Елена Арсеньева – Большая книга ужасов 2018 (страница 21)
И внезапно побледнел, лицо его стало изумленным, ошеломленным, глаза вновь обрели обычную голубизну, Лёнечка схватился за голову, словно не понимая, что происходит, и со стоном рухнул наземь. Он был без сознания.
– Что это? Что случилось?! – испуганно прошептала Ганка, с силой стиснув руку Валера. Но он не знал, что ответить… Он сам ничего не понимал!
Совершенное обалделое выражение лица было и у Азанде. Валюшка плакала, уткнувшись в грудь Витки Сейтмана, в глазах которого был ужас.
– Ты что-нибудь понимаешь? – воскликнул Азанде.
– Кажется, да, – тихо сказал Витки Сейтман. – Хар – один из цвергов, карликов, которые живут в горах, искусных мастеров, кладоискателей… и темных, недобрых божеств. Некоторые цверги созданы из камня, вот и Хар такой же. Лишь небесная молния – или собственная воля могут прервать их существование. Они дружны только с великанами, такими как Хресвельг.
– Почему же тогда Лёнечка называл его другом? – растерянно спросил Азанде.
– Это уже не Лёнечка, – тихо сказал Витки Сейтман. – Неужели вы не поняли?! В него вселился Урд. Урд, сын каменного великана Хресвельга, друг цвергов и прежде всего Хара…
– Но как это могло произойти?! – пробормотал Валер, недоверчиво оглядываясь на неподвижно лежащего Лёнечку. – Неужели это началось уже тогда, когда к нему приплыла лодка Урана?
– Да, думаю, именно тогда Урд и выбрал его, – кивнул Витки Сейтман.
– А вселился в него, когда его оплели дубовые корни, – тихо заговорила Ганка. – Я не раз видела, как Уран качался на его ветках… раньше, давно!
– Корни-змеи… – задумчиво проговорил Азанде. – Это плохо. Это плохо…
– Что плохо? Кто в Лёнечку вселился?! – зло выкрикнула Валюшка, отстраняясь от Витки Сейтмана. – Что вы тут все городите?! Да Лёнечка… он самый лучший, самый добрый! Он мне с самого начала помогал от Гарма спастись! В него вселялся айсбайль, один из тех, кто сражается с исчадиями Ледяного ада! Благородный герой! А вы говорите – Уран! Урд!
– Это не важно, кто овладевал его душой, – тихо сказал Витки Сейтман, и в голосе его звучала жалость. – Это прежде всего значит, что душа его открыта для того, чтобы ею могла овладеть некая сила, а злая или добрая – уж смотря по обстоятельствам. То есть путь для Урда был открыт.
– А в прошлом году Владычица Острова подчинила себе Лёнечку, заставляла его убить меня, – проговорил Валер. – Помнишь, Валентина? У него тогда менялось лицо и глаза становились белые, как белая трава. А несколько минут назад глаза у него были зеленые, как у Урана.
– Да, это правда, – подтвердила Ганка. – У Урана были зеленые глаза.
– Ну и что, ну и что?! – яростно вскричала Валюшка, с ненавистью глядя на Валера. – Меня Владычица Острова тоже заставляла убить тебя. Что, теперь ты скажешь, что в меня тоже кто-нибудь вселился? Может быть, сама эта, как ее… Варгамор?
И она хрипло, с отчаянием, расхохоталась, а потом снова расплакалась и с трудом сквозь слезы выговорила:
– Прекратите! Не хочу больше ничего слышать! Никто погиб из-за меня! Лёнечка – это единственный друг, который у меня остался!
И, оттолкнув Витки Сейтмана, который пытался ее удержать, она бросилась к неподвижно лежащему Лёнечке и, сев около него на камень, снова уткнулась в ладони, горько всхлипывая.
Валер заметил, как Витки Сейтман и Азанде озабоченно переглянулись, а потом Азанде осторожно встал рядом с Валюшкой.
Ганка тяжело вздохнула и посмотрела на часы.
– А время уходит как вода, – пробормотала она, и в голосе ее впервые зазвучала безнадежность. – До полудня осталось всего лишь полчаса. Но теперь я не знаю, где озеро. А главное – не представляю, как отсюда выбраться!
Да, невесть откуда взявшиеся скалы сомкнулись плотной стеной.
– Крепко же нас заковал Хресвельг! – горестно улыбнувшись, сказал Витки Сейтман. – Неужели и впрямь он опасается, что мы сможем убедить Гарма нарушить волю Хель? А если так, значит, выйти отсюда к Озеру Туманов мы должны во что бы то ни стало.
– Как? – с той же безнадежностью спросила Ганка. – Мы не выйдем отсюда никогда.
– Недавно Дистельфинк произнесла замечательные слова: «Никогда не говори «никогда»!» – улыбнулся Витки Сейтман. – Я их запомнил – и напоминаю вам. Не все еще потеряно! Туманы – это значит вода. А вода всегда устремится к воде!
Он вскинул голову к небу и простер руки вверх:
– Тор, Один! Последний раз обращаюсь к вам! Предки мои – к вам обращаюсь! Руна лёгр! Предвечная вода! Та, которая питает корни и ветви! Ты, что убивает и оживляет! С тобой мы пришли в жизнь – с тобой совершим последний путь! Проведи же меня, чье время земное давно иссякло, в бездны Хельхейма, но оставь живыми тех, для кого я бросаю сейчас свою последнюю руну!
