Елена Архипова – Отшельник. Жизнь сначала. Просто не будет (страница 12)

Непрофессионалки в его жизни тоже бывают, но реже. Да, страсть они не изображают, а получают удовольствие на самом деле. Но с такими дамами есть своя побочка — вопросы. Эти дамы всегда их задают, правда, потом. После того, как уже всё произошло.

На такие вопросы он не отвечает, просто одевается и уходит. Зачем им знать его ответы? Секс уже случился, свое удовольствие каждый из них получил, к чему лишние разговоры?

Серьезных отношений он не ищет. Не хочет. За секс всегда платит, перезванивать не обещает, свой номер телефона не дает. Ни одной. Так проще. Всем. Никаких обязательств.

Никто.

Никому.

Ничего не должен.

Так что да, раздевал разных, а вот сонных и больных — еще не приходилось. Ни разу.

Стоило только Дубову потянуть худи в попытке снять его с девушки, как она проснулась:

— Что Вы себе позволяете, — возмутилась вяло, будто сквозь сон, и даже попыталась отцепить его ладонь от теплой вещи.

Она всего лишь положила свою горячую ладошку на его руку, а его словно молнией прострелило, отдавшись острым желанием в паху — ладонь девушки была изящной и маленькой, с тонкими длинными пальчиками и неброским маникюром.

Да она ж этой своей маленькой ладонью с тонкими пальчиками даже агрегат его не обхватит!

Член, словно в насмешку, снова стоял колом. Тьфу, мать твою!

И ведь не полезешь же сейчас в штаны его поправлять.

— Тебе легче будет, глупая! Горишь ведь вся, — говорил, не повышая голоса, не делая резких движений, но и не оставляя своих попыток раздеть девушку. Говорил так же мягко, но настойчиво, все равно как с тем волчонком, что был закрыт сейчас в сарае, в теплом углу.

— Тебе надо снять эту вещь. Тело не дышит. Посмотри, ты же мокрая вся! — уговаривал, увещевал, убеждал. — Ты сама себе вредишь, повышая и без того высокую температуру тела.

Илька облизала пересохшие губы и тяжело сглотнула.

— Давай, не спорь. Чай вон с липой остывает, сейчас выпьешь, полегче будет, — Дубов кивнул на тумбочку рядом с кроватью, — только сначала подними руки, помоги мне тебя раздеть.

Илька послушно проследила за его взглядом в сторону кружки с чаем, опять сглотнула, убрала ладошку с его руки:

— Хорошо, — буркнула, не обращая внимания на то, как двояко это у него прозвучало, и подняла руки вверх, давая возможность снять с себя худи.

Дмитрий быстро стянул с девушки вещь, и оказалось, что её пижама, не менее теплая, тоже вся насквозь мокрая. Да что ж ты будешь делать-то?

— Укуталась так, будто на Северный полюс собралась, — вздохнул и снял с девушки носки.

Да твою ж ма-а-ать! Какой же у тебя размер обуви?

— Тридцать пятый, — прозвучало неожиданное ему в ответ. — А у Вас какой?

Это он вслух, что ли, спросил, а она ответила и его размером интересуется. Может, она прикидывается, что ей плохо? Посмотрел на девушку более внимательно. Да нет, вид больной, языком еле ворочает, кожа в мурашках вся, а туда же. Девушка, увидев его интерес, тут же пошла в нападение:

— Что? Вы спросили, я ответила. Теперь Ваша очередь.

— Сорок восьмой, — буркнул и потянулся к резинке её пижамных штанов.

— Какой? Чт-т-то Вы делаете? — вцепилась в свои фланелевые, стиля “анти-секс”, штаны мертвой хваткой.

— Тебя не только раздеть надо. Тебя обтереть надо. Всю. Так делают, чтобы температура спала. Горишь же вся! — повторил снова. — Вон вода с уксусом. Тебе легче будет.

Девушка лежала, вцепившись в эти, мать их, штаны и сверкала на него возмущенным взглядом.

Что за хрень? Она что… Да нет! Да быть не может! У неё же свадьба была. Или они еще не успели?

— Ты что, девственница? — озвучил догадку.

— Нет.

