Елена Архипова – Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (страница 33)
Раздался громкий хруст и вопль, леденящий кровь в венах. Дверь плотно вошла в дверной проем, размозжив пальцы Сявы в щепки. Вопли тут же оборвались. Парень стоял, открывал и закрывал рот, но не издавал больше ни звука, от дикой боли, пронзающей его тело. Он мог только дышать.
Киборг усмехнулся и точно так же, не издавая ни звука, похлопал парня по плечу, комментируя мысленно: “Ты же только держал! Держи и дальше!”
Не глядя больше на урода, повернулся лицом к залу. Гарика у барной стойки не было. Обвел глазами помещение в поисках второго недоноска — кто-то сидел под столами, кто-то пытался слиться со стенами, несколько девушек лежали на полу без сознания. И только бармен невозмутимо протирал стаканы. Поймав на себе взгляд Киборга, точно так же молча, жестом показал направление, в котором скрылся Гарик.
Коротко кивнув парню за помощь, широкими шагами двинул, куда показали. Прямо, поворот, еще поворот, лестница наверх, и он уперся в дверь. Толкнув ее, оказался на улице.
Оглядевшись, понял, что находится на параллельной, не менее глухой, улице. И тут увидел, как выскочивший из кустов Гарик припустил что есть силы вдоль по улице.
Киборг двинул за ним не спеша, понимая, что мажор, к тому же пьяный, далеко не убежит. Сейчас ему силы придает адреналин, горячей лавой разливающийся по венам, но надолго его не хватит.
Минуты через две парень действительно стал замедлять бег, спотыкаться, хвататься за бок и нелепо махать руками.
Обернувшись и увидев, что Киборг не только не отстал, но и приблизился, в панике опять, как в том ночном клубе, начал орать:
— Тебя мой отец посадит! Ублюдок, ты не вдупляешь, с кем связался! Да ты сдохнешь на нарах!
Гарик вдруг резко наклонился, так же резко выпрямился, и мимо головы Тихона просвистел увесистый булыжник.
— Да нахер мне не сдалась твоя сучка! Строила из себя целку, дура! Да было бы с чего там строить! Пролетариат ебаный! Уступаю, забирай!! Дала бы раньше, как все, я бы сам отвалил от нее! — в Тихона снова полетел камень.
Киборг, увернувшись и от него, прибавил шаг — бег с препятствиями пора было заканчивать, не хватало еще, чтобы этот долбоеб сдуру попал в него.
Гарик, видя, что преследователь ускорился, в ужасе развернулся, сделал несколько невероятных рывков, но сдулся почти сразу. Адреналин закончился, и пошел откат — организм отказывался слушаться, легкие горели, в глазах темнело, ноги наливались свинцом.
Запутавшись в собственных ногах, Гарик полетел лицом вниз, рухнул на асфальт плашмя, даже не сгруппировавшись.
Киборг брезгливо сморщился, а ночную тишину улиц разрезал жалобный вой. Ублюдок попытался подняться, но, поняв, что это не получается, попытался ползти — даже согнул одну ногу в колене, подтянув ее чуть выше к телу.
Перед глазами Тихона мелькнуло алым “Второй”, и его нога в тяжелом кованом берце со всей дури вошла Гарику между ног.
Удар был такой силы, что раздался звук лопнувшего воздушного шарика, а воздух наполнился запахом мочи и экскрементов. Под Гариком расплывалась кровавая лужа, а сам он от боли такой силы потерял сознание.
Киборг, не помня себя, занес ногу для второго удара, и тут же чья-то сильная рука схватила его за плечо и дернула назад, оттаскивая от ничтожества на асфальте.
Как сквозь вату в ушах, он услышал:
— Хватит!
В ответ на это ладонь автоматически сжалась в кулак, взлетев вверх, и с разворота Киборг заехал во что-то твердое. Это что-то твердое глухо пятиэтажно выматерилось, но осталось стоять, где стояло. До сознания Киборга долетели слова:
— Киборг, мать твою, угомонись! Свои!
— Димон?! Какого хрена ты тут делаешь?
— Тебя, дурака, от тюряги спасаю! Не хватало ещё, чтоб этот гандон сдох тут! На! Звони! — Димон протянул начбезу простой кнопочный телефон. — Вызывай скорую, а то там Валерон задолбался уже отвечать нам с тобой, записанным на диктофон.
Эпилог 1
Спустя еще месяц.
Илька в это утро проснулась раньше Дмитрия. Открывать глаза не хотелось. Как и вылезать из кокона рук любимого мужчины.
Лежала, млела в его объятиях и улыбалась. Чуть поерзала попой, тут же почувствовала ответную реакцию его организма, улыбнулась довольной кошкой и, прежде чем любимый проснулся, вынырнула из его объятий и сбежала. Тихонько, на цыпочках, выскользнула из спальни и скрылась в туалете, продолжая улыбаться своим мыслям.
Сегодня у неё было кое-что запланировано... То, о чем пока рано еще было ему знать. Сегодня так точно!
Открыла шкафчик над раковиной, выудила из упаковки с прокладками заветную коробочку с тестом, которую сама же туда накануне спрятала, и замерла на мгновение, потом подбодрила себя словами:
— Давай, не сделаешь — не узнаешь!
