Елена Арбатская – Гетеротопля. Ресентиментальный роман (страница 7)
Объясняя студентам, чему они научатся в его школе, Щелоков сказал, что вся гуманитаристика – это такая каптча «докажи, что ты не робот». В этой метафоре Свеколкин с возмущением узнал кусок собственного спича на Стратбдениях. Первый порыв – найти старые записи и сунуть Щелокову под нос
Хотя в этот раз молчание далось сложнее, чем обычно. Чувствительность к заимствованиям, неудивительная для препода, поднаторевшего в ловле изворотливых студентов, имела для Свеколкина почти болезненный характер. Задолго до универа, еще в школе, он легко узнавал писателей по маленькому отрывку, а также мог распознать авторство любого своего одноклассника по кусочку сочинения. Выучив немецкий, Свеколкин обнаружил, что и здесь его чувствительность никуда не делась. Он чуял, где и чей отрывок, и успел опубликовать много смелых гипотез о текстах со спорным авторством в отечественных «мурзилках», как называли журналы, не особенно заботящиеся о прозрачности метода. Открытий Свеколкина, впрочем никто не заметил – даже редакторы журналов, где он печатался, похоже, не читали его статьи, а только сверяли с правилами оформления. Однако список печатных работ исправно пополнялся и это до поры всех устраивало. Пока начальство не замечтало о рейтингах, а соблазненные мотивирующими лозунгами доценты с профессорами – о мировом признании.
Но журналы мечты не удовлетворялись смутным «я так вижу». Нужен понятный метод, а для него – дорогой софт. Выпросить из жирного бюджета деньги на софт и наконец подтвердить свои интуитивные догадки и таки донести их до мировой науки – вот на что надеялся Свеколкин на новом месте, в «Осколке».
Осколком прозвали здание из стекла и бетона за обилие острых углов, а также застекленную имитацию проломов в стенах. Это здание, построенное еще в двухтысячных для одной модничающей корпорации, понравилось Щелокову за то, что «своим обликом символизировало концепцию креативного разрушения». Затем Осколком стали звать неформально все заведение. Официальное же название на русском – Факультет Академических Коллабораций, казалось слишком длинным, аббревиатура звучала неприлично. Поэтому Щелоков требовал называть заведение либо полным называнием на русском или английском либо просто Факультет.
***
Когда не очень длинная история «Осколка» закончится, и не только Свеколкин, но и все остальные фэкульти захотят вспомнить что-нибудь светлое, связанное с этим странноватым местом, они будут вспоминать медовый месяц сентябрь. Как все знакомились, пили вместе на кухнях и по местным кабакам, пекли блины, планировали исследования, вели свои первые лекции и семинары. И потихонечку сплачивались не только между собой, но и против директора.
Началось с ерунды. Щелоков нанял стилистку.
Стилистка придумала образы для повседневного использования и конференций, их описание, вместе со списком рекомендованных брендов выдали фэкульти – так теперь назывался преподавательский состав Осколка. Фэкульти звучало лучше, чем ППС.
Мальчики (Так и написано, мальчики!)
Для блондинов с голубыми глазами: футболка без рукавов с вырезом с необработанным краем, можно браслет с национальным колоритом. Рекомендуемая стрижка к этому образу – кудри.
Для остальных типов: рубашка со сложным узором поверх черной футболки либо однотонная рубашка поверх футболки с интеллектуальным принтом.
Свитер в катышках для ученых устарел! На территории школы запрещен!!!
Очки обязательны, только одобренные оправы!
Девочки (девочки, Карл!)
Можно иногда повторять образы мальчиков (смотри выше), однако не злоупотреблять. Полное копирование мужских образов для ученых женского пола устарело!!!
Оверсайз! Ассиметричный крой!! Необработанный край!!!
И еще пять страниц подробностей, картинок и восклицательных знаков плюс список «интеллектуальных» брендов, которые желательно покупать. Фэкульти рекомендовалось иметь от трех до пяти комплектов, собранных на основе рекомендаций стилистки и утвержденных лично Щелоковым. При этом категорически не рекомендовалось выглядеть излишне озабоченными своим внешним видом. Образцами служили фотографии разных ученых, надерганные с сайтов университетов, на которых равнялся Факультет.
В утешение всем за счет заведения подобрали стильные оправы.
В фейсбучном чате фэкульти разгорелся пожар. И не только из-за мальчиков и девочек. Ну ладно, стилистка тупая, ей что официантов одевать, что академиков. Но Щелоков-то! Он что, тоже думает, что «мальчикам» обязательно выглядеть женственно, а «девочкам» наоборот? (Джон). Опять гендер конструируют насильственно! (Наташа). И тэ дэ, и тэ пэ. Вернее, and so on and so forth – в чате общались по английски.
Очки, правда, всем понравились. Носили охотно.
***
В принципе, Джон и так носил очки. С детства. Близорукость с годами усугублялась постоянным чтением, а в сорок дополнилась дальнозоркостью. К пятидесяти Джону пришлось совсем отказаться от линз, иначе невозможно читать. Очки тоже не решали всех проблем: чтобы разглядеть мелкий шрифт, их приходилось либо сдвигать на самый кончик носа либо снимать. А студенческие ридеры, видимо, экономя бумагу, напечатали самым мелким шрифтом из возможных. Так что Джону приходилось поднимать очки на лоб и буквально утыкаться в ридер носом.
В таком виде его и запечатлел какой-то злой мальчишка в очередном меме в студенческом сообществе FUCKУЛЬТатифф. Может, правда, это и девчонка. Мемы, как правило, засылались в сообщество анонимно.
Не то чтобы Джон обиделся. Даже перепостил мем в свой фейсбук, вдоволь позубоскалив в комментариях со своим саркастическим приятелем, чуть более удачливым филологом, которому не пришлось, по крайней мере, покидать родную Ирландию, а удалось устроиться в провинциальный колледж. Тем не менее, беседуя на семинаре со студентом, иногда не мог отогнать мыслишку – не ты ли, мой юный друг, у нас такой талантливый художник?
Не ты ли, Кирилл? Почему-то не хотелось, чтобы это оказался Кирилл. Не то чтобы тот проявлял какой-то интерес к курсу «Great Books». Он, как и все биологи-химики-айтишники, относился к навязанной «хумените» как к неизбежному злу. Но книги все-таки честно читал не в пересказе, и иногда даже высказывал оригинальные суждения во время дискуссий.
Джону больше нравилась мысль, что злую карикатуру на него создал Борис, один из лидеров рейтинга с идеальным английским. Он представлялся на западный манер – БОрис. Джон недолюбливал Бориса Джонсона, на которого его русский подражатель даже слегка смахивал внешне. Но, изо всех сил стараясь быть справедливым, даже слегка завышал оценки Бориса. Тот, конечно, принимал как должное, списывал на свою гениальность.
Джон никакой гениальности не замечал. Скорее, амбиции. Хотя, конечно, студент не глуп.
Глупых студентов на Факультете и не водилось. Кроме относительно неплохих, хоть и чуть-чуть недостаточных для поступления на бюджет баллов у каждого в портфолио что-нибудь, да нашлось. Или победы в олимпиадах или сданные международные экзамены по английскому. Что там еще теперь ценится? Стартап в десять лет? На студентов сложно пожаловаться. Мечта преподавателя! Профессоров едят глазами, выполняют все домашние задания и напряженно-бойко участвуют в дискуссиях. Пропускать занятия нельзя – экзамен несдаваемый, их предупредили. Не набрал баллов – считай, отчислен. Поэтому студенческие группы послушны, как пластилин. И никакой солидарочки – бьются за место в рейтинге. Всем объявлено, что верхний квартиль рейтинга получит стипендию, заметно превышавшую обычную студенческую. А весь нижний квартиль отчислят.
Квартиль погонял квартилем. На квартили делились любые данные, которые собирали бессловесные помощницы Щелокова, а также учебный год, вместо семестров.
Недели, квартили, учили, учили… У студентов еще как-то находились силы сочинять песни и клепать эти проклятые мемы, которые застревали в памяти Джона – может быть, потому, что он старательно учил русский. Непривычный ритм, рифмы невольно завораживали его. Но лучше уж дурацкие стишки чем обидные картинки.
***
По программе античка. Платон! Любимая тема Джона. С удовольствием взгромоздился на любимого конька. И поскакал…
И на скаку, сам не заметил, как соскочил, точнее, соскользнул. С нейтральных, устойчивых, верных, как старый конь, тем на скользкие. С рассуждений об идеальном – на разглагольствование о том, что такое женская добродетель.
Зачитывая отрывок – «All the pursuits of men are the pursuits of women also, but in all of them a woman is inferior to a man», – Джон опять уткнулся в ридер носом, будто позировал неизвестному художнику – клепальщику мемов. И только оторвавшись от текста заметил, что Лера уже просто красная от злости. Хотя обычно Леру, бодипозитивную девушку с розовыми волосами, трудно не заметить.