— Тогда и не строй из себя недотрогу. Думаешь, я голых женщин не видел? Я тут ей помочь пытаюсь, а она штаны снять не может!

— Зачем снять?

— Говорю же! Тебя надо обтереть, чтобы температуру сбить! — повторил уже на повышенных тонах. — Тебе что, ни разу так температуру не сбивали в детстве?

— Я не знаю… Не помню… — в глазах плескались слезы.

Он тяжело вздохнул — да что ж ты будешь делать-то с ней?

— Тело обтирают, вода испаряется, температура спадает. Физику в школе учила или проходила? Вот и вспоминай! Потом чаю с липой выпьешь и можешь дальше спать. Только не в этой пижаме! Есть во что переодеться?

Илька пропустила его вопрос мимо ушей, задав встречный:

— Может, мне лучше таблеточку дадите?

— Нет. Не лучше. Нет в моем доме таблеток.

— Не верите в фармакологию?

— Верю. Просто сам не болею, потому и не держу. Для животных, думаю, тебе не подойдут, — Илька испуганно замотала головой, а Дубов закончил свою мысль:

— Так что сегодня народными средствами лечимся, а завтра утром отвезу тебя в город, в больницу.

— Не надо в город! Меня найдут!

— Тогда давай лечиться так! — пошел Дмитрий на хитрость, решив пока не говорить девушке о том, что в город он всё равно её отвезет, пусть бы даже и силой.

Глава 14

Илька проснулась от тяжести и жары — что-то тяжелое лежало поперек её живота, а что-то горячее прижималось к её левому боку. Простынь под ней промокла насквозь. Хотелось скинуть тяжесть, отодвинуться от горячего чего-то и заодно с мокрой простыни.

Где она? Что на неё так давит, не давая вздохнуть? И наконец, что такое горячее лежит рядом?

Перевела взгляд на живот и забыла, как дышать!

Поперек её живота, поверх одеяла лежала огромная мужская рука. Илька могла не поворачивать голову влево, чтобы узнать, кому принадлежит мощная конечность. Татуировку, что шла через всю руку, она бы ни с чьей не спутала.

Но как он здесь оказался? Почему Дмитрий спит в её постели?

Илька всё-таки медленно повернула голову в его сторону: мужчина спал на животе, закинув поперек её живота мощную руку. Сейчас, во сне, его лицо было расслаблено. Он лежал слишком близко, она видела каждую его морщинку, каждый шрам на его лице, седину на висках и в бороде.

Сколько ему лет? Наверное, столько же, сколько её отцу? Или он чуть моложе?

Надо же, а ведь он красив, даже несмотря на страшные шрамы на его лице. Прямой нос, красивая форма губ, идеальной формы брови. Лежа сейчас так близко к мужчине, слушая размеренное дыхание и разглядывая его лицо, она видела не чудовище, а красивого взрослого мужчину.

Да на него ж, наверное, когда-то, до этих шрамов, женщины гроздьями вешались!

Сейчас, когда он спал, его энергетика не давила плитой.

Что же случилось с ним, что он такой? И почему не убирает их со своего лица? Сейчас ведь пластическая хирургия творит чудеса.

Илька лежала, смотрела на него, дышала его запахом и гадала. Запах мужчины ей тоже неожиданно нравился. Острый, мужской, смешанный с едва уловимым запахом туалетной воды.

Вот странно, но запах тела Виталика, особенно по утрам, Ильке не нравился. Совсем. Никогда. До отвращения. А тут абсолютно незнакомый мужчина, а запах его тела не вызывает такой реакции.

Как так?

Мужчина крепко спал, его дыхание было ровным. Илька, пользуясь тем, что Дмитрий спит, перевела взгляд на его плечи, хотелось рассмотреть татуировку на спине у мужчины.

Не видно! Мощные плечи бугрились мышцами, не давая возможности разглядеть спину. Пока пыталась разглядеть татуировку, поняла, что она сама одета не в то, в чем вчера ложилась в кровать, желая согреться.

Согрелась, ёлки-палки! Так согрелась, что мокрая вся.

Из одежды на ней были только трусики. Что за…? А где её пижама? Почему она раздета?