Елена Архипова – Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (страница 29)

— Не заберу! — произнесла решительно.

— Хорошо. Но они могут угрожать. Тебе есть где пожить какое-то время? Спрятаться? — и, опережая её, продолжил: — Дома лучше не надо. Да и гостиница, боюсь, не вариант.

— Найду квартиру какую-нибудь съемную, — буркнула, не глядя на него, насупилась, руками себя за плечи обхватила. — Только мне надо вещи свои у родителей забрать.

Тихон, не смотри он сейчас на свою Занозу, не сразу бы обратил внимание на это её “забрать”. Но он смотрел, а потому всё видел и всё считал.

Какого еще хрена успело произойти, пока они там саммит на троих устраивали? К ней уже приходили? К её родителям?

— Наташ, что произошло? — решил спросить прямо.

— Кроме того, что меня вчера изнасиловали? Ничего! — опять вздернутый гордо вверх подбородок, сжатые в одну линию губы и сверкающий взгляд.

И ровно в этот момент на телефон Тихона прилетело сообщение. Да, мать твою, кто там ещё его дергает ночью?!

Киборг зло выдернул телефон из кармана, собираясь наорать на бессмертного, но, увидев отправителя, а главное то, что тот ему написал, моментально успокоился.

Сообщение было от Дмитрия: “Наталью отец выгнал из дома. Она вчера сбежала в клуб от сватов. Найдешь, куда пристроить девочку?”

Тихон мысленно выругался и набрал ответ: “Умеешь вовремя инфу скинуть. Найду”.

Наталья настороженно наблюдала за Киборгом, силясь понять, что ему написали и кто. Видя его так близко, она вдруг увидела, поняла, что не такой уж он и безэмоциональный, как ей казалось до этого.

Вот только что он злился, доставая телефон из кармана, а вот, прочитав сообщение и что-то на него ответив, спокоен и даже почти улыбается.

Тихон убрал телефон в карман и прошел к креслу, стоящему в углу палаты. Игнорируя Наталью, опустился в него, зацепил со второго плед, свернул его валиком, устроил на край высокой спинки, запрокинул голову, устроив шею на плед, прикрыл глаза, вытянул ноги и блаженно улыбнулся. Не глядя на девушку, проговорил устало:

— Завтра решим всё — съездим заберем твои вещи и придумаем, куда тебя поселить. А сегодня, Наташ, давай уже спать? — открыл глаза, приподнял голову и посмотрел на девушку, наблюдающую за ним, поинтересовался: — Тебе медсестру позвать?

— Нет, зачем? — удивилась.

— Точно не надо?

— Точно. Не надо.

— Хорошо, — вновь откинул голову и прикрыл глаза.

— А что ты делаешь? — Наталья заинтересованно наблюдала за мужчиной.

— Спать устраиваюсь.

— Спать? Здесь?

— Да. Всё равно завтра планировал сюда к тебе приехать, — вздохнул устало, — что-то замотался я сегодня, как собачий хвост, веришь? Ехать через весь город домой, а утром, по пробкам, пилить обратно — это ж уйма потерянного времени. Завтра еще Слободский сюда прискачет, будет перед Дубовым шашкой своей махать. Шутка ли! Друг посмел на его кровиночку глаз положить. Ох, чую, придется мне тех двух влюбленных от папы Валеры спасать. Опять длинный день предстоит. Так что, Наташ, давай уже спать, а?

Наталья посидела еще какое-то время, подозрительно глядя на шикарного мужчину в кресле, потом тихо встала, выключила в палате верхний свет и вернулась в свою кровать. Улеглась под одеяло, укрывшись с головой, и замерла.

Уже там, под одеялом, вдруг расплакалась. Молча, тихо, стараясь, чтобы Киборг не услышал. Но он услышал. Поднялся, подхватил кресло, в котором сидел, и переставил его вплотную к кровати своей Занозы.

Наталья слышала его дыхание, слышала, как он устраивался рядом, как скрипела кожа на кресле под тяжелым мужским телом, и как всё стихло. Хотела выглянуть из своего укрытия, но боялась быть пойманной. Затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что делает Тихон.

А он, кое-как устроившись рядом, вздохнул и вдруг тихо и как-то почти интимно прошептал:

— Заноза, давай сюда свои ладошки. Знаю ведь, что опять они у тебя ледяные.

Наталья, услышав это, сначала замерла, а потом отчетливо поняла — да, ей необходимо почувствовать его прикосновение, необходимо согреть свои холодные руки в его горячих.

Она высунула из-под одеяла лицо и всмотрелась в темноте палаты в лицо мужчины, сидящего в кресле. Тихон смотрел на неё, молчал, уложив на край её кровати обе раскрытые ладони, и ждал.

Наталья, как под гипнозом, выпростала из-под одеяла свою руку и вложила её, да, опять ледяную, в его, большую и горячую.

И ей вдруг остро захотелось вновь прижаться всем телом к его груди. Пользуясь темнотой как защитой, прошептала:

— Ляг, пожалуйста, рядом.

