Елена Артемова – Караул! Яга сбежала! (страница 45)

Он сделал шаг к озеру, протянув руку.

— Дарья... — это имя прозвучало на его устах не как воспоминание, а как стон. Как мольба.

— Твою ж…, — глухо выругался Водяной. — Прозрел. Поздно, парень, да не вовсе.

Милания фыркнула:

— Ну и прекрасно! Я свое дело сделала. До свиданьица. Надеюсь, не свидимся более.

Девица поднялась с травы, отряхнула сарафан и побрела в сторону деревни.

После короткого совещания, что делать, порешили так. Гордея одного оставлять нельзя. При каждом удобном случае он рвался в озеро. На вопрос «зачем», он замирал и не мог ответить, но стоило отвернуться, как он шагал на самое дно.

Этому парню явно понадобится нянька до тех пор, пока мы его не расколдуем окончательно. Лучше всего на эту роль подходил кузнец. К нему-то и повел Кощей Гордея.

А меня, усадив на Мрака, отправил в терем дожидаться.

Водяной же, пообещав разыскать русалку и присмотреть за ней, тоже нырнул поглубже.

Глава 41

Мрак бодро нес меня сквозь лесную чащу, к речке Смородине. Пока руки теребили шелковую гриву, мысли витали далеко отсюда. Как дела у домовых? Как у бабуленьки, все ли в порядке.

А не сделать ли мне крюк через избу? И своих проведаю, и блюдо прихвачу.

— Послушай, — шепнула я, склонившись к уху коня, — а давай сперва Феню с Микошей навестим?

Мрак фыркнул, выпустив из ноздрей две струйки пара, и послушно свернул левее. И уже минут через десять вывез меня к избушке на курьих ножках.

— Дом, милый дом, — улыбаясь странному чувству в душе, выдохнула я.

Конь остановился у крылечка, в ожидании пока наездник спустится на травку. Но всадник, то есть я, ни разу не слезавшая с коня самостоятельно, растерялась.

Неловко перекинула ногу, пытаясь скопировать плавное движение, которое не раз на моих глазах проделывал Кощей. Но вместо изящного соскока получилось нечто нелепое. Я съехала по скользкому боку коня, цепляясь руками за гриву, и в итоге шлепнулась на мягкую, прохладную траву пятой точкой.

— Уф! — вырвалось у меня непроизвольно.

Мрак повернул свою гордую голову и посмотрел на меня сверху вниз. В его больших, умных глазах я прочла удивление и снисхождение. Он фыркнул еще раз, на этот раз явно насмешливо.

— Только никому не рассказывай, — проворчала я, потирая ушибленное место и поднимаясь. — А то смеяться станут.

Отряхнув подол, я потрепала Мрака по шее — больше для успокоения собственной гордости, чем для его поощрения.

Ну упала и упала. Не разбилась же. А мне, между прочим, на него еще обратно карабкаться. Но это потом.

Сейчас мягкий свет в окошке от свечи говорит, что домовые не спят. А значит, нам есть что обсудить.

За углом в свете луны виднелся вспаханный огород. На этот раз Микоша и Феня справились на твердую пятерку. Осталось дождаться урожая.

Корова, привязанная к колышку под окном, меланхолично пережевывала траву, перед ее мордой блестела вода в корыте. Мое появление на ее позднем ужине никак не отразилось, Буренка мазнула по мне печальным взглядом и вновь задвигала челюстями, пережевывая свежую зелень, торчащую изо рта.

На верхней ступеньке крыльца обнаружилась пестрая курица, облюбовавшая себе гнездышко в шапке-ушанке. А рядом, свернувшись калачиком, дремал Баюн.

Покой и умиротворение.

Тишину нарушил скрип двери. На пороге, освещенный теплым светом из сеней, стояла Микоша, потирая заспанные глаза и кутаясь в цветастый платок. Увидев меня, она обрадовалась.

— Хозяйка! Ну как все прошло?

Из избы послышались торопливые шаги, и на пороге возник Феофан, неся впереди себя зажженную свечу. Его лицо расплылось в улыбке.

— Заждались уж тебя. — Принялся крутить головой Феня, его взгляд упал на Мрака. — Где Кощей?

