаги.

Ловить здесь больше нечего. Я вышел из-под навеса и подставил лицо прохладным тяжелым каплям.

***

Значит, мастер не принимает. А чего я, собственно, ждал?! Что Лоза, разрушив наш Дом, захватив наши земли, убив старейшин и изгнав младших мастеров, действительно согласится меня учить? Победители никогда не станут относиться к побежденным как к равным. Второй сорт! Собачонки на коротком поводке, живущие лишь милостью хозяев! Вот кто мы для них!

Разговор с хамоватым Пингом неожиданно вывел меня из себя. Меня трясло от бушевавшего внутри пожара, и даже холодный ливень не в силах был остудить этот огонь. Может, все-таки вернуться и проучить зарвавшегося привратника?

Какая чушь лезет в голову! Дело ведь не в Пинге… не только в нем.

Нужно успокоиться. Я должен помнить о вверенных мне судьбах учеников Шипа, а потому сейчас никак нельзя сорваться и натворить глупостей. Но, Извечный Свет, как же трудно! Учитель Лучань взвалил на меня неподъемную ношу, и я не знал, насколько еще хватит моего запаса терпения. Похоже, учитель верил в меня больше, чем я сам, если полагал, что я сумею справиться со всем в одиночку.

Погрузившись в мысли, я не заметил, как вышел к берегу лесного озера. Свернул не туда на последней развилке? Возможно, к лучшему. Уединенное место для медитации и восстановления пошатнувшегося душевного равновесия — как раз то, что мне сейчас требовалось. Вон и разлапистый кедр, под которым можно укрыться от дождя.

Я успел сделать несколько шагов к укрытию, прежде чем меня окликнули.

— Привет-привет, гнилая колючка. И чего это ты тут бродишь? Да еще совсем один.

Знакомый голос.

Я обернулся.

Шу вместе со своим дружком стояли посреди тропы и недобро смотрели на меня. Только этих придурков мне сейчас не хватало!

— Отвалите, — предпринял я попытку разойтись миром.

— Ты слыхал, Танзин? — прошипел Шу, не сводя с меня взгляда. — Колючка не рад нас видеть.

Его товарищ растянул губы в злорадной усмешке:

— Скоро он будет прыгать от радости.

Дешевые позеры! Даже жалко тратить на них время, а потому я перешел сразу к делу:

— Что вам надо?

— Ты покалечил Го, оторвал ему руку, — Шу выплевывал слова, будто яд. — Мы пришли забрать должок.

— Всего лишь одну руку? А надо было обе! Чтобы знал, как тянуть их к нашему Дому! — у меня было слишком паскудное настроение, чтобы сдерживаться.

— Ты… Танзин, бей его! — взвизгнул Шу.

Зазвенел фохат. Я рефлекторно закрылся щитом из терновника. Тут же с другой стороны в него врезалось что-то тяжелое, и защита просела. Неужели эти убогие с прошлого раза чему-то научились?

Я отскочил, увеличив расстояние до удобного: лезть в ближний бой против двоих сразу — глупость. Активировал печать «Клетки». Сейчас эти крысеныши попляшут у меня.

Терновый щит затрещал и осыпался на землю трухой. Я кинул в противников рой шипов. Удар пошел по широкой дуге. Шу отскочил в сторону и угодил в «Клетку» — попался на тот же крючок дважды, неудачник! Сейчас ты у меня прыгать будешь, крысюк!

Под ноги ударила лоза Танзина, и я, потеряв равновесие, упал на спину. Тут же перекатился вбок и рывком поднялся. Шу и Танзин, ухмыляясь, переглянулись. Одежда на первом была разодрана в нескольких местах, но крови я не заметил. Как он сумел вывернуться из клетки?

— Ты до тошноты предсказуем, гнилая колючка, — демонстративно зевнул Шу. — Неужто думал, я куплюсь на один и тот же фокус дважды?

Что-то было не так. Меня смущала легкость, с которой крысюк справился с моей печатью. Неужто поганцы прихватили с собой артефакты?..

Отвлекшись, я едва не пропустил летящий в меня комок лоз. Рубанул наотмашь призванными когтями, рассекая зеленые щупальца, сделал несколько шагов назад, разрывая дистанцию. Под ногами хлюпнуло. Бросив быстрый взгляд вниз, я обнаружил, что стою по щиколотку в воде. Дерьмово! Вода замедляет движения, к тому же можно запросто поскользнуться на камнях. Надо выбираться.

