Елена Архипова – Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (страница 27)
— Маринка уговорила, — призналась нехотя. — Ты ж знаешь, как влюблена она в этого урода, помнишь ведь, сколько она по нему сохнет. А по факту сама не лучше его.
— Че-е-его?
Наталья кивнула и продолжила:
— Пришли мы с ней, поднялись в ВИП-кабинет, Маринка вручила какой-то подарок, пользуясь случаем, пообжималась с Гариком. Он её тискал, она сияла как ёлочный шар. Выпили по бокалу, и она, типа, ей надо было кому-то позвонить, вышла. И всё. Не вернулась больше. Слиняла.
— Подставила, сучка! Вот гадина! Наверняка он её обещал трахнуть, если она тебя приведет. Ну ничего, Наташ, прилетит и ей бумеранг! Обязательно прилетит!
Наталья недоверчиво усмехнулась, а Илька удивила, продолжив:
— Но сначала надо этого мудака наказать.
— Его вчера там, в клубе, уже Киборг наказал, — Наталья хмыкнула, — никогда не знала, что мужики могут так визжать.
— Живой? — спросила Илька и уточнила: — Гарик, в смысле, не Тихон!
— Вроде да.
— Это хорошо. Значит, во-первых, Киборга не посадят за убийство урода, и, во-вторых, нам еще есть возможность и от себя добавить этому уебню. Есть у меня один план, — Илька загадочно улыбнулась, но рассказать о своем плане не успела.
Телефон подруги, зарядившись, начал пиликать входящими сообщениями.
— Ох, ё-ё-ёлки-и-и, — выдохнула, увидев на экране количество пропущенных звонков и прилетевших сообщений от контакта “мама” и “отец”.
Наталья сделала резкий вдох-выдох и набрала мать, но сказать ничего не успела — из трубки послышался голос отца. Илька сидела рядом и слышала каждое слово:
— Живая-здоровая, значит! Вынырнула из загула, телефон включила и про родителей вспомнила? Что? Бабки кончились? Сразу и мы с матерью понадобились? — это было странно слышать, Илька знала, что Наталья работала, получала хорошую зарплату и денег у родителей не брала. Правда, пока ещё жила с ними, но уже нашла квартиру и со дня на день должна была съехать.
Отец подруги тем временем продолжал бушевать:
— А когда вчера с семейного ужина и от будущего жениха сбегала, ты думала о том, как мы с матерью будем выглядеть перед уважаемым человеком? Нет!! Нихрена ты об этом не думала!! Мы всё для тебя, а ты нам вот так за нашу заботу и любовь! Тварь неблагодарная!
— Пап, я… — начала говорить, но была перебита отцом:
— Ты в курсе, что мать за эти сутки успела обзвонить все больницы и морги?
— Пап, я всё объясню…
— Засунь свои объяснения в то место, которым работала эти сутки! Чтоб домой не являлась! Иди туда, где была, раздвигай ноги и дальше перед ним! Шлюха! Мать из-за тебя с гипертоническим кризом слегла! Я, как пацан, перед нашими гостями оправдывался! Всё! Хватит! Дальше живи как знаешь! Сдохнешь под забором — там тебе и место! От нас не получишь больше ни копейки! Чтоб сегодня же свои монатки собрала и съехала от нас! Не звони нам больше, тварь неблагодарная!
Наталья, слушая отца, закусила губу, чтоб не разреветься, а отец, не дав сказать дочери ни слова, бросил трубку.
— Наташ, какой жених, он о чем?
— Нашли они мне какого-то сына их друзей. Жирный, потный, самодовольный индюк! Самомнение выше крыши! Как же! В администрации района сидит, штаны протирает. Второй помощник кого-то там, а ведет себя так, будто он сам мэр! Свадьбу нашу с ним родаки обговаривали, прикинь? А я его видела в первый раз в жизни. Сидит, меня глазами трахает да руку свою всё под скатерть опускает, извращенец! — Наталья, выплюнув это, неожиданно расплакалась:
— Иль, ну как? Я ж ни разу… у них денег… после того, как мы с тобой вернулись в страну… — Наталья рыдала навзрыд. — Что твой папаша, что мой… Мы что, их собственность? Мы же не в позапрошлом веке живем, чтоб они за нас решали, кто нам подходит в мужья, а кто нет!