С этими словами Витки Сейтман сделал правой рукой странное движение, словно рисовал на камнях латинскую букву L, но не простую, а перевернутую, больше напоминающую половинку стрелы, чем букву. В следующий миг словно воздушная волна завилась вокруг него, и перед Валером, Ганкой, Азанде и Валюшкой, которая отняла ладони от заплаканного лица, внезапно предстал молодой викинг в рогатом шлеме, из-под которого ниспадали белые волосы, заплетенные в косы у висков. Белый короткий плащ на груди был щедро обагрен кровью. Сверкнули льдистые глаза, дрогнули в улыбке губы:
– Идите путем воды, и да пребудет с вами удача! Прощайте! Прощай, Дистельфинк!
И Витки Сейтман исчез.
Валер замер.
Ганка плакала, вцепившись в него одной рукой, а другой пытаясь вытереть слезы, но Валер был так потрясен, что не мог даже утешить ее. Валюшка сидела как окаменелая, и единственный, у кого достало силы что-то сказать, был Азанде, который произнес:
– Смерть воина – прекрасная смерть! Но не время оплакивать его. Нам нужно идти путем воды. Смотрите!
Он показал на землю, и остальные, преодолев потрясение, взглянули туда же. По камням бежал тоненький ручеек, уходя куда-то между скал. Оказывается, они стояли не так уж плотно, как казалось! Там была расщелина, в которую можно было протиснуться, через которую можно было выбраться из этого каменного плена!
– Идемте! – еще слабым после рыданий голосом сказала Ганка, потянув Валера за руку. – Идемте скорей! Может быть, мы еще успеем до полудня!
Азанде наклонился к Валюшке и сказал ласково:
– Вставай, Дистельфинк. Идем!
Валюшка подняла к нему опухшее от слез лицо и безжизненно улыбнулась. Потом кое-как встала, сделала несколько деревянных шагов и вдруг, словно спохватившись, оглянулась на Лёнечку:
– А как же он? Нет, мы не можем его так бросить!
И, стремительно нагнувшись к воде, набрала ее в ладони и брызнула в безжизненное бледное лицо:
– Лёнечка, очнись!
– Нет! – крикнул Азанде, но было поздно.
Лежащее на земле тело выгнулось дугой. Открылись глаза – зеленые глаза! – а потом тело резко потемнело, стало зелено-коричневым, и это было уже не человеческое тело, а словно клубок корней старого дуба… но нет – это был не клубок корней, а клубок змей!
В следующую секунду они свились в одно тонкое змеиное тело с человеческой головой. Лицо этого существа было лицом Лёнечки – и в то же время лицом Урана, каким его помнили Валер и Ганка: прекрасным, холодным и бесконечно жестоким. Разные глаза смотрели на них – голубой и зеленый. Голубой точил слезы, а зеленый горел мстительным торжеством. Из приоткрытого рта вырвалось слабое шипение:
– Прос-стите… прос-сти… – Но змей тотчас поднялся на хвост и бросился на Ганку.
Валер еле успел дернуть ее к себе, и тогда змей повернулся к нему, но на его пути встал Азанде.
Он пристально смотрел змею в глаза и свистел – тихо, но грозно. На миг змей замер, и глаза его начали закрываться, но тотчас распахнулись и уставились в глаза Азанде.
Тот покачнулся и сделал было неуверенный, покорный шаг к чудовищу, однако из волос его вырвались два скорпиона и вцепились в змея. Тот отпрянул, издав поистине звериное рычание, но сразу же сильным рывком сбросил с себя скорпионов и, припечатав их двумя ударами хвоста к камням, раздавил их черные панцири, как яичную скорлупу.
Азанде вскрикнул, словно от боли, воздел над головой илю и принялся бить в него то кулаком, то кончиками пальцев.
От некогда грозного барабана остались одни клочья, однако слабый рокот заставил змея отпрянуть.
– Уходите! – не оглядываясь крикнул Азанде. – Спасайтесь! Я задержу его!
В то же мгновение змей рванулся в сторону и загородил своим телом расщелину, в которую уходила вода. Илю хрипел, надрываясь, однако на змея это уже не действовало.
– Мбисио мангу! Душа колдовства! – вскричал Азанде. – Озари меня своим светом в последний раз, а потом прими мою жертву и отдай на растерзание вечной стуже!
Он отшвырнул илю и поднялся на цыпочки, воздев руки. Тело его внезапно заблестело черным металлическим блеском, и в следующее мгновение на месте Азанде оказался огромный скорпион, который бросился на змея и вцепился ему в горло своими клешнями, одновременно вонзив в его тело хвост с ядовитым жалом на конце.
Содрогнулось змеиное тело, заметалось, сбрасывая с себя скорпиона, – и это ему удалось. Бросок был так силен, что скорпион отлетел к скале, ударился о нее… и в то же мгновение исчез.
Змей оглянулся на оцепеневших Валера, Ганку и Валюшку – голубой глаз его смотрел умоляюще, а зеленый яростно сверкал – и канул в ручей, который повлек его израненное, с изорванным горлом тело куда-то за скалы.