— Что ты все бегаешь от нас, как трусливый заяц? Давай познакомимся поближе.

— Уроды вроде вас не в моем вкусе!

Противники тоже правильно оценили ситуацию и явно решили загнать меня глубже в озеро, лишив пространства для маневра. Проклятые лозы, словно змеи, ползли по берегу, окружая со всех сторон. Я отступал, все глубже погружаясь в воду. Ступни застревали в топком иле, острые камешки, забившиеся в сандали, царапали кожу. Плечо обожгло ударом лозовой плети.

— Моли о пощаде! И тогда, возможно, отделаешься только рукой!

Противники уже предвкушали победу. И им явно было плевать на приказ главы Фухуа — или тот существовал только на словах белобрысого придурка Вэя? Твари! А с тварями можно не церемониться!

«Я кровь от крови земли, плоть от ее плоти. Свет, заключенный во мне, явись и стань воплощением моей воли! Старшая печать — “Смертоносный дождь”!»

Фохат надо мной уплотнился до предела, сжался в тугой комок. Разрядился ливнем острейших шипов, которые ударили по извивающимся на земле лозам (и те замерли мертвыми сухими отростками), мгновенно скрыли под собой Шу и Танзина. До меня донеслись проклятия, кто-то закричал от боли… А затем наступила тишина.

С меня словно спала пелена ража, и я понял, что натворил. Убил двоих старших учеников Лозы. Извечный Свет, я убил этих придурков! Что на меня нашло? Как я мог потерять контроль?!

Я метнулся к двум возвышающимся над землей холмикам, опасаясь увидеть обезображенные, истерзанные тела…

На земле лежали два плотно скрученных из лоз кокона, покрытые шипами так густо, что напоминали ощетинившихся дикобразов.

Пока я пялился на них, шипы осыпались, лозы зашевелились и начали сползать. Из-под них с руганью выбрались Шу и Танзин. Ученики были живы и, не считая мелких царапин и прорех на одежде, почти целы. Вот уж не думал, что можно испытывать такую радость из-за провалившейся атаки!

— Рано торжествуешь, гнилой шип! Думал, эти детские колючки способны нам навредить? — взъярился крысюк, заметив мою улыбку. — Ты как, Танзин?

— Порядок, — второй лозовец отряхнулся и принял боевую стойку. — Давай уже кончать с ним.

— Эй, уроды, — Хуошан появился как нельзя вовремя — Что как крысы-то, вдвоем на одного! Честно сразиться — кишка тонка, недоноски?

Шу погасил не до конца сформированную печать, с досадой сплюнул. Они с Танзином переглянулись и разом попятились, а после, когда Хуошан, пугая, метнул в них россыпью колючих шаров, и вовсе задали стрекача.

— Мы еще встретимся!

— Это будет твоей последней встречей! — крикнул им вслед Хуошан.

Он явно порывался догнать крысиных выкормышей и наподдать как следует, но я остановил друга:

— Забудь про этих недоумков.

Я устало уселся прямо на размокшую от дождя землю. Хуошан шлепнулся рядом и поинтересовался:

— Чего это тебе вздумалось гулять в такую мерзкую погоду?

— Ходил к мастеру Цзымину, — я поведал другу о «радушном» приеме у ворот дома старейшины.

— Надо было размазать наглеца по забору! — дослушав до конца, выпалил Хуошан.

Впрочем, иной реакции я от него и не ждал.

— Ага, и схлопотать наказание за нападение на служку старейшины и проникновение в его дом, — не удержался я от сарказма. Вздохнул, возвращаясь к невеселым размышлениям, прерванным появлением Шу и его дружка: — Раз уж мы остались в нашем Доме за старших, нужно тщательно оценивать каждый шаг, думать о том, какой пример мы подаем малышне.

— Тоже мне мамка нашлась, — отмахнулся Хуошан. — Ты не обязан носиться со всеми, как наседка с цыплятами. В конце концов это хорошая школа жизни: пускай мелкие сами справляются с трудностями.

Я с удивлением посмотрел на друга, усмехнулся:

— Ну вот! В кои-то веки ты учишь меня, а не наоборот. Дожили…