Елена Аркадьева – Секреты роковой шкатулки, или Я+ты=лучшие подруги (страница 4)

Фуршетные столы были расставлены таким образом, чтобы гости могли свободно перемещаться и взаимодействовать. Вышколенные официанты предлагали горячительные напитки, постоянно обходя присутствующих гостей. Звучали тосты за процветание краеведческого музея и сохранения исторического памятника родного города. Атмосфера становилась всё более непринужденной, чаще звучал смех, громче становились высказывания. Публика постепенно напивалась…

Я тоже позволила себе присоединиться к гастрономическому этапу сегодняшнего вечера, попробовала изысканные канапе с различными деликатесными ингредиентами, рулетики из лосося и мини-тарталетки, разрешила себе пригубить бокал с шампанским, поддаваясь общему настроению.

Вдруг на другом конце зала я заметила Димку. Он бродил между столов, заметно пошатываясь, глупо улыбаясь и картинно кланяясь всем гостям, из чего я сделала вывод, что парень перебрал горячительного и изрядно напился.

Заметив меня, он дурашливо раскинул руки в стороны и вальяжной походкой пошёл в моём направлении.

– Красота моя ненаглядная, – зычно крикнул Димка (видно это у них с Танькой семейное), привлекая опять всеобщее внимание к нашей паре, – А пойдём ка танцевать!

Подскочив ко мне в своем пьяном кураже, он потащил меня в центр зала. Открыто сопротивляться не хотелось, но и отплясывать с нетрезвым партнёром никакого желания не было. Пытаясь удержать Димку от этого безумия, я крепко схватила его за руку и решительно повела к выходу. Поначалу он обмяк, и даже поплёлся следом, но в этот момент призывно заиграла музыка, и парень вспомнил о своём намерении пуститься в пляс.

– Дима! – вскрикнула я испуганно, – Мы так не договаривались!

– Мы вообще с тобой никак не договаривались! – зло выдохнул мне в лицо Дмитрий Андреевич.

И тут меня осенило: «А ведь он прав!» Нашей посредницей в этом тандеме оказалась Татьяна, а с самим участником «тайного сговора» мы едва ли обмолвились парой фраз.

Тем временем, всё больше любопытствующих оборачивалось в нашу сторону, и от этого повторного, пристального внимания становилось всё больше не по себе. Мне хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть эти надменные насмешливые взгляды «все понимающей толпы».

К моему облегчению, на помощь подоспел Володя.

– Дмитрий Андреевич, – деловито сказал личный водитель разгулявшегося политика, – Вам нужно передохнуть, подышать свежим воздухом, а танцы подождут.

Затем, красноречиво заглянув мне в глаза, тихо прошептал: «Повезу его домой, пусть проспится». Я понимающе закивала, и облегченно вздохнув, передала Димку в более надежные руки.

Проводив их взглядом до двери, я поздно вспомнила, что оставила свой плащ на заднем сидении машины. Тихо, без суеты, во избежание излишнего любопытства оставшихся приглашенных, я посеменила к выходу, но увидела лишь задние фары отъезжающего автомобиля.

«Опоздала!» – горестно осознав факт утраты плаща, передо мной встал актуальный вопрос: как я доберусь на свою окраину в этом злополучном сверкающем наряде. На улице было ещё достаточно светло, что грозило мне стать бельмом на глазу любого прохожего. К тому же каблуки моих выходных туфель не располагали к длительным пешим прогулкам. Такси я вызвать не могу, пластиковая карта осталась в кармане плаща, а наличных у меня с собой нет.

Набрав Татьянин номер телефона, я попыталась кратко описать бывшей однокласснице сложившуюся ситуацию. Подруга, недолго думая предложила мне чуть-чуть подождать ее мужа, который вот-вот придет с работы и сразу же выдвинется в моем направлении, чтобы благополучно доставить домой. Я уточнила, сколько по времени может занять эти её «чуть-чуть и вот-вот», на что бывшая одноклассница уверила, что Васятка заберет меня с этого неудачного вечера, максимум через сорок минут.

Другого выхода я пока не видела, так что решила дожидаться Васятку, прямо здесь, в здании, чтобы не разминуться.

В банкетный зал я не вернулась, а тихонечко двинулась в ту часть Дома сенатора, которая была прикрыта от посторонних глаз специальными строительными фальш-панелями, и прошмыгнула за полог. Тут еще полным ходом шли реконструкционные работы: всюду валялись какие-то вспомогательные приспособления, укрывной материал, что стелили на оригинальный паркет для защиты, банки из-под краски, сломанные кисточки, инструменты, деревянные леса, словом никто не озаботился тем, чтобы навести здесь хотя бы маломальский порядок.

Чуть поодаль от занавеса расположилась широкая лестница, которая и привлекла моё внимание. В ожидание мужа подруги я решила взглянуть на свой родной городок с ракурса второго этажа самого популярного здания в нашей провинции.

