Елена Амеличева – Зло выходит замуж, или Мама для исчадий ада (страница 23)

— И какой же?

— Первозданный огонь.

— Тот, что в храме в Красных горах? — удивленно посмотрела на мужчину.

Про этот огонь знали все демоны. По легенде прародитель вида пришел через него в наш мир из своего, расколов самую высокую гору надвое. Первородное пламя окрасило скалы в алый цвет, которое не тускнело со временем. Огонь не гас и не обжигал. Говорили, что если прошептать желание около него, оно непременно сбудется. Но это было проблематично — жрецы ревностно охраняли святыню, никого к ней не подпуская.

— Если произнести брачные обеты около пламени, брак считается законным, — пояснил Риар.

— Впервые слышу, — покачала головой, наблюдая за мотыльком, что уселся на розу, трепеща коричневыми крылышками.

— Об этой уловке мало кто знает, — де Дарк кивнул. — Так женились первые демоны. Потом упоминания об этом вымарали из всех источников, чтобы ни у кого не было искушения ослушаться императора. Но в Своде законов в храме Первородного огня остался первый экземпляр, на него рука ни у кого не поднялась, все же святыня, писанная лично первым Владыкой.

То есть, способ жениться на этой ледышке Хейли у него имелся, хотя в глубине души я все-таки надеялась, что его не было.

— Зачем тогда ты так себя вел со мной? — тихо спросила с горечью.

— Потому что полюбил, — донеслось в ответ, ошарашив прямотой.

Счастье взорвалось в груди обжигающей вспышкой под аккомпанемент бешено ей аплодирующего сердца. А следом накатила жгучая обида.

— Но жениться хотел все равно на ней, — прошептала едва слышно.

Вспомнила слова отца — о том, что он жалел о браке с моей матерью, ведьмой. От него отвернулись все — родственники, друзья, деловые партнеры, сделав папу изгоем. Все это привело к тому, что любовь превратилась в бремя, за которое он заплатