Елена Амеличева – Знатный казус, или ДРАКОценная моя (страница 14)

Вот наш цветочек и показал свои шипы. Усмехнулась, попробовав загогулину. А, так это всего лишь яблочный крем с какими-то мудреными добавками. Как ни странно, чувствую вкус тыквенных семечек и кунжута. Значит, можно себя поздравить — дожила до десерта!

— К сожалению, тонкий вкус Делайлы не соседствовал с добрым нравом, — отметил Сэйндар, отложив ложку.

Сестра предпочла промолчать, увянув под его тяжелым взглядом.

— Да и красотой она не отличалась, — добавил Льюис. — В отличие от Эффи.

— Тетя Делайла была злой и вредной, как ведьма! — подытожил один из тройняшек, размазывая десерт по тарелке.

— Это уж точно, — Кирк промокнул губы салфеткой и поднялся, — предлагаю продолжить вечер пением.

— Отличная мысль! — Луиза направилась следом за ним к белому роялю, похожему на огромную птицу из-за поднятой крышки. — Что будем петь? — заняв краешек скамьи, девушка зашелестела нотами.

— Нашу любимую, — Кирк помахал другу, — иди к нам, порадуй невесту!

— Не против? — жених глянул на меня.

— Конечно, — посмотрела ему вслед.

— Эффи не обижать, — велел он тройняшкам и направился к инструменту.

Так красиво идет, будто танцует. Загляденье просто, а не мужчина. Первые аккорды слились с моей улыбкой. Она стала мечтательной, когда по столовой поплыл голос Сэйндара — глубокий, в меру оттененный хрипотцой, сильный и уверенный, как и он сам. Кирк лишь подпевал, и его «вклад» в песню я не замечала, мечтательно глядя на жениха.

До тех пор, пока по моему носу не шлепнуло что-то. Вздрогнув, увидела горошину, упавшую на полупустую тарелку. Перевела взгляд на разбойников, что усиленно делали вид, что наслаждаются дядиным пением. Вот так, значит? Стрельнула глазками по сторонам. Все увлечены домашним концертом. Отлично!

Р-раз, раз, раз — в цель полетели три зернышка кукурузы из большой салатницы. Малышня подпрыгнула, явно не ожидая такой прыти от почти старой тети, которая должна была вести себя как порядочная леди. Мальчишки пошептались. Итогом военного совета стали косточки вишен, полетевшие во врага.

Ха, у меня дома такие же налетчицы имеются! Я ловко уклонилась и запулила в нахалов арбузными семечками, угодив одному прямо по носу — вот так-то! Но радовалась недолго — около уха просвистел огрызок яблока. Грязно играют, сорванцы!

— Дулька, помогай! — шепнула обезьянке, что пряталась за моими распущенными волосами.

Малышка скакнула на стол, цапнула десертную ложечку, как катапульту зарядила ее горошиной и обстрел продолжился.

Война шла с переменным успехом, мимо свистели снаряды, пока не закончилась песня. Аплодисменты прервали нас, заставив сделать вид, что мы не распоясавшееся хулиганье, а приличные леди и драконята. Чинно сидим за столом, наслаждаемся концертом, восхищенно благодарим и воспитанно хлопаем в ладоши.

— Не обижали? — осведомился Сэйндар, подойдя к нам.

— Что ты, милейшие дети, — невинно похлопала глазками в ответ.

— Серьезно? — хмурясь, он посмотрел на племянников. — Мы об одних и тех же мальчишках говорим?

Те изобразили, что они ангелочки и широко улыбнулись. Тот, кому я попала по носу семечком арбуза, старался больше всех.

— Эффи, иди к нам, споем дуэтом, — позвала Луиза.

Судя по ее усмешке, она просто мечтала меня опозорить.

— Не стоит, лучше вас послушаю, так красиво поете! — улыбнулась, извиняясь.

— Нет-нет, иди к нам, не стесняйся, я уверена, мы с тобой непременно споемся!

Я почему-то уверена в обратном.

— Ну давай же, не стесняйся, — Луиза подскочила ко мне. — Всего одну песенку!

Глава 22

Песенка спета

— Я бы лучше осталась слушательницей, — «поломалась» для приличия, завлекая ее в капкан.

— Отказы не принимаются, идем! — уверенная в успехе Луиза схватила меня за руку и потащила к роялю. — Может, саккомпанируешь? — коварно улыбнулась, указав на белоснежный инструмент.

Грязно играешь, драконица.

— Ча-чи-чи! — укоризненно зацокала Дульсинея, качая головой.

— Луиза, хватит, — оборвал сестру Сэйндар, подойдя к нам.

— Ах, прости, ты же не умеешь, я не подумала, — девушка прикинулась смущенной. — Прости, Эффи.

