Елена Амеличева – Знатный казус, или ДРАКОценная моя (страница 34)

— Мы, — поправила ее. — Мы же семья. Это наши общие деньги.

Я обняла Розу. Вот, кажется, и ответ на мои вопросы. Не знала, что делать, в каком направлении двигаться. Зависла, как мушка в цветочном сиропе, ни взлететь, ни крылышком шевельнуть. А теперь все понятно.

Да, я не нужна Сэйндару. Он не может и смотреть на дочь предателя, с шеи которого снял половинку кулона. Но жизнь продолжается. Есть те, кому я нужна. Те, кого я люблю. Ради них и буду просыпаться по утрам.

— Роза, мы возвращаемся домой, — сказала, заглянув в лицо сестры.

Домой. Слово странно заиграло на языке. Полное детских воспоминаний, неясных теней, смеха и грез, уютного тепла ночью под одеялом, сказок на ночь, ветвей, скребущихся в стекло. Мы можем жить в разных местах, но все-таки домом в душе называем то место, где выросли, где нас любили, где дали ощущение семьи и безопасности. По крайней мере, у меня так.

— Ты уверена? — Роза внимательно посмотрела в мое лицо. — А как же Сэйндар? Вы же истинные.

— Как видишь, это не очень-то нам помогло, — пожала плечами, стараясь не замечать, как саднит в сердце. — Его ненависть к демонам сильнее любви к истинной. Я демоница, от этого никуда не деться. Он всегда будет помнить, что такие, как я, убили его родителей. А мой отец предал его, сделав виновником многих смертей. Такое наша любовь, очевидно, не способна победить.

— Но ты хочешь быть с ним?

— Я хочу быть с любимым человеком, — уточнила с печальной улыбкой. — А не тем, что не может принять меня полностью, как есть. Но этому не судьба случиться. Поэтому мы уезжаем домой. Начнем все сначала. Пойдем собираться.

Глава 51

Мокрые щеки

— Не помешаю? — в комнату вошла тетя Фэйт.

— Если не будете уговаривать остаться, — укладывая в сундук платья, ответила ей.

Ничего из нового не возьму. Только то, с чем приехала сюда. Пусть дракон не думает, что хочу нажиться за его счет.

— Не буду, милая, — женщина присела на край кровати. — Потому что уважаю твое право поступать так, как считаешь нужным. Но ты уверена в своем решении?

— Да, — подумав секунду, кивнула. — После возвращения я будто призрак, застрявший между мирами. Так жить нельзя, вы же понимаете?

— Понимаю.

— Мне нужна твердая земля под ногами. Дело, которым могу заниматься, чтобы не изводить себя размышлениями. Обычная жизнь.

— А как же Сэйн?

— Он свой выбор сделал, — захлопнула сундук, щелкнула замком. — Понимаю, он не может быть с демоницей, все понятно. Но и мне можно решить, как жить дальше, так ведь? Поэтому мы с семьей возвращаемся домой.

— Как знаешь, детка, — тетя Фэйт поднялась. — Но я буду скучать по тебе.

Женщина обняла меня — так крепко, и всхлипнула. Вот, она же смогла не возненавидеть меня, хотя из-за демонов потеряла любимого, своему мужа, истинную пару. Почему же в сердце дракона не нашлось прощения для любимой? И разве виновата я в том, кем являюсь? Ведь не обманывала его, потому что сама не была в курсе того, кем являлся мой отец. Но Сэйндар не смог простить. Значит, не так сильна была любовь, о которой говорил. Нашлись вещи, что он ценил сильнее. Я могу лишь одно — уважать его выбор. И жить дальше.

— Двери этого дома всегда открыты для тебя, девочка, — драконица вытерла слезы. — Приезжай в любое время. И если потребуется помощь, не задумываясь, обращайся.

— Спасибо.

— И еще. Позволь дать тебе охрану. Все-таки ведьма осталась на свободе, вдруг ей вздумается попытать удачи с тобой вновь.

— Благодарю, нет необходимости, — я улыбнулась. — Бабушка Стефания написала, что де ля Сентон ловят Хранители. А ко мне приставлен целый штат боевых демонов.

— Ну, и драконы лишними не будут.

— Как пожелаете.

Я позвала слуг, они начали таскать сундуки. Вышла из комнаты, чтобы не видеть этого. Сердце разрывалось. И в глубине души все равно жила надежда, что Сэйндар все-таки появится, отговорит, скажет, что нужна ему, а со всем остальным мы сумеем справиться.

Но дракон не пришел. Он знал, что я уезжаю, но даже не счел нужным попрощаться. Глаза наполнились слезами. Я сглотнула колючий горький ком, вставший в горле. Значит, никаких надежд и не было. Может, он не прогонял меня, потому что знал, что мне некуда идти. Деньги от него я бы не приняла. Нагружать бабушку Стефанию всем своим семейством тоже не стала бы. Так что прогони он меня, пошла бы искать съемное жилье и работу.

Теперь мы обеспечены. И лавка нам вернулась. Все будет хорошо. Когда-нибудь.

