Елена Архипова – Его предсказанная жизнь (страница 2)

Заскочил в магазин на выезде, накупил необходимых продуктов полную сумку и выехал на трассу в направлении деревеньки, где жила баба Сима.

А ехал он туда в надежде, что эта странная старушка поможет решить и его проблему. Современная медицина была бессильна в его случае, но оставались еще вот такие, как эта баба Сима.

Встретив Никиту на пороге дома, баба Сима оглядела его с ног до головы пронзительным взглядом, задержалась где-то в районе солнечного сплетения, проговорила удивленно, как будто только себе:

- Так, значит? Видящий… Ну что ж, и так бывает, - и добавила уже громче, - проходи в дом, мил человек, коли приехал.

Никита послушно вошел, поставил возле входа сумку с продуктами, сделал два шага на середину комнаты и замер.

- Не стой столбом, присаживайся вон за стол, чайку с тобой с пирогами попьем да поговорим по душам. Угощайся пирогами, сама нонче пекла, да слушай!

О том, чтобы кто-то пил со старушкой чай, да еще с пирогами, не писал никто. Никита послушно подсел к столу, с удовольствием отхлебнул большой глоток чая, заваренного явно на травах, и уже открыл рот, чтобы озвучить свою проблему, но был остановлен поднятой сухонькой ладошкой, призывающей его молчать:

- Не трать, мил человек, ни свое, ни мое время. Помочь я тебе с энтим, - бабка кивнула Никите в район паха, - не смогу. Да и никто не сможет. Не верь, ежели кто исцеление тебе обещать будет. Не исцелят. Лишь грехов себе и тебе добавят.

- Мне? - Никита оторопел. - А мне-то каким боком?

- Деньгами своими соблазнишь, обмануть себя принудишь, обещая исцеление. А людишки разные бывают. Соблазнятся, возьмут да обманут. А ответ тебе за это держать придется, когда предстанешь перед ЕГО судом. Скажешь, не грех это?

Никита тяжело вздохнул, признавая правоту бабы Симы.

- Вот и я про то! - поддакнула бабуля божий одуванчик и вдруг без перехода:

- А вот ежели от своего дара хочешь избавиться, так с этим я могу помочь, - и хитро так прищурилась, глядя на него поверх своей чашки с чаем. - Хочешь аль нет?

Никита отхлебнул душистого чаю и ответил уверенно:

- Нет. Не хочу.

- А вот это правильно, милок, что не отказываешься от того, что тебе свыше дано! - обрадовалась старушка, резво встала со своей скамьи и шагнула к столу в углу. Что-то бормоча себе под нос, перебрала несколько мешочков, что лежали там, выбрала один и вернулась к Никите, протянула ему со словами: - Накось вот тебе травок. Опосля того, как покажут тебе новый сон, проснешься да заваришь себе щепотку этого со своим чаем. И головушка твоя не будет болеть. С первым-то, опосля меня, сном я тебе помогу, а дальше вот чай заваривай.

- Спасибо.

- Что за поколение нонче пошло! - вспыхнула мгновенно. - Спасибкоет он мне туточки! Не учили тебя разве, как правильно-то надо благодарить?

- Благодарю, баба Сима! - тут же поправился Никита.

- То-то же! - женщина покивала одобрительно головой, легко остывая. - И вот тебе, видящий, еще от меня один подарочек. Слушай да запоминай. Скоро всё у тебя будет: и дитё, богом данное, и жена, не красавица, но умница, и любовь до старости промеж вами. И придет это к тебе только в такой последовательности.

- Хотите сказать, по залету женюсь? - Никита скептически рассмеялся. - Серьезно? Не Вы ли мне только что…

- А ты, мил человек, не спорь с бабушкой! - оборвала его бабка, грозно прикрикнув. - Спорщик тут, вишь, выискался на мою седую голову! Слушай, пока я говорю. Сам, поди, знаешь, что не всем я будущее рассказываю.

- Знаю, - признал.

Баба Сима опустилась на свою скамью:

- А раз знаешь, так и не спорь. Езжай, пока не стемнело. В ночь-полночь не гони. Дела твои подождут, а жизнь-то она одна у нас. Опять же, предназначение ты свое еще не выполнил на этом свете.

- Что? - Никита смотрел на женщину удивленно.

- Не знал, выходит, что есть оно у тебя, - проговорила задумчиво бабка. - Есть, да. Дитё ты еще не вырастил и счастье да любовь другой чистой душе не подарил. Вот как выполнишь всё, так, глядишь, и смилостивятся над тобой!

- Что?

- Глухой, что ли? - глянула остро. - Как стемнеет, говорю, остановись да отдохни. В машине вон своей огромной поспи, - бабка кивнула в сторону его джипа, возвышающегося за её забором, - не переломишься, подикось, ежели не на пуховой перине сегодня заночуешь.

- Не переломлюсь. Переночую, - согласился, осознав, что не просто так ему это только что сказали.

Расстояние до его родного города было не настолько далеким, чтоб Никита не смог его проехать без ночевки на трассе, но спорить с бабой Симой не стал.

- Всё. Ступай с богом, ступай! На вот тебе еще пирога с собой в дорогу! - баба Сима завернула большой кусок мясного пирога в льняную ткань, протянула Никите и ткнула в сторону темных сеней:

- Авоську свою вон там поставь!

Никита поблагодарил старушку за чай и пироги, взял всё, что ему дали, оставил сумку с продуктами, где сказали, и уехал в сторону города. А едва стемнело, свернул с трассы на ночевку, как было велено.

Припарковался на большой придорожной заправке, порадовавшись, что сможет потом утром выпить чаю с вкусным пирогом, опустил спинку сиденья, повозился, устраиваясь, и почти мгновенно провалился в сон.

В очередной свой вещий сон…

Глава 3

Никита шел по парку, окутанный со всех сторон очень густым туманом. То, что он шел именно в парке, можно было догадаться по смутным силуэтам деревьев, что едва проступали из тумана, да по шуршащей под ногами дорожке, посыпанной мелкой щебенкой. В парке, что был рядом с его домом, были точно такие же дорожки. Шел на голос плачущего ребенка. Ребенок плакал тихо, но так горько, что у него, взрослого мужика, разрывалось сердце.

Парковая скамейка показалась перед Никитой внезапно. Маленький мальчик, совсем младенец, сидел на ней, свесив ножки. Был он абсолютно голым и почему-то горько плакал. Такая же маленькая девочка с ярко-рыжими кудряшками сидела рядом с мальчиком, гладила его по темным волосам и что-то тихо ему говорила.

Никиту поразило не то, что дети голые. Нет. Здесь, скорее, он сам, в своем деловом костюме, смотрелся странно - в этом необычном густом тумане не было сыро и холодно. Его поразило другое - маленькие дети, считай, младенцы, не могут сидеть вот так на скамейке, свесив ножки.

- Почему ты плачешь? – обратился он к мальчику и присел на корточки рядом со скамейкой, на которой сидели дети.

- Нам сегодня пора выходить в ваш мир, а он не хочет, - ответила вместо мальчика рыжая девочка.

- Ему страшно? – предположил Никита.

- Нам всем страшно, - последовал философский ответ.

- Но ты ведь не плачешь.

- Меня там уже любят и ждут, - ответила уверенно. - Правда, мне не нравится имя, которое мои папа и мама придумали, но, может, они еще передумают, когда увидят меня.

- А как же тебя зовут?

- Дарина.

- Красивое имя, - согласился Никита.

Мальчик, сидевший рядом с рыжей красавицей по имени Дарина, затих.

- А как зовут тебя? – Никита обратился к мальчику.

- Богдан.

- Очень красивое имя, - согласился Никита и с мальчиком. – Почему же ты не хочешь выходить?

- Меня там не любят.

- Откуда ты знаешь? Может, твои мама и папа увидят тебя и полюбят, - попытался разубедить Богдана Никита.

- Не полюбят. Мой отец сказал моей матери пойти в больницу и отказаться от меня. Есть у вас там какое-то страшное слово, я не помню, - Богдан всхлипнул и трогательно провел маленьким кулачком под носиком. - Мама отказалась это сделать, но и не полюбила меня. Она любила моего отца, а он её обманул. Подарил ей меня. Сначала мама была очень рада его подарку. Но потом, когда она рассказала папе обо мне, он дал ей эти ваши бумажки и сказал, чтоб она пошла в больницу.

Никита скрипнул зубами, поняв, о чем ему говорил Богдан, но вслух произнес, убеждая и успокаивая:

- Но ведь твоя мама не пошла. Ты же вот тут сидишь, живой и здоровый.

- Нет, не пошла, но она уже решила, что откажется от меня. Она даже имя мне не выбрала. Говорит, что ей все равно, как меня будут звать другие люди. Я бы согласился на любое имя, лишь бы она не отказывалась от меня, но она не выбрала, - и мальчик снова горько заплакал.

В этот момент послышались чьи-то легкие, почти невесомые шаги – кто-то приближался к скамейке с противоположной стороны.

Никита выпрямился и потрясенно замер от увиденного – к ним подходил некто в ослепительно белой одежде.

Ангел, а это, без сомнения, был он, подошел к скамейке и, не обращая внимания на Никиту, наклонился к детям и по очереди дотронулся указательным пальцем до верхней губы обоих.

Где-то Никита прочитал красивую притчу о том, почему у нас на верхней губе есть желобок. Притча гласила: ангелы, отправляя наши души на землю, касаются нас в этом месте, запечатывая наши уста, чтобы мы не могли рассказать о том, где мы все находимся до того, как приходим на бренную землю.

И вот сейчас Никита увидел этому подтверждение!

- Вам пора! – прошелестел мелодичный голос.