Елена Аркадьева – Лихие приключения вдовы со стажем (страница 2)

Мы достаточно быстро поняли, что идеально подходим друг другу из-за общности интересов и позитивного взгляда на мир, поэтому решились официально оформить наши отношения, скрепив предстоящий союз традиционной помолвкой, которую мы праздновали накануне на моей яхте.

Надо признать, что в свои лета я была достаточно обеспеченной особой и не привыкла ни в чем себе отказывать. Поэтому с удивлением крутила головой по сторонам, понимая, что окружающая обстановка явно не соответствует моему будущему статусу, а именно титулу герцогини…

Неужели эта ветхость – знак аристократической бережливости? Старый род, древние привычки, они не тратятся на роскошь, а сохраняют традиции. Я почти успокоилась, ощущая прилив сил. Только одна мысль все-таки продолжала терзать мою бедную голову: я не помнила, как мы с герцогом прибыли в его имение.

Последняя картинка, которая ярко отпечаталась в моем сознании, – это яхта, приятный ветерок, Антуан вручает мне бокал с шампанским, чтобы произнести торжественный тост. Потом его отвлекает телефонный звонок, и он, извинившись, отходит в сторону…

Решив, что пора вставать, я опустила на пол свои босые стопы и застыла в полном замешательстве: где мой суперпедикюр, на который я изрядно потратила не столько деньги, сколько время? И почему мои ноги выглядят так, словно и не мои вовсе?

В полном молчании я опустилась обратно на постель…

Неужели это был не сон? Неужели правда то, что говорили мне эти безликие женщины: я взорвалась на своей яхте, и мое тело разлетелось на множество мелких кусочков? И теперь мне предстоит спасательная миссия особы, которой расхотелось жить…

Я осторожно подошла к зеркалу и медленно подняла глаза. Из треснувшего стекла на меня смотрела совсем молоденькая девушка лет двадцати.

Я отметила, что овал моего нового лица - отточенный и благородный. Черты тонкие, изящные: высокие скулы, прямой нос, бледные, но четко очерченные губы. Природная красота была очевидна, но девушка выглядела больной, и не болезнью тела, а болезнью духа, выедающей всё изнутри…

Кожа была не просто бледной – она была прозрачной, почти фарфоровой с синеватыми тенями под огромными глазами. А глаза… Светлые, серо-голубые, как мутное зимнее небо. В них не было ни чувства, ни даже страха, только пустота. Бесконечная, истощенная пустота, в которой утонула вся воля. Они смотрели на меня из зеркала, и я понимала, что эти глаза принадлежали той, кто больше «не хочет жить».

Волосы пепельно-русые, были убраны небрежно и тяжелой волной ниспадали на худые плечи, подчеркивая их особую хрупкость. Тоненькая шейка с пульсирующей жилкой смотрелась на редкость карикатурно, выглядывая из ворота простой ночной рубашки, висевшей на мне, как на вешалке.

Это была та самая молодая вдова, тело которой я сейчас занимала.

В голове не было ни её мыслей, ни воспоминаний, только физическая оболочка – изящная, благородная, но доведенная до состояния полного истощения и апатии.

Этот сосуд был пуст. И в эту пустоту должна была войти я со своим опытом пяти браков, со своей волей, отточенной в круговороте перипетий и событий, со своим знанием жизни, накопленным за 52 года, со своей злостью к недобрым людям и холодным расчетом, доставшимся мне от белых женщин в лайковых комбинезонах.

Я смотрела в глаза этой «бледной моли» и пыталась найти в них хоть что-то своё. Отражение. Искру. Но там была только бездонная усталость. Чужая усталость. И мое собственное, новое, леденящее душу знание – я теперь здесь! И передо мной стоит задача – отстоять наследство для этой «прозрачной леди», используя её положение, её прошлое, её права.

Но для начала мне надо заставить это тело двигаться и накормить его. Я решительно повернулась и, накинув на себя потрепанный временем пеньюар, вышла в коридор, чтобы провести полную инспекцию дома, в котором оказалась по воле случая. Это была холодная, четкая решимость «временного оператора», попавшего в крайне неудобный, но рабочий сектор.

Глава 3

Выйдя из спальни, к своему неудовольствию почувствовала, что воздух стал намного тяжелее – запах старого дерева, затхлый, с примесью чего-то кислого ударил мне в нос. На другом конце, у окна, я заприметила немолодую женщину в тёмном простом платье служанки.

Она стояла без дела и откровенно пялилась на меня, не выказывая никакого почтения своей хозяйке. Но больше всего в её облике меня поразила неприязнь, с которой она смотрела в мою сторону.

- Так, - заявила я властно, шагая в её направлении. – Я требую, чтобы мне приготовили завтрак! И почему в спальне не оказалось воды для умывания? Почему воздух такой спертый, словно здесь никогда не проветривали?

- Требуете? – удивилась служанка и с наглой ухмылкой заметила: – А кто вы такая?

Звонкая пощечина стала ей убедительным ответом.

- Ещё вопросы будут? – спросила я ошарашенную тётку, взиравшую с явным удивлением на мою персону. – Тогда жду завтрак в гостиной через пять минут!

Грубиянка ринулась вниз по лестнице, и я стала неспешно спускаться вслед за ней.

Когда я оказалась в гостиной, то даже присвистнула от негодования.

Это было когда-то парадное помещение с большими окнами и роскошными портьерами, но сейчас грязные стекла были не способны пропускать в полной мере солнечный свет, а занавеси с гардин свисали обтрепанными лоскутами. Мраморный камин был покрыт слоем грязи и пепла. На стенах картины казались тусклыми от осевшей пыли. А ковер на полу был не просто потертым, а откровенно грязным с пятнами и следами.

Это было не запустение, а откровенный саботаж. Действующая прислуга позволила дому погрузиться в такое состояние.

В этот момент в гостиную вошла служанка и поставила передо мной поднос с холодным чаем в глиняной кружке и куском черствого хлеба.

- Кухарка сказала, что в доме из съестного больше ничего нет, – нагло заявила девица.

- Это мы ещё посмотрим! – упрямо отозвалась я. – Срочно вели всем работникам собраться в этой комнате!

Злость, холодная и целенаправленная, зажглась внутри меня. Это был не мой дом, но это было моё поле боя. И первое, что предстояло мне сделать при таком раскладе – очистить его от нелояльных элементов.

- Чего застыла, как истукан? – прикрикнула я на упрямицу, которая стояла у двери с выражением явного недовольства. – Ещё по роже желаешь получить для пущего понимания слов хозяйки?

Девицу как ветром сдуло. А я принялась грызть зачерствелый сухарь…

Через двадцать минут все собрались в грязной гостиной. Помимо известной служанки здесь присутствовал управляющий, кухарка и её подручная, что служила помощницей на кухне.

- Надо же? – удивилась я. – Мой завтрак на сегодня состоял из ополосков и черствой краюшки, а я, оказывается, оплачиваю работу аж целым двум поварам? Не расточительно ли это с моей стороны? Что скажете, господин управляющий? Сколько нам стоит оплата их труда?

- Ваша милость, всё указано в отчетах, - пролепетал мужичонка, явно не владея цифрами.

- Отчеты! – грозно потребовала я. – Срочно жду ваши хозяйственные книги!

Стараясь выглядеть профессионалом, он ловко юркнул из комнаты и уже через три минуты притащил целый том амбарной книги.

Я раскрыла его на последней странице и начала вслух перечислять расписанные расходы: мясо – 10 серебрянников, молоко – 3 серебрянника, кофе – 9 серебрянников, и это приобретено было только вчера…

- Что ты врешь? – накинулась на него кухарка. – Мы давно не получали свежие продукты!

- Ого? – изумилась я такому повороту событий. – А куда тогда они испарились?

- Господин Олаф увез их с собой, - начал оправдываться управляющий, - я же не мог ему запретить?

- Кто такой господин Олаф? – на автомате переспросила я, чем заслужила недоуменные взгляды всех присутствующих.

- Ваш пасынок, - как бы, между прочим, ответила горничная и гордо добавила: - Наш будущий хозяин.

Теперь мне стала понятна общая тенденция: отстаивать наследство в виде этого дома мне придется в борьбе с собственным пасынком, на стороне которого весь обслуживающий персонал. Тогда понятны и саботаж, и нахальное неподчинение моим приказам. Все ждут, когда я уберусь из этого дома…

Что ж, значит, не дождутся!

- Вот что, друзья мои, - начала я почти ласково. – Пока суть, да дело, вашей хозяйкой на сегодняшний день являюсь я. И мной замечено, что вы совсем перестали стараться. Вы откровенно пренебрегаете своими обязанностями. И состояние дома – прямое тому подтверждение…

Я обвела руками грязный камин, пятна на ковре, драные шторы.

- С сегодняшнего дня вы все уволены! – продолжила я, чеканя каждое слово.

- Вы не можете это сделать! – яростно крикнула горничная.

- Я могу! – в упор посмотрела на неё строгим немигающим взглядом. – Кроме того, чтобы через три часа духу вашего не было в этом доме! Идите собирать вещи!

Я наблюдала, как их лица менялись на глазах, от недовольства к потрясению и зарождающейся панике. Они не ожидали такого от сломленной молодой женщины, которую привыкли игнорировать, и были явно обескуражены той холодной расчетливой силой, которая пришла в тело «белой моли».

Глава 4.

Неспешно прохаживаясь из комнаты в комнату, чтобы оценить размер причиненного ущерба нерадивыми слугами, которые отправились паковать свои вещи, я вдруг вспомнила свое первое замужество.