«Совсем видимо разум потеряла! – поднимаясь по ступенькам, отчитывала я себя за поспешность решения принять участие в этой авантюре, – Сразу было понятно, что добром это вряд ли может закончиться»…

Остановившись напротив огромного слухового окна, я заворожено посмотрела вдаль. Золотистые лучи заходящего сентябрьского солнца заливали улицы теплым, мягким светом. Багряно-желтая листва осенних деревьев медленно опадала, устилая землю разноцветным ковром. В рассеянных солнечных лучах отчетливо проступали очертания других исторических построек города, словно оживляя их старые стены. Ощущение покоя и умиротворения вдруг наполнило меня от увиденной красоты близлежащих окрестностей, казалось, что всё самое худшее уже позади – я вернулась домой!

Где-то внизу заиграла музыка старинного вальса. Мне показалось настолько органичным звучание этой мелодии в данном месте, что невольно представились картины исторических событий, возможно когда-то бывших явью этого дома старой ушедшей эпохи.

Освободившись от туфель, я на цыпочках, спасая сохранность чулок, начала невольно пританцовывать и вальсировать, скользя по старому паркету, плавно обходя кучки опилок, строительного мусора и зияющих дыр в старых перекрытиях между этажами.

Вдруг взгляд мой привлёк некий предмет, как будто застрявший между старыми лагами в одной из пробоин в полу. Он призывно мерцал сквозь постепенно надвигающийся сумрак неосвещенного помещения. Я как завороженная потянулась за этой «прелестью» встав на четвереньки возле дыры, но рука не дотягивалась до желаемого. Мне пришлось опуститься на старые лаги и по ним чуть-чуть продвинуться вперед, чтобы нащупать вожделенную цель.

Эта была небольшая старинная шкатулка из ценных пород дерева, изящно украшенная россыпью искрящихся драгоценных камней. На крышечке этого чуда антикварного искусства, красовался огромный рубин, невероятного алого оттенка. Он искрился и переливался всеми гранями, будто пульсируя внутренним пламенем. В последних лучах заходящего солнца он казался живым, завораживая и притягивая к себе взгляд.

Я не удержалась и дотронулась до него, едва коснувшись подушечками пальцев. Крышка шкатулки откинулась и оттуда полилась нежная мелодия, по странному совпадению вторившая музыке звучавшего вальса. Маленькая балерина, оказавшаяся запертой внутри этой великолепной реликвии, как будто встрепенулась и начала выделывать замысловатые па, плавно скользя над отполированным донышком, словно по речной глади.

Следя за маленькой танцовщицей, я совсем забыла о ходе времени: странно, но мелодия всё не кончалась и не кончалась. Она словно растекалась маленькими ручейками звенящих колокольчиков, очаровывала нежными звуками, создавая ощущение парения в воздухе, легкости и воздушности.

Вдруг почувствовав, как уходит опора из-под ног, я не успела ничего предпринять, ощутив состояние падения, и провалилась в темноту…

Глава 3

«Моя нога!!!» – боль в левой нижней конечности резко дала о себе знать. Понимая, что лежу в крайне неудобной позе, попробовала пошевелиться, но новая волна острой боли вызвала у меня непроизвольный, но душераздирающий стон. Сама от себя такого не ожидала…

– Барышня! Дитятко наше горемычное, что же вы так неосторожно то. Разве можно девицам-то, таким как вы, взбираться так высоко-то, – щебетал вокруг меня заботливый старческий голосок.

– Баба Зина, ты что ли? – удивленно пролепетала я, так как голос очень напоминал бабушкин, а сама струхнула: «Я что, уже померла».

– Ну что вы барышня! Просто с лесенки этой проклятущей свалились, головкой ударились, – продолжала обладательница старческого голоса. А затем совсем уж ворчливо продолжила:

– Никакая я не баба Зина, Серафима я, никак запамятовали?

Силясь открыть глаза, я всё явственнее чувствовала острую боль во всём теле, но особенно в левой ноге.

–Ох-охо-хо, – продолжала хлопотать вокруг меня Серафима – Давайте-ка, я помогу вам поднять головушку-то.

Она опустилась рядом со мной, чуть приподняла за плечи и я почувствовала удобную опору под собой, что-то вроде диванной подушки.

Голове со временем стало легче и, наконец, открыв глаза, я увидела, что нахожусь в незнакомой комнате, где массивные дубовые полки, тянувшиеся до самого потолка, были заполнены книгами в старинных, дорогих переплётах. Полумрак, царивший в помещении, скрывал от меня истинные размеры этого места. Но я смогла разглядеть винтажный камин, над которым висела картина в золоченой раме.

Чуть поодаль стояли глубокие бархатные кресла. На полу лежал толстый персидский ковер, с замысловатым восточным орнаментом.