Елена Архипова – Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (страница 10)
От этих мыслей Дубова отвлек тот самый агрегат, что стоял сейчас колом, оттопыривая спортивные штаны палаткой.
Девушка за стеклом подняла руки к волосам и помассировала под струями воды голову. Обе её грудки задрались ещё выше, и стало понятно, что грудь у неё своя, натуральная, а значит, мягкая и податливая.
Иллария повернула голову к полке, где стояли гели для душа и шампуни, взяла бутылочку, вылила себе на руку, растерла в ладонях и принялась мыть голову.
Дубов смотрел, как по её телу стекает пена шампуня, сначала по плечам и груди, потом по впалому животу, стекает на лобок и дальше, по стройным ногам, на пол.
Член в штанах стоял так, будто не было разрядки уже хрен знает сколько времени. Да что за ерунда? Он же два дня назад оторвался по полной в клубе у Мадж. Всю ночь объезжал одну неугомонную красотку, выходил из клуба утром с пустыми яйцами и был уверен, что теперь секса долго не захочет.
Захотел. И гораздо быстрее, чем сам того ожидал.
Между тем девушка в его душевой потянулась за другой бутылочкой, вылила себе на ладошку приличную порцию её содержимого, распределила на обе ладошки и принялась намыливать себя.
Дубов, сам не осознавая этого, зашипел, глядя на то, как Иллария намыливала себя, начав с плечей. Огладила одновременно обе грудки, заставив мужчину, стоящего под окном, поправить собственный член, который, казалось, уже готов был порвать к херам штаны.
Омыла животик и опустила одну ладошку на лобок. Дубов затаил дыхание, глядя на это. Интересно, она будет себя сейчас там ласкать?
Да что, мать твою, происходит? Давно ли он, взрослый мужик, стал страдать вуайеризмом??
Девушка же тем временем опустила руки на бедра и повела их ниже, наклонившись вперед и прогнув спинку.
Нет, ласкать она себя не стала, просто мылась.
А как быть теперь ему? Бежать в туалет на первом этаже и дрочить там? Или сразу идти к ней на второй этаж и отодрать там, в душевой, по-взрослому. Интересно, она кричит, когда кончает?
А если он сейчас придет к ней в душ, то будет ли возмущаться и делать вид, что она не такая, или сразу примет его? Ведь она же могла залезть в ванну, что стояла в глухом углу той же ванной комнаты, а она выбрала душ перед стеклом.
Анжела, прежде чем отправить её к нему, предупредила о его шрамах и странностях. Не могла не предупредить. Доказательством тому было, что девчонка не испугалась и не пыталась отвести от его лица взгляда.
Да, Анжела не могла не предупредить, и девчонка не отводила взгляда — это да, всё так. Но! Она его не испугалась. Совсем. И ещё одно — она его не жалела. Он видел её взгляд. Жалости в нем точно не было.
За долгие годы жизни со шрамами на своем лице и теле Дубов уже знал, что все люди делятся на две категории — те, которым противно и страшно на него смотреть, и те, которые тут же бросаются его жалеть.
Спустя какое-то время те, которым страшно, привыкают к нему и уже не обращают на шрамы внимания. На теле, правда, их мало кто видит, да они и скрыты татуировкой. А вот лицо да, видят все.
А вот те, кто жалеют, как правило, не справляются со своими эмоциями. Они уверяют, что справились, но это не так. Дубов научился считывать людские эмоции. Жалельщики — самые страшные люди.
Из жалости можно простить любые грехи.
Из жалости можно жить с человеком.
Из жалости можно терпеть все его выходки, вплоть до унижений и полного абьюза.
Из жалости можно говорить, что любишь.
Только вот любовь ли это? Нет! Любовь не должна унижать. А жалость как раз унижает.
Девушка в душевой на втором этаже повернулась к стеклу спиной, выключила воду, быстро замоталась в полотенце и вышла из зоны видимости.
Дубов очнулся, обматерил себя, поправил торчащий колом член и пошел на кухню ставить чайник.
Глава 11
А Иллария, не подозревая о том, что за ней кто-то наблюдал, высушила волосы вторым полотенцем и замотала его тюрбаном, давая волосам подсохнуть. Потом наклонилась к собственным вещам, аккуратно сложила их стопкой на корзине для грязного белья и только потом одела чистые и сухие.
Эх, жаль, что она сейчас из чемодана только теплую пижаму взяла. Надо было еще и худи с теплыми носками захватить. Да что ж ей всё никак не согреться-то?
Илька быстро оделась, сложила использованные полотенца в корзину для грязного белья, забрала свои вещи и вышла. Вошла в комнату, в которой ей предстояло сегодня ночевать, нашла в чемодане худи, теплые носки и посмотрела на кровать с толстым пуховым одеялом.
Вот сейчас она чуть-чуть полежит под ним прям так, в теплых вещах, согреется и пойдет искать Дмитрия. Очень хочется чая. Горячего, крепкого и с лимоном.
Дубов уже вскипятил чайник, заварил чай, добавил туда липового цвета, подумав о том, что эта его внезапная гостья какая-то подозрительно бледная, и не хватало еще, чтоб она тут разболелась у него!