— Эффи! — ко мне, стоявшей у кареты, подбежали мальчишки-тройняшки. — Не уезжай, пожалуйста!

Они обхватили меня, прижались, шмыгая носами. Сама не выдержала, расплакалась. Присела на корточки, взъерошила светлые макушки.

— Вы будете приезжать в гости, как только захотите, ладно? — достала платок и вытерла слезинки со щек одного, второму зажала хлюпающий нос и драконенок шумно высморкался.

— Ладно, — с неохотой согласились тройняшки. — Станем навещать тебя и Чуню. Часто!

— Буду только рада, ребята, — голос задрожал.

— Пришел попрощаться, — ко мне подошел Льюис. — Ты точно решила? Может, все же?..

— Прости, — обняла и его. — Ты привози к нам мальчишек, ладно?

— Разгромят вам всю лавку, — он улыбнулся.

— Ничего. И сам приезжай, — покосилась на печальную Розу. — Почаевничаем, расскажешь про успехи в шитье.

— Договорились, — мужчина глянул на окно комнаты брата.

Усмехнулась, отведя глаза. Нет, он не выйдет. Не придет даже попрощаться. Что ж, это только доказывает, что мое решение было правильным.

— Ну, залезайте в кареты, — скомандовала я, когда подошла бабушка Георгина.

Понурые племянницы поплелись к экипажу. Чуня пошел следом. За ним потопали утята. Мама утка с досадой крякнула, но уселась на крышу кареты. Дулься села мне на одно плечо. Феечки искорками метнулись на другое.

— А где же ваш Жужас? — спросила их.

— Он женился на местной фре! — доложила Гвоздичка. — Больше не упоминай при нас его имя, никогда! Этот гад для нас более не существует!

Вот, не только у меня разбито сердце, оказывается. Все пропустила, увлекшись своими страданиями. А жизнь у всех нелегкая. То птичкой вверх, к облакам, то камнем вниз, в грязь лицом. Главное, найти силы встать, отряхнуться и жить дальше. Вроде, и легко. А на деле совсем нет. Но это и называется стойкостью. Как у цветка, который и в смерч гнется, да не ломается. А потом заново все лепесточки отращивает, раскрывается доверчиво солнышку и радуется жизни.

Я села в карету, не став больше смотреть на окна покоев дракона. Наша история закончена. Истинность не залог счастья, как и любовь. Очень многое зависит от обстоятельств. В нашем с Сэйндаром случае любви оказалось недостаточно. Мрачные тайны прошлого грозовыми тучами закрыли солнышко и все закончилось, не успев начаться. Наверное, такова была судьба.

— Милая, прости меня, — бабуля вдруг сжала мою руку, когда выехали за ворота. — Я виновата, не рассказала тебе все сразу, заставила полюбить Тэррару, а он… — ее голос сорвался. — Ты прости дуру старую, если сможешь. Думала, что берегу тебя, а вышло вон как. Прости, деточка!

— Ну что ты, — я пересела к ней на сидение и обняла. — Не виню ни в чем, поверь. Давай лучше ты мне расскажешь историю моих папы и мамы. Все, как было, а про Тэррару просто забудем. Хорошо?

— Все расскажу, Эффи, — она достала платочек и вытерла глаза. — Только не плачь, не рви мне сердце, не выдержит оно твоих слез.

Я плачу? Коснулась щек. И правда, мокрые. Надо же…

Глава 52

Что тут происходит⁈

Месяц спустя

— Кис-кис-кис, — я вышла на улицу с большой кастрюлей в руках. — Кому курочку вареную?

Со всех сторон, задрав хвосты, ко мне поспешили пушистики. Улыбнулась и присела, наполняя миски. Как хорошо, что теперь могу всех прокормить, и не только утром, но и вечером, как сейчас! И семья проблем не знает. Все чудесно, вот только сердце грызет тоска, что ни делай. Не в деньгах счастье, и ни в их количестве, кто бы что ни говорил. Счастье лишь тогда приходит, когда у тебя есть самый родной человек, чтобы разделить это счастье с ним.

За спиной хлопнула калитка. Мои босые ноги приросли в теплой земле. Замерла, прислушиваясь к шагам. Всегда кажется, что оглянусь, а он стоит передо мной, улыбается и протягивает руку.

Резко развернувшись, снова замерла.

Так и было. Он стоял, улыбался и тянул ко мне руку.

— Да чтоб тебя, зачем явился⁈ — рыкнула я, с трудом удержавшись от того, чтобы не запустить в гостя опустевшей, как мое сердце, кастрюлей.

— А чего такая неласковая-то? — Тюринг-младший посмотрел на меня, недовольно хмурясь.

— Иди туда, откуда пришел, по добру — по здорову! — пригрозила. — Или надену тебе на голову вот этот кухонный шлем!

— Я ж с добром пришел, — он с опаской отступил на несколько шагов назад.

— Ты да с добром? — недоверчиво хмыкнула. — Что-то слабо верится!

— А вот зря, — разобиделся парень. — Ты с папой моим говорила насчет склада в конце улицы?

— Да, а что?