Елена Антонова – Мистические истории (страница 19)
В этой тьме было четко слышно пение острия, разрезающего плотный воздух крипты.
Перельман, единственный, не поддавшийся всеобщей панике, полез в карман своего пальто за спичками, которые всегда носил на всякий случай и для которого наступил самый подходящий момент.
Нащупав во тьме лампу, что стояла на сдвинутой каменной плите, мужчина трясущимися руками поджег фитиль лишь со второй попытки.
Свет фонаря немного осветил пространство Григорию Осиповичу и как раз вовремя, т.к. перед самым его лицом, с потолка спрыгнула Арина, спустившаяся, чтобы убить его следующим.
Вовремя заметивший опасность, бывший вояка среагировал молниеносно и резанул саблей по воздуху перед собой.
Вампирша зашипела, а в следующее мгновение ее глаза, горящие во тьме, как два рубина, округлились. Белоснежный ворот ее платья моментально пропитался кровью, а после с плеч покойницы упала голова. Следом за красивой девичьей головкой на пол повалилось и ее туловище.
Одержавший победу над вампиршей полковник, почувствовавший возбуждение и азарт от победы, больше не боялся. Он вернулся к гробнице и проделал тоже, что и в случае с Ариной – обезглавил упыря.
Вскоре в каменном гробу лежали два обезглавленных тела, больше напоминавшие прекрасные поломанные статуи.
Уставший от битвы победитель над нечестью, отдал приказ сжечь тела, и Перельман без лишних вопросов и колебаний исполнил приказ с помощью содержимого лампы и спичек. Огонь моментально объял мертвых влюбленных, подарив им истинный покой и в этом огне, вместе с потрескиванием и шипением горящих тканей был слышен далекий стон монстров.
Завершив свою миссию и исполнив долг, Перельман и Дёмин позаботились о выживших, которых и так было не много: Жану повезло больше всех, ведь все самое страшное он проспал, Ранкович тоже легко отделался, т.к. из всех возможных травм он получил всего лишь ушибы от того, что хлопнулся в обморок, когда погасли лампы. Счастливчик Герман тоже был жив, но он потерял много крови, т.к. вампирша устроившая хаос успела его укусить. Многим наемникам повезло куда меньше: двоих нашли с переломанными шеями, один скончался от удара головой о могильную плиту, остальные же отделались сильными переломами, ушибами и испугом, но к счастью они были живы.
Эпилог.
Спустя год после этого случая английскому аристократу в его поместье доставили очень необычную посылку, состоящую из двух ящиков и письма. В последнем говорилось, что это дар от его русского друга для пополнения его коллекции и описания, собственно, как не легко достались в трофеи эти реликты.
Вскрыв ящики, Томас Теодор Меррилин обнаружил, что в них лежали два обугленных клыкастых черепа: один был побольше и соответственно принадлежал мужчине, а другой аккуратный поменьше – был женским.
Вскоре, предприимчивый аристократ поместил эти черепа в деревянные ящички со стеклянными дверцами и возил по стране, демонстрируя публике чудесные диковины вместе с другими реликтами из своей необычной коллекции. Но, к сожалению, правящая элита, опасаясь огласки и волнений в народе, оболгала искателя приключений и назвав его лжецом и мошенником, запретила коллекционеру выставлять свои экспозиции. Успешный бизнесмен и самопровозглашенный исследователь был раздавлен критикой и непониманием со стороны общественности, и поэтому был вынужден спрятать свою коллекцию подальше от глаз, в подвалах своего поместья, где она находилась до 1960 года, пока ее не обнаружили строители уже в стенах заброшенного особняка. Сам хозяин таинственным образом исчез и о его дальнейшей судьбе ничего не известно.
Судьба же других свидетелей тех злополучных событий была менее таинственной и более прагматичной – все они добились определенного успеха и умерли в глубокой старости, в окружении своих родных и друзей, так больше и не повстречав что-либо сверхъестественное, но хранившие в памяти лишь один страшный эпизод своей жизни, связавший их общей тайной.
Октябрь 1941г. Вторая мировая война. Восточный фронт. Где-то у леса, между двух деревень.
С полудня и до самой ночи шел несмолкающий ливень, и похоже он не собирался прекращаться. Серой пеленой он перекрывал обзор, делая все предметы вокруг плохо различимыми и смывая все краски окружающего мира в одно сплошное серое месиво.
Холодные капли дождя разбивались о шлемы и брызгами разлетались в стороны, пропитывая насквозь военные шинели.
Коренастый с суровым морщинистым лицом командир пехоты стоял под дождем с накинутым по самую фуражку брезентовым плащом и следил за процессом, пока его солдаты, вместе с сержантом рыли траншеи. Не на минуту, этот среднего роста, сорока семи лет мужчина, не покидал свой отряд и разделял все тяготы воинской жизни со своими солдатами.