Баюн, разбуженный гомоном, лениво открыл один глаз, оценил ситуацию и, мотнув хвостом, встал, выгнув спину в долгой-предолгой потягушке, подошел ко мне и терся о ногу.

— Наконец-то, — промурлыкал он ворчливо, — а то эти в дом не пускают. А я, между прочим, не с пустыми лапами, — пожаловался он, — подарок забрали и не пускают.

— Молока получил? — нахохлилась Микоша, и сама же ответила, — Получил. Чаго тебе надобно еще? Неча на печке бока отлеживать, там и без тебя места нет, — посматривая в сторону Феофана, пробурчала она.

И так стало тепло и уютно: ворчание домовых, урчание кота, я и правда вернулась домой. Ну вот как теперь буду без них? А они без меня?

Расчувствовавшись, я наклонилась и сгребла обалдевших Микошу и Феофана в объятия.

— Как же я вас люблю, друзья! — призналась открыто впервые. Неожиданно даже для самой себя. Чего уж говорить про домовых?

— А я? — фыркнул кот, замерев от неожиданности.

— И тебя! — Отпустив переглядывающихся домовых, почесала Баюна за ухом.

Первым от шока оправился Феофан, осторожно поинтересовавшись.

— Это значит, что ты… — произнести дальше он не решался, но мне и не нужно было, я и так поняла, что он имеет в виду.

— Никуда от вас теперь не денусь, — пообещала я.

— Ура! — Феня стянул с головы ночной колпак и подкинул его в воздух.

— Честно? — более сдержанно отреагировала Микоша.

— Честное пионерское, — подтвердила я, — может, чайку?

Пообещав к чаю птичьего молока и картошки (той, что пироженка) на радостях, я, наконец, вошла в избу. Притихшие у печки Злата и Ярик делали вид, что спят.

— Доброе утро, — улыбнулась я, — видя, как Ярослав приоткрыл один глаз и тут же закрыл его обратно. — Вижу, что не спите. Идем чай пить.

**

Пока домовые суетились, накрывая на стол, я занялась тем, что наколдовала к столу вкусного. Сегодня особенный вечер, я приняла важное решение остаться. Это надо отметить. Скатерка послушно исполнила все пожелания. Не забыла я и про пушистого ворчуна — нежный паштет из кролика в сливках.

Все остались довольны. За чаепитием рассказала, как удачно сосватали Ждану и что уже почти домой собрались, как неожиданно поменялись планы. И мы очутились у Девичьего озера.

Стоило мне произнести это название, как брат с сестрой обратились в слух. Они ловили каждое мое слово, каждую эмоцию на моем лице, ожидая, что закончу я радостным известием о том, что сестра заколдована. Но увы, пока порадовать мне их было нечем.

— Не переживайте, — поспешила я утешить ребят, — есть у меня мысли насчет разворотного зелья.

— Какого? — поперхнулся чаем Феофан, — разворотного?

— Ну да, есть же приворотное? Значит, должно быть и обратного действия. Мне на болоте бутончиков перепало, снимающих всякий навет, думаю, с ними должно получиться.

— Угу, — важно кивнул Ярик.

— Подождем, — в такт вздохнула его сестра, накрывая маленькую руку брата своей ладошкой.

— Василиса не приходила? — поинтересовалась я, поглядывая на Микошу.

— Не-а, — с шумом отхлебнула из блюдца домовуха и потянулась за конфетой. — Не было ее, а чего?

— Да так… — промолчала я о своих планах обчистить домик Елены прекрасной. Надо бы мне, чтобы кто-то на стреме постоял.

В принципе я могу и одна попробовать, если бы знать, что хозяйки дома не будет. А может выманить ее как-то?

— Перышко-то мое нужно али я зря старался? — наевшись, Баюн запрыгнул ближе ко мне и подтолкнул носом руку, уронив ее на свою пушистую голову, намекая на почесушки.

— Ты же мой золотой, — похвалила котяру, — конечно, будем смотреть. Я же никогда не видела.

— Принесу, — легко спрыгнул на пол Феофан, направляясь к дверям, — В кладовую унес, что б схоронить от лишних глаз. Сокровище такое!

Подперев подбородок ладонью, я уставилась на подарок Баюна. Перо лежало на грубой деревянной столешнице, переливаясь огненными всполохами.