Дважды Киборга не надо было просить. Не был он железным рядом с этой беззащитной девушкой. Разулся и лег рядом, на одеяло, как был, в джемпере и джинсах.

Она сама придвинулась к нему ближе, и сама уткнулась в него лицом. Тут же почувствовала, что её обняли, притиснули к такой желанной и такой надежной груди.

Наталья вдохнула так глубоко, как смогла, его запах, услышала, как бьется, стучит в ребра сердце. Его, своё — оба!

И поняла, что её губы сами, против воли, разъехались в улыбку. Прошептала, выдохнула едва слышно, надеясь, что он не услышит:

— Киборг. Мой.

Но Тихон услышал, а потому ответил точно так же, едва слышно:

— Твой, Заноза моя, твой. Давно уже весь твой.

В сон они провалились одновременно. Она — уткнувшись лицом в его грудь, он — зарывшись в её волосы и ткнувшись носом в её макушку.

Темнота, как известно, ломает многие барьеры.

Правда, некоторые из них с наступлением дня возвращаются снова, становясь еще более высокими и непреодолимыми, как никуда и не уходили. О том, что так случится в его жизни, Тихон в этот момент еще не мог знать…

Глава 31

Валерий Слободский дураком никогда не был.

Ни когда основывал свое дело, ни когда ухаживал за Ириной — первой красавицей двора.

Да, он знал, что его начбез, непробиваемый на эмоции Киборг, был влюблен в его жену. Как знал Слободский и то, что это тщательно скрываемое чувство взаимности не имело.

Тихон не рассказывал о своей любви Ирине — да, любил, но и уважал её чувства к мужу и дочери. Знала ли об этой любви начбеза сама Ирина — это осталось тайной для Слободского, эту тему они с ней не обсуждали.

Так что же с ним, Валерием Слободским, вдруг стало потом? Куда делись его хваленые мозги и интуиция? Как получилось, что он женился на такой женщине как Оксана?

После разговора с Тихоном и Димоном Слободский вернулся домой и первым делом прошел в комнату к Мишке. Сын спал, сложив ладошки под щекой, на макушке смешно торчал непослушный вихор.

Шагнул к кровати сына, пригладил вихор, выключил ночник над кроватью и вышел. В их с женой спальне тоже горел ночник — он видел его свет через приоткрытую дверь, но туда заходить не стал — боялся.

Боялся сорваться на Оксану, боялся разбудить криками сына, и да, чёрт возьми, себя самого тоже боялся. Виски и злость плохие советчики в предстоящем разговоре с женой, наставившей ему рога.

Да, собственно, говорить-то им и не о чем. Мишку он ей не отдаст.

Мишка только его сын — ничего, один справится, сам воспитает!

Сегодня Слободский ушел спать в гостиную. Улегся на диван, повозился, устраиваясь, но сон не шел. Зато пришли воспоминания.

— Иришка, выходи за меня замуж! — он сделал предложение руки и сердца любимой женщине на колесе обозрения, протянув бархатную коробочку с простеньким колечком.

Её глаза лучились ответной любовью. Они были молоды и казалось, что весь мир лежал у их ног, как город, что был в тот момент за стеклом кабины колеса обозрения.

Рождение Ильки. Это Ирина выбрала такое необычное имя для их дочери, сказала: ”Иллария! С двумя “эль”! Переводится как профессионал, специалист в любой сфере деятельности, мастер своего дела, очень целеустремленный человек”.

И ведь так и было! Илька радовала своими успехами в школе и потом в университете.

И где только Ириша нашла-то такое имя? Он, конечно, согласился. Не мог не согласиться. Он строил бизнес, жена обустраивала их быт, посвятив себя дочери и мужу.

Херня это всё, когда говорят, что мужики не любят таких женщин. Любят! Еще как любят! Хлебнувшие лиха, мечтают как раз вот о таких, какой была его Ирина — домашних, надежных, родных. Тем, кто создает себя с нуля, хватает экстрима и вне дома. Каждому нормальному мужику хочется приходить в тепло и уют, знать, что дома его всегда ждут верная женщина, ухоженные дети, чистый дом и домашняя еда.

Да, мать вашу, да! Хочется! И у него всё это было. Ровно до того момента, пока два высокогорных барана не устроили беспредел в центре города.

Когда Ирину убило шальной пулей, первое, что он сделал — это дал указание Тихону проверить всё и всех. И верный начбез рыл землю носом, выискивал, проверял и перепроверял.

Они тогда с Дисой, Димона уже с ними не было, только-только на новый объект замахнулись. Многомиллиардный, первый в его бизнесе. Новый уровень, новая ступень. И тут Дису посадили. Встретил бы его живого сейчас — сам, голыми руками, придушил бы и в лесочке где-нибудь прикопал долбоеба за всё, что он устроил!

Была версия, что смерть Ирины могла быть организована с целью вышибить Слободского из того проекта. Но нет, не срасталось ничего — в момент убийства Ирины его рядом не было, они с Илькой приехали, когда уже всё случилось. Хотели бы припугнуть его, пришли бы потом, выкатили требования. Не пришли, не выкатили.