— Немного умею, — возразила, пряча улыбку. — Всего несколько уроков, конечно, брала, но попытаюсь все-таки изобразить что-то приличное.

Сев на скамью, выбрала песенку. Дулька скакнула на подставку с нотами. Мои пальцы замерли над клавишами. А потом по комнате потекла музыка. Нежная, как мягкая щечка младенца, игривая, как искорки, что сыплются с бенгальского огня, кокетливая, будто девушка на выданье.

Все притихли, и я начала петь. Слова знала наизусть, они легко срывались с губ, мягким сопрано наполняя столовую. Мой дракон встал рядом и наши голоса слились, на удивление слаженно выводя рулады.

Дулься старательно перевернула лист нот, когда я кивнула ей. Краем глаза успела заметить, как недовольно сморщила нос драконица. Хотела унизить деревенщину, которая не знает, с какой стороны к роялю подойти, а оказалась унижена сама. Так бывает, когда роешь другому яму.

Улыбаясь друг другу, мы с женихом допели песню. Дрожащие пальцы замерли на клавишах, все еще готовых рождать волшебство.

— У тебя изумительный голос, — похвалил Сэйндар.

Аплодисменты заглушили мой ответ. А потом Дулька вскочила на рояль и с важным видом раскланялась, сорвав овации.

— Вот так всегда, — со смешком отметила я, встав. — Стараешься ты, а награду получает кто-то другой!

— Моя награда со мной, — мурлыкнул дракон, осторожно прижав меня к себе.

— А говорил, что дамский угодник у вас Льюис, — попеняла ему.

— Наверстываю упущенное, экстерном! — его глаза полыхнули, заставив мое сердце ухнуть в пятки, в гости к башмачкам.

Вечер продолжился — разговорами, танцами, шутками. В конце все отправились гулять в сад. Оставив Сэйндара обсуждать дела с Кирком, я решила проведать моих феечек.

Сад, подсвеченный магическими огнями и светом луны, дышал ночной прохладой и благоухал, как парфюмерная лавка. Гвоздичка и Ромашка уже обзавелись новыми подружками из местных цветочных фей и вовсю обсуждали с ними сплетни, сидя на розах и болтая ножками. Разобиженный Жужас, про которого все забыли, сидел на бортике фонтанчика и сурово шевелил усами, поглядывая на предательниц.

Но его неприятности не шли ни в какое сравнение с теми проблемами, которые отыскал на свою пушистость неугомонный Чуня. О них мне наябедничала Дулька. Вернее, сначала я ничего не поняла, когда обезьянка прискакала из глубины сада и начала свое «чи-ча-чи», размахивая лапками. Одно было ясно — что-то стряслось.

— Идем, покажешь, — поспешив за ней, увидела роскошный дуб, раскинувший ветви, тяжело нависающие над землей, во все стороны.

Долго им любоваться не пришлось, ведь на одном из сучков обнаружился енот — дрожащий от страха, рядом птичье гнездо с возмущенно орущей сорокой, а внизу — свора лающих собак и тройняшки.

Сама виновата. Надо было сообразить, что Чуня, оставленный без присмотра даже на пару коротких минуток, непременно отыщет, во что влипнуть. Переплюнуть его могу только я — девушка, что вышла из дома за ленточками для букетиков, а вернуться умудрилась уже невестой герцога-дракона. Думаю, этот рекорд енотик долгое время не побьет. Усмехнулась. Но стараться будет изо всех пушистых сил, непременно!

— Вы что делаете, мальчики? — строго спросила, подойдя к дубу. — Не стыдно издеваться над бедным зверьком? Вы же лорды, должны защищать тех, кто маленький!

— Мы просто посмотреть хотели, — пробубнил один из пристыженных тройняшек.

— Что посмотреть?

— Как устроен говорящий енот. Мы таких не видели никогда. Он ваш, да?

— Он ничей, свой собственный, ясно? Прогоните собак. Быстро!

— Фу! — выдохнул драконенок, и псы притихли. — Енота трогать нельзя, ясно?

Собаки обиженно потрусили к дому.

— Спасибо, мальчики, — улыбнулась им и посмотрела на Чуню. — Слезай, малыш, никто тебя не обидит.

— Правда-правда? — он с опаской глянул вслед убежавшим псам и, кряхтя, начал спускаться.

Скорее пушистая тушка шлепнулась у моих ног и тут же спряталась за меня — на всякий кусачий случай.

— Леди Эффи, — тройняшки уставились в мое лицо, — а можно нам дружить с вашим енотом?

— Это вы у него спрашивайте. Он сам решит, хочет ли стать вашим другом.

— У нас много вкусняшек, — мальчишки тут же вывернули карманы, и на траву посыпались сласти — весомый аргумент, должна признать.