- Торопитесь, недоноски, пока вас на вечный сон не уложили немецкие пули! – Зычно подбадривал он своих подчиненных, погоняя их в спины.
Скверный характер Ивана Семеновича Косыгина соответствовал его внешности: суровый, с вечно надвинутыми на глаза густыми бровями, очень отчетливо говорящими о его настороженном настроении, с желтыми от табака усами, густыми как обувная растрепанная щетка, часто вздымающимися к самому носу и с сильными руками на крепком теле - он производил впечатление сильной сердитой и беспощадной личности, что являлось истинной правдой. Только такой человек с железным характером и сильной волей, мог идти вперед, когда остальные отступали. Казалось, капитан второй стрелковой дивизии не знал ни страха, ни упрека, и поэтому он обзавелся дурной славой среди высшего офицерского состава, за что и был сослан в самую гущу событий, а все потому, что не мог держать язык за зубами и часто высказывал начальству все, что он думает.
Солдаты несмотря на ужасную погоду, стояли по пояс в земле и энергично орудовали лопатами углубляя окоп, не обращая внимание на мозоли, усталость, холод и боли в спине. Они бы рады были пожаловаться об этом своему командиру, но только он был глух к их стонам и мольбам. Черствый и суровый вояка не щадил никого, а в первую очередь себя, потому как знал, что жалость - это худший враг в этих нечеловеческих условиях. Стоит только проявить к кому либо сострадание, как эта черта автоматически становилась слабостью и вредила обоим: ему и тому, кому сопереживал опытный офицер. По этой причине, командир, подобно злому псу, готовому сорваться с цепи, обращался со своими подчиненными, коими были еще неокрепшие зеленые юнцы, ведь только так они смогут выжить в этой кровопролитной жестокой войне.
Все эти новобранцы были похожи на вымокших худых крысенышей, только вчера оторванных от мамкиной груди. Многие из молоденьких ребят были рады оказаться в другом месте, но эта мерзкая стерва – война выгнала из дома этих неоперившихся желторотиков, всучила им оружие в их трясущиеся руки и заставила стрелять в таких же, похожих на них парней, отличающихся только фасоном одежды и ее цветом.
Уже три часа измученные и голодные бедняги рыли чертовы траншеи под шум дождя и язвительные подбадривания своего капитана, молясь о том, чтобы немецкие войска не застали их врасплох и не отправили на тот свет раньше срока.
- Почему перестал копать, рядовой? – Приказным и недовольным тоном, спросил командир, выплюнув спичку изо рта, которую только что гонял с одного края губ, к другому.
- Тут что-то твердое? – Ответил паренек, постукивая наконечником саперной лопаты по каменной плите.
- Так убери чертов камень и продолжай копать! – Рыкнул грубо командир, вынужденный торопить молодежь, чтобы успеть выполнить приказ главнокомандующего точно в срок.
- Товарищ капитан, но тут что-то большое. – Нерешительно объяснил новобранец, боясь получить порцию колкостей в свой адрес от матерого вояки.
- Твою за ногу! – Сплюнул Косыгин и, закрываясь от дождя, отпихнул паренька, чтобы взглянуть на причину остановки. – Ну, рядовой Мартынов, если это окажется ерундой, ты у меня без отдыху рыть будешь! - Предупредил он.
Мужчина с усами выхватил фонарь у стоящего рядом солдата и приблизил его, чтобы разглядеть виднеющуюся из-под грязи ровную плиту с неизвестными иероглифами.
Находка показалась куда более важной, чем рытье окопов, поэтому капитан выделил еще несколько человек в помощь Мартынову, чтобы они помогли скорее выкопать клад, как ему показалось.
Спустя полтора часа грязные словно свиньи, вывалившиеся в грязи, троим солдатикам удалось откапать большого размера каменный саркофаг.
Предполагая, что внутри каменного ящика находятся сокровища, Косыгин, шевеля своими густыми усами, ждал его раскрытия с нетерпением, но как оказалось, крышка была неподъемной, что еще больше интриговало вояк и распаляло их воображение.
Дождь к этому времени уже прошел и капитану второй стрелковой дивизии, чтобы узнать, что же находится внутри, пришлось прибегнуть даже к военной технике, иначе открыть гробницу не получалось.
Гранитная крышка долго не поддавалась лому, т.к. зазоров между ней и нижней частью почти не было, но в конечном итоге, пробуксовывающий трехтонный ЗИС-5, зарывающийся колесами в грязь, смог сдвинуть тяжелую плиту, обнажая густую тьму, скрывающуюся под ней.
- А ну-ка, посвети. – Приказал Косыгин старшему сержанту, подкрепляя приказ жестом, и сам заинтригованно наклонился над саркофагом, держа папиросу в зубах.