Вчера утром она точно так же открывала этот шкафчик, зацепившись взглядом за упаковку с прокладками, замерла, вспоминая, а когда она последний раз ими пользовалась? Не веря сама себе, пересчитала дни, закрыла шкафчик и, глядя в зеркало над раковиной, выдохнула:
— Задержка. Три недели.
Вчера она не стала ничего говорить будущему мужу — Дубов тот еще параноик! Услышит и обязательно отменит свадьбу. Да, в узком кругу друзей и её немногочисленных родственников, но всё равно не хотелось бы!
Прочитала инструкцию, сделала всё, как было написано, и отложила на раковину. Пока будет умываться и чистить зубы — пройдут необходимые минуты.
Делала всё нарочито медленно. Руки тряслись, сердечко в груди замирало в предвкушении.
Вытерла руки, глубоко вздохнула, медленно выдохнула и опустила взгляд на заветную пластиковую палочку. В положенной ячейке четко и ярко просматривались две полоски.
Хотелось визжать от восторга, смеяться и одновременно плакать — у них с Димой будет ребенок! Мальчик? Девочка? Не важно! Вот правда!
Захотелось сразу сообщить Диме, но нет! Завтра!
Это будет её свадебный подарок.
Илька убрала тест в коробку, спрятала ту опять в прокладках и, не в силах сдержать улыбку, пошла готовить завтрак своему мужчине.
Дмитрий проснулся сразу же, едва Илька выскользнула из его объятий. Рядом с этой хрупкой женщиной он становился похож на чертова параноика.
Да, сто раз была права его боевая синичка, когда называла его так. Он и сам это знал, но ничего не мог с собой поделать.
Прошло всего несколько месяцев с того дня, когда она, промокшая насквозь, появилась на пороге его дома. Ворвалась в его жизнь вихрем, сломав к чертовой матери все его баррикады и стены, так старательно когда-то им построенные. Жил за ними, максимально отгородившись от внешнего мира, и считал, что всё его устраивает, пока не появилась она.
Он помнит каждое слово из их разговора, состоявшегося в её больничной палате в ту ночь, когда они с Тихоном примчались спасать своих женщин.
Стоило им с Илларией переступить порог её палаты, он начал первым:
— Иля, я обещал всё тебе рассказать и не увиливаю от своего обещания. Но, пожалуйста, давай, ты сначала вернешься в кровать.
— Хорошо, — не стала с ним спорить, — только ты сядь, пожалуйста, рядом. Ладно?
Конечно, он выполнил её просьбу. Признаться, он и сам не хотел, не мог отходить от неё далеко.
Села на кровать, забравшись на неё с ногами, и приготовилась слушать. Он сел к ней боком, левым, изуродованным. Впрочем, он уже знал, что эту девушку абсолютно не пугали его шрамы.
— Иль, я должен тебе рассказать правду. Сразу надо было, но почему-то не мог решиться.
Договорить она ему не дала:
— Рассказать о том, что ты не Дубов, а Ярцев? — огорошила она его вопросом, на который сама же и ответила: — Я это знаю.
— Откуда? — спросил чуть более резко, чем планировал, повернувшись к ней всем телом.
— Узнала, — увидев, что он ждет, дотянулась до его ладони, обхватила его большую своими двумя и потянула к себе на колени, не задумываясь о том, как это выглядит со стороны.
Дубов позволил ей сделать это, даже чуть придвинулся ближе, чтобы она смогла затащить его ладонь к себе на колени.
Илька чуть помедлила, позагибала его пальцы, огладила мозоли от грифа штанги. Он не торопил, было видно, что девушка собирается с духом, чтобы что-то рассказать.
— Нет, не у кого-то! Я
— Да, фиговый из меня конспиратор, раз меня раскрыла одна маленькая хрупкая девушка всего лишь через пару суток близкого общения, — попытался он пошутить, но сам же напрочь и забыл о смехе, услышав её слова:
— Не просто девушка. Влюбленная в тебя много лет девушка. Та, что тебя оплакивала почти год, считая погибшим.
Выпалила и замерла испуганной птичкой. А он только и смог, что произнести какую-то банальщину:
— Иля, я не знал.
— А ты и не мог знать! Я очень хорошо это скрывала. Ты тогда был прекрасным принцем, а я гадким утенком. О том, что я была влюблена в тебя, только мама знала.
— Синичка моя боевая, мне очень жаль, что так всё получилось… Со мной, с твоей мамой… Прими мои соболезнования, — девушка коротко кивнула, — ты стала полной копией своей мамы, думаю, ты и сама это знаешь. Как и то, что твоя мама была настоящей красавицей.
— Спасибо, — Иллария снова кивнула и продолжила рассказывать, перебирая его пальцы: — Мне тогда не рассказывали всего, но когда отец привел к нам домой Тора, держащего в зубах твой тапок, я всё поняла. Огромный суровый пес с мордой, мокрой от слёз — там и без объяснений всё было понятно. Отец с мамой ушли на кухню, а я рыдала в коридоре, уткнувшись псу в загривок. Мы вместе с ним рыдали. Мне кажется, он потому и признал меня как хозяйку, что видел мои слезы и слышал мои признания в любви тебе, умершему, как я тогда считала.