Елена Антонова – НЕпокорная степь (страница 19)

– Нужно поговорить, зайдем в твой шатер? – Сказал Багыр.

Заметив, как обеспокоенно лицо старшего брата, Салим понял, что стряслось что-то очень серьезное, поэтому, отложил свою заготовку и вошел в крытое шкурами и тканью помещение в след за своим генералом.

– Что-то стряслось? Враги? Нас ждет еще вылазка? – Спросил молодой мужчина, в чьих чертах лица было что-то схожее с его братом.

– Нет все спокойно, а закрома заполнены под завязку и несколько месяцев можно об этом не переживать… У меня к тебе дело личного характера. – Пояснил старший, присаживаясь на матрац, скрестил ноги.

Младший брат присел в такой же позе на против и предложил желанному в его убежище гостю испить кумыс, но тумэнбаши отказался, потому как было еще не время расслабляться.

– Тогда чего ты такой угрюмый? – Полюбопытствовал Салим, удивленный тему, что всегда спокойный и уравновешенный генерал, прибывал сейчас в крайней обеспокоенности, когда для этого нет никаких причин.

А тем временем Багыр обратился к нему:

– Ты ведь единственный, кто не взял себе ни одной рабыни, когда у остальных воинов по две или три, поэтому я хотел бы попросить тебя приютить у себя одну из моих рабынь, пока мы не возвратимся в Эйджестан, а там я ее куда-нибудь пристрою. – Сказал Багыр, задумчиво потирая свою смоляную бороду.

Салим выпрямился, предложение его заинтересовало.

– И какую же из рабынь ты хочешь мне отдать? Ту что с ямочками на щеках или каланчу с волосами мышиного цвета?

– Младшую из сестер. – Ответил главнокомандующий.

Заинтересованность в глазах Салима потухла.

– И за чем тебе отдавать младшую? Я видел, что с работой она хорошо и добросовестно справляется… в отличии от ее родственницы. – Усмехнулся молодой мужчина, вспомнив, как неуклюже девчонка тащила ведро с водой из колодца и, прежде чем набрать, два раза опрокинула ведро, а в последствии, когда ее младшая сестра тащила полные ведра, набрала только половину, чтобы ей было легче унести.

– Это так, из обоих сестер она единственная, что приучена к труду, в отличии от старшей, но дело в том, что старшая не подчиняется. Сдается мне, что бунтарство в ней сильно именно по той причине, что она чувствует поддержку из-за присутствия кого-то из родни, а отбей ее от стаи – будет скулить словно одинокая собака, и я смогу обуздать эту ретивую кобылицу.

– Интересно будет на это посмотреть, братец. – Улыбнулся Салим. – Что ж, поддержу тебя в этом деле. – Согласился младший соратник, так как любопытство – кто кого обуздает впоследствии, взяло над ним вверх.

Разговор не был еще закончен, т.к. Багыр жестом руки остановил брата, желавшего вернуться к своему делу.

– Да, только просьба есть. Ты не должен покрывать девчонку, она должна остаться невредима. – Предупредил генерал.

– Это еще почему? Какая тебе разница с кем я лежанку делю? – Удивился Салим новым условиям в эксплуатации невольниц.

– Ну… Я этой с ямочками на щеках обещал, что сестра ее будет в безопасности и не могу нарушить данное слово.

Молодой мужчина приподнял брови.

– Это когда же самого великого тумэнбаши Багыр Бека волновало что-то подобное? Разве мы не из великого рода, который берет все, что хочет? – Потешался младший. – Как же должна быть хороша рабыня по ночам, что мой брат – самый искусный и свирепый воин, подчинялся какой-то иноземки и ее условиям?

Багыр засмущался, ему, не испытывающему никогда муки совести и вину, стало вдруг не по себе, он не мог признаться даже единокровному родственнику в том, что этой девицы он даже не касался.

– Так ты выручишь или как? – Спросил униженный Багыр, пытаясь уйти от неприятного для него вопроса.

– Хорошо, – согласился улыбающийся Салим, – я исполню твою просьбу и даже сохраню ее целомудренность, как ты велел. – Наигранно, братец выставил руки и опустил голову, жестом намекая, что сделает все, что просит его тумэнбаши.

В благодарность верзила приложил ладонь к груди, выказывая ему свое почтение и благодарность за услугу.

– Благодарю тебя, братец и взамен я подарю тебе любую лошадь из своего табуна и любую овцу из отары. Ты, кажется, хотел одного мерина из самых быстрых, что ж, проси и я не откажу, и дам тебе, чего желает твое сердце.

Такой награде Салим был очень рад, т.к. еще давно заглядывался на одного меченного скакуна из табуна Бека, который по наследству от отца перешел к старшему сыну, но брат за просто так не хотел отдавать, а тут в приливе щедрости даже согласен распрощаться и с конем, и с овцой. Это было слишком подозрительно, но также эта сделка была необычайно выгодна, чтобы упускать такую возможность получить желаемое, да еще и даром.

Поблагодарив брата за столь щедрую награду за незначительную услугу, младший по происхождению и званию задумался о том, что ни одна рабыня не стоит лучшего скакуна и овцы из стада Багыра, и задал мысленно вопрос: «насколько же женщина могла обольстить несгибаемого тумэнбаши, что он готов отдать все лучшее из своих сокровищ, чтобы остаться с ней наедине?»

Любопытство начало съедать его.

7

Вечером, завершив свои дела в лагере и вернувшись в свой шатер, Багыр Бек снова попал под раздачу. Красотка с ямочками на щеках устроила ему настоящий апокалипсис, ну или, проще говоря, вынос мозга. Она упрекала его в том, что он плохо заботится о своих рабынях и, что негоже девицам ходить и спать в одних и тех же одеждах, да еще и не купаными. Верзила, у которого от женских упреков разболелась голова, внемлел женской истерике, т.е. прогнулся и позволил им совершить омовение, отпустив сестер за водой и тазом, а сам пошел по палаточному лагерю искать свежие одежды для них.

Найдя одежду у одного из своих собратьев по оружию, у которого было целых трое трудолюбивых рабынь, Багыр возвратился к себе.

Немного помявшись у порога и сомневающийся войти или нет, из-за того что в памяти еще была свежа стычка с дикаркой, он все же решился, напомнив себе о том, что все таки он хозяин данного прибежища. Он откинул шкуру, служившей дверью в шатер и увидел, как в слабом свете очага младшая сестра помогала старшей освободиться от ее сиреневого сарафана, пока девушка расплетала свою взлохмаченную косу. Обе сестры были заняты и поэтому не сразу заметили прихода своего господина.

Перед глазами мужчины предстала красавица в белой полупрозрачной сорочке, которая доходила всего лишь до колен. Сквозь невесомую ткань из тончайшего льна было видно стройные ноги, круглые бедра и даже розовые ореолы ее пышных грудей. Длинные волны медовых волос блестящим водопадом спадали на ее спину, скрывая наготу, но при этом, подчеркивая ее ангельскую красоту и белоснежность кожи.

Верзилу словно молнией пронзило от такого вида, а из-за пара от нагревающейся воды в очаге, эта полуобнаженная богиня казалась столь прекрасной и призрачной, что мужчина почувствовал жар в своем сердце и напряжение в паху. Огонь, объявший его тело заставил его позабыть, как дышать и все, что он мог делать, это пожирать эту диво-деву своими голодными и похотливыми глазами.

Мельком заметив, что-то постороннее и интуитивно почувствовав чей-то тяжелый взгляд на себе, Христя перевела свое внимание с распускающейся косы на стоящего у выхода мужчину и застыла как статуя, что даже ни один волосок на ней не мог пошевелиться. Их взволнованные взгляды снова встретились и в этот миг, время остановилось, а мир перестал существовать для них обоих. Багыр потерял свою голову, ему хотелось овладеть этой своевольной бестией здесь и сейчас, но ее магические глаза загипнотизировали его, заставив тело мужчины окаменеть и подчиниться, подобно тушканчику вставшим перед взором степной гадюки, осознавшего, что его смерть неизбежна и смиренно принявшего свою судьбу.

Оксана заметила, что Христя смотрит в сторону и, замерев, не отводит глаз от одной точки, будто бы застыла от невиданного заклятья. Сестрица тоже оглянулась и только сейчас увидела огромную фигуру за собой. Желтые, волчьи, горящие глаза, пронзали насквозь, а сам взгляд верзилы показался, как у обезумевшего вепря. Девушка завизжала и впопыхах стала прикрывать полу-обнаженную сестру сарафаном, а вот Христя и не шелохнулась даже, ведь в этот момент не замечала никого и ничего вокруг, кроме взирающих в полумраке на нее жадных огоньков, манящих своим светом и завлекающих к себе. Еще мгновение и девушка бы сделала шаг вперед навстречу мистическому притяжению, но произошло то, что нарушило магнитное поле…

Звонкий пронзающий девичий крик заставил Багыра очнуться от магических пут нефритовых глаз и он, словно спугнутый вор, бросил одежды девицам в ноги и выскочил из яранги, прямиком помчавшись к колодцу и по пути сбивая своих братьев по оружию. Возбуждение так велико в нем было, что он не мог с ним совладать, и только холодная вода могла остудить его жар и заставить упасть его жезл.

Добравшись до цели, мужчина разделся до пояса и принялся выливать на себя студеную воду из колодца. Охая от того, что температура воды была такой низкой, что дух захватывало, Багыр остуживал свою голову, пытаясь забыть то, что видел, но упрямо соблазнительная картинка полуобнаженной иноземки, заставляющая его чресла пульсировать от напряжения, не выходила у него из головы и сводила сума. Позже, когда вода смыла с него навязчивое наваждение, воину стало немного стыдно за то, что сам тумэнбаши сдрейфил перед девицей и сбежал как трус, хотя мог на правах господина взять то что хочет, но почему же тогда он дрогнул?