Подумал ещё и достал из холодильника буженину, соорудил бутерброды и прислушался: в доме стояла привычная тишина. Так, словно и нет никакой девушки в его доме, и он тут привычно один.
— Не понял, она заблудилась, что ли, в трех дверях и одной лестнице?
С этими словами он поднялся на второй этаж и заглянул в распахнутую дверь гостевой спальни.
Девушка лежала под одеялом в толстом худи, натянув на голову его капюшон, и спала. Её грязные вещи лежали тут же, на стуле, сложенные стопочкой.
— И куда ты собралась их нести, а? — прошептал, обращаясь к спящей девушке.
Потом внимательнее всмотрелся в её лицо и отметил покрасневшие щеки. Интуитивно протянул руку к её лбу, потрогал и, в который уже раз за сегодняшний вечер, выматерился сквозь зубы. В этот раз было от чего! Лоб девушки был не просто горячим, как можно было бы ожидать от человека, лежащего под пуховым одеялом в одежде - он полыхал. Дышала девушка тяжело, словно бы через силу.
— Значит, мне не показалось, что ты, красавица, заболела. Вот мало мне больного волчонка, теперь еще и она, — буркнул себе под нос, рассматривая девушку вблизи. — Анжи меня порвет в лоскуты. Причем не знаю, за кого больше — за неё или за волчонка.
Спящая и без косметики, с раскрасневшимися щеками и прилипшими ко лбу волосами, девушка выглядела совсем юной. Он видел её еще в ту пору, когда она была ребенком. Сколько ей тогда было? Лет десять или одиннадцать? Кажется, тогда они с матерью за чем-то заходили к ним в офис.
Тогда они с Дисой и Валероном еще были одной командой.
Дубов скрипнул зубами и сжал кулаки. Вот же неисповедимы пути Господни! Диса гниет в земле, мать девушки тоже вот уже несколько лет как умерла, он сам изменился до неузнаваемости, а её отец жив, здоров и даже счастлив.
— За что же ты с ней-то так, Валерон? — вздохнул, глядя на спящую девушку. — Анжи что-то там говорила о том, что молодой муженек в день свадьбы тебе изменил. И подсунул тебе этого мудака в мужья твой же отец.
Ему бы радоваться сейчас, что вот он, шанс отомстить и Валерону. Да вот не срастается что-то тут. Не получается. Гложет его какое-то сомнение…
С одной стороны, если Валерон нашел такого ушлепка дочери в мужья, значит, ему наплевать на родную дочь. Но девочка получила хорошее образование за границей. Зачем? Отец мог бы и сразу её замуж отдать. Зачем платить бешеные бабки за образование той, кто будет потом прожигать жизнь и бабки мужа, выкладывая фоточки в соцсетях о своей распрекрасной жизни?
Анжи говорила, что Валерон радовался возвращению дочери, а потом выяснилось, что врал. Мужа долбоеба нашел и замуж сплавил.
Есть еще мачеха. Вот она не радовалась возвращению падчерицы. Еще бы! У неё свой сын имеется. Наследник. Опять же, вторым она там беременна. Да, падчерица мешает. Хорошо, что не киллера наняла, а всего лишь мужика в мужья.
Нет! Не срастается! Валерон не дурак! У него там свой начбез имеется. Еще со времен юности они вместе. И Валерон не дурак, и Тихон не идиот — должны были пробить будущего родственника. Всё-таки наследница многомиллионного состояния.
Да… Что-то здесь не вяжется…
Иллария завозилась во сне, тяжело сглотнула и облизала пересохшие губы. Скинула с себя одеяло, но не проснулась.
Дмитрий еще раз потрогал лоб девушки — он по-прежнему горел. Мужчина тихо выругался, вышел из комнаты девушки, спустился на первый этаж и набрал личного врача. Тот снял трубку лишь после пятого сигнала.
— Слушаю тебя, Дим, — вздохнул сонно в трубку.
— Аркадий Игнатьевич, у меня тут проблемка образовалась.
— Ты где? — врач моментально проснулся и собрался. — Что случилось?
— Да у себя я. Но случилось не у меня, а у моей… — Дубов на секунду замялся, подбирая слово, — моей гостьи. Она сильно промокла под дождем, замерзла, пока дошла до меня. Лоб горит. Температуру не мерил. Она спит в теплой одежде и под одеялом.
— Кашель? Насморк, больное горло?
— В горло не заглядывал, носом вроде не шмыгала, кашля нет, но дышит тяжело.
— Значит, так, Дубов, одежду теплую снять! Одеяло распахнуть и обтереть девушку не очень холодной, желательно кислой водой. Есть у тебя лимонная кислота или уксус? Любой, но лучше яблочный! Вот и разведи с водой, не сильно, а так, чтобы ожога не было. Попробуй, чтоб чуть кислое было, и… — но Дубов оборвал врача:
— Что ты из меня дебила делаешь? Знаю я, как надо разводить!
— Ну молодец, раз знаешь. На сгибы локтей и запястья положи лед. Вода будет испаряться, кровь частично охлаждаться, как следствие, температура тела должна понизиться — это из народных средств. Какие лекарства есть в доме?