Елена Артемова – Фантастика 2025-57 (страница 244)

А с утра я очнулся в раю для пьяниц. Пасьянс сошелся идеально – похмелье было встречено огненно-острым жирным хашем, крепким сладким чаем, и условный противник был безусловно уничтожен. Вторая миска подходила к концу, когда из ближней двери выполз, по-другому не скажешь, стальной Головин. Хотя тогда стального в нем было, пожалуй, только несколько зубных коронок, да и те не видны. На стол с хашем он навелся явно по приборам, потому что оптики на заплывшем лице не наблюдалось.

- Ты стоя на голове, что ли, спал, Тём? - изумленно спросил я у той стороны, на которой были пуговицы и куда смотрели носки берцев.

Реплика ушла в пустоту. Туловище пало за стол, взялось двумя руками за котел с лекарством и начало громко хлебать. Чуть позже, отставив посуду, оно нашарило на столе лимон, пару ломтиков от которого заботливый Самвел положил мне в чай, и зажав желтого в кулаке, принялось откусывать большими кусками и жевать. С кожурой и семечками. Брызгая соком во все стороны. Когда цитрус кончился, оставив после себя только мокрую ладонь и оскомину, но её почему-то у меня, гомункул снова подхватил котел и допил оставшийся хаш через край. Опускал опустевшую емкость уже Артем Головин, пусть и со следами былого на лице. Но теперь его хотя бы можно было узнать.

- Силен, бродяга, - с уважением пробормотал Врунгелян, меняя на столе пустой котелок на полный, исходящий точно таким же одуряющим ароматом, что и его опустошенный предшественник.

- Победить и вернуться! - выдохнул новорожденный Головин, причем, первое слово прозвучало как из преисподней, сказанное оттуда лично Сатаной, а второе — практически ангельским баритоном, подошедшим бы вполне архангелу Михаилу.

Тут распахнулась двери в конце зала и в дом-музей-кафе «Арарат» зашла группа. Некоторые пораженно озирались вокруг, как и я в первое посещение, остальные шли уверенно и твердо. Последним я разглядел жука-пожарника Юрия Палыча, и от души порадовался, что хаш успел возродить нас к жизни: меня не тошнило, Тёма в сознании, и у него пистолет. Двери продолжали открываться и закрываться, в зале становилось не по-утреннему многолюдно. Я глянул на часы и поморщился — какое к псам утро, обед уже прошел. С этими пьянками всю жизнь проспишь.

К нашему столу уверенно подошли импозантный мужчина с залысинами и в золотых очках в сопровождении женщины в брючном костюме и с папкой в руках.

- Так, ну и кто тут собрался проводить несанкционированное межевание земель в моем районе?! - прогремел он хорошо поставленным голосом, одновременно двигая ногой стул и по-хозяйски садясь на него. Судя по лицу Головина — хаш на него подействовал пока не в полной мере, а вот лишние децибелы импозантного и скрежет стула по полу — в полной. Он сунул руку за пазуху уже знакомым мне скупым движением, и я еле успел накрыть его свободную ладонь своей, а второй помахать сверху вниз, типа «тихо-тихо-тихо».

- Полагаю, мы не представлены. Я — Дмитрий Волков. Прибыл из Москвы. С кем имею честь? - сухо и негромко проговорил я, надеясь, что этот с залысинами примет предложенные тон и громкость. Ошибся.

- Да все я знаю про тебя, Волков из Москвы! - заорал собеседник, обнажив половину рта золотых зубов, - Два дня в поселке, а жалоб больше, чем на всю организованную преступность за месяц!

- Я очень рад, что вся оргпреступность у Вас под контролем, - так же негромко продолжил я, пока звонкий набирал в грудь воздуха, чтобы продолжить обличать меня, как на митинге, - но имени Вашего не знаю по-прежнему.

- Да ты охренел?! Меня тут каждая собака знает! Я — Глава района! - на шее у импозантного надулись вены, на лбу выступили капли пота, а глаза опасно выкатились из орбит. Лицо приняло сине-багровый оттенок, став поразительно похожим на чье-то, виденное, казалось, совсем недавно.

- Сударыня, Вы кажетесь более адекватной. Вас не затруднит добавить немного конструктива в наш, к сожалению, малосодержательный разговор с этим нервным господином? - обратился я к брючной гражданке, стараясь не переборщить с деликатностью. Потому что хорошо знал себя: как только перестану быть вежливым — тут же перейду на мат. Обратно возвращаться будет ох как нелегко.

- Виталий Павлович, как он и сказал, занимает пост Главы Абыйского улуса. Меня зовут Светлана Ивановна, я нотариус. Мы вернулись из Якутска со съезда партии и с сожалением узнали, что в наше отсутствие произошли некоторые значимые события, как то: один из местных родов пожелал провести отчуждение земель в пользу третьего лица, - жаль, что она не полицейский или военный, тогда слов было бы меньше, время бы сэкономили. С юристами можно часами гонять слюни по щекам, оставаясь на одном месте. Это если повезет.