Илька, услышав эти слова подруги, неожиданно и сама разревелась, в этот момент ей и позвонил Дмитрий.
Позвонил, услышал одно единственное слово, произнесенное со всхлипом, и сорвался с дивана, на котором ему постелил хозяин квартиры, едва Слободский уехал домой, к сыну.
Спросил, уже стоя в дверях:
— Киборг, я в больницу к Ильке. Ты, кстати, сам-то не хочешь никого навестить? Что-то мне подсказывает, что подруги встретились.
— С-с-сука! Я уже начал забывать, какой ты у нас всё и всегда знающий был. Поехали! Куда тебе такому за руль? — рыкнул не зло и, подхватив ключи от квартиры и телефон, вышел из квартиры.
Глава 29
Дубов выскочил из квартиры и нажал на кнопку вызова лифта. Тихон закрыл дверь, шагнул к лифту и вдруг услышал от Отшельника:
— Киборг, ты это… — начал говорить, замялся, но потом всё-таки закончил, — Ты Валерону пока не говори ничего.
Тихон откровенно заржал:
— Даже и в мыслях этого не было! Нахер-нахер! Сами-сами-сами! Вы у нас мужики крутые, вот сами между собой и разбирайтесь, будущие родственнички. А тебе, Димас, ещё уважение будущего тестя завоевывать предстоит, а не только любовь его дочери, — Тихон, казалось, получал удовольствие от сложившейся ситуации. — И имей в виду, Валерий Антонович теперь всех потенциальных зятьев на молекулы будет разбирать, прежде чем благословение на брак своей дочери дать.
— Да пошел ты! Я на тебя посмотрю, как
Тихон, зыркнув на Дмитрия тяжелым взглядом, промолчал.
Обстебав друг друга, выдохлись и замолчали. В полном же молчании вышли из подъезда и подошли к машине
Тихон бросил водителю коротко:
— В больницу! На бреющем!
Парень кивнул по-военному и рванул с парковки.
Дубов, сидя уже в машине, еще раз набрал Ильку. Она сняла трубку быстро, ответила, сказав всего одно слово. Но сказала она его, всё так же всхлипывая:
— Да?
— Я еду, моя синичка. Еду. Ну чего ты? Скоро буду.
— Едешь? Ко мне? Сейчас? — переспросила, не веря сама себе. Даже всхлипывать перестала, услышав его слова.
И столько было затаенной радости в её голосе и надежды, что Дубов забыл, как дышать.
Тот, кого называли Отшельником, кто жил все эти годы, отгородившись от людей и эмоций, вдруг только сейчас понял, что никто ни разу за все эти годы не ждал его и не радовался его возвращению. Некому было радоваться. Домработница — это другое, это не в счет.
Меньше всего Дубову хотелось думать о том, как он выглядит в глазах Киборга и его водителя.
Пусть бы даже и смешно! Плевать! Вот сейчас — так точно!
Она ему рада!
Она!
Его!
Ждет!
Тихон точно не тот, кто будет его осуждать.
К тому же очень уж задумчивое сейчас было у него лицо.
Видать, и ему было о чем подумать. И Дубов готов был спорить на что угодно, что в данный момент тот, чьи эмоции никогда не прорывались наружу, думает о чем-то своем.
Наталья же, услышав низкий мужской голос в телефонной трубке подруги, удивленно на неё посмотрела, а потом, увидев покрасневшие щеки Ильки, протянула недоверчиво:
— И-и-и-ль?
— Ну да! Да, Наташ, да! — Илька полыхала маковым цветом щек под ошарашенным взглядом подруги и счастливо улыбалась. — Я влюбилась!
— А я вот сейчас правильно же всё поняла — этот альфач, если судить по его офигительно сексуальному голосу, сейчас мчит к тебе? Сюда? В больницу?
— Ну да.
— А почему он к тебе летит?
— Ну я ему рассказала, что боюсь больниц…
— Да?
— Да. Он дождался, когда я усну, и уехал. А я проснулась. Поняла, что не усну, за шоколадкой вот в аппарат на первом этаже пошла. Из лифта вышла и увидела тебя…