- Милейшая Светлана Ивановна, рад нашему знакомству. Очень удачно, что Вы смогли нанести этот визит, я сам собирался к Вам в самое ближайшее время. От лица третьего лица, упомянутого Вами ранее, приношу извинения за то, что Вам пришлось сожалеть. Уверяю, это совершенно лишнее. Все необходимые действия будут произведены в полном соответствии с буквой и духом закона, с учетом, полагаю, локальной правовой специфики. - пока я говорил, на лице нотариуса появилась и держалась улыбка, которую в других обстоятельствах я назвал бы лукавой и слегка игривой.

- Да ты охренел! - еще громче завопил отдышавшийся и начавший повторяться городской голова. Он начал было подниматься, протягивая ко мне руку, на которую сидевший напротив меня Головин сразу уставился, как питбуль на сахарную косточку. Но тут на плечи Виталия Павловича легли две широкие ладони, крепко прижав его к стулу рабочей поверхностью, а на протянутую руку опустилась ладонь поуже, буквально пригвоздив властную длань к столешнице. Артем от этого даже разочарованно крякнул. Я и сам был уверен, что через несколько секунд бургомистр отчалит к Ивану Степановичу, разорив главврача на аппараты Илизарова, а руку эту потом сможет в лучшем случае только в перевязи на груди носить, как орден. Я нашел глазами хозяев маленькой и больших ладоней, парализовавших мэра, и чудом сохранив спокойный голос, приветливо сказал:

- Здравствуй, Чумпу. Здравствуй, Долан.

Маленький убийца с отрезанной и снова пришитой головой приветственно прощелкал что-то по-аистиному. Большой гулко крикнул: «Здорово, Волков!» прямо над ухом Главы улуса, отчего тот резко сбледнул с лица, а глаза опасно вылезли еще больше. Он бы с радостью обернулся, но под руками Долана было не покрутиться. Третий из этой внезапной группы физической поддержки обошел нотариуса, стол со стороны Артема за его спиной, и уселся напротив Виталия Павловича, между нами с Тёмой. Это был Костя Бере, младший Волк.

- Виталий, не мороси. Светлана, присаживайся, пожалуйста. Дима, привет! - красавец парень! Как перехватил ситуацию, как вник в нее влет!

- Привет, Костя! Как сам, как папа? - я протянул ему руку, которую он пожал сразу и крепко.

- Спасибо, Дима, все в порядке. Папа поклон передавал тебе, - спокойно ответил он. В толпе, набившейся, как оказалось, в зал, пока мы беседовали, кто-то коротко ахнул.

- Знакомься, это мой друг Артем — кивнул я на Головина, у которого только-только сошла с лица людоедская досада, что не удалось сломать руку главе района, и на ее месте расцветал живейший интерес к происходящему. С ним он и осматривал тройку вновь прибывших. Протянул ладонь Косте, проведя краткую процедуру формального знакомства двух мужиков: «Костя» - «Артем», без всяких там «пожалуйста-мерси-очень рад».

- Здравствуй, дядя Самвел! - улыбнулся молодой Волк армянину, что вышел из кухни, вытирая руки неизменным полотенцем, висящим на шее.

- Ай, Костя-джан, здравствуй, здравствуй, дорогой! Давно не приезжал, вырос как, совсем-совсем большой стал! - в речи хозяина «Арарата» не было ни грамма фальши: он встретил горячо любимого сына старого друга, которого знал с самого детства и, возможно, качал на руках или катал на плечах.

- Папа мазь передал для колена твоего, ту, с кобрами, что помогает лучше всего. Хромать перестанешь, - проговорил сын вора, нисколько не стесняясь людей вокруг и не переставая искренне улыбаться.

- Да где он уже, пропустите! - раздался новый голос в толпе, и я узнал Серегу Ланевского. Да, тут становилось и вовсе многолюдно.

Серега пробился к нашему столу в компании пожилого саха, и я понял, что очень поспешил назвать главу района импозантным. По сравнению со спутником лорда, бургомистр не имел ни вида, ни фигуры, ни лица. Пожилой был невысокого роста, но крепкого, кряжистого сложения. На широких плечах идеально сидело легкое пальто, выглядящее очень дорого даже в полумраке кафе. Галстук придерживал зажим толщиной с палец взрослого человека, и тут термин «желтый металл» сомнений никаких не рождал. Камень в зажиме тоже был, и тоже приличный, и в то, что это стекло, не поверил бы даже слабоумный. На носу были очки с прямоугольными фотохромными линзами, светлевшими на глазах. Костюм на пожилом сидел так же, как и пальто. Я с удивлением отметил, что отглаженные брюки были заправлены в местную обувь, помесь сапог и унт, их, кажется, Валя называл странным словом «олочи». Лицо мужчины было похоже на бронзовую статую в музее: ум, мощь и сила читались по глазам, скулам и подбородку. Над верхней губой были тщательно подстриженные, волосок к волоску, седые усы, как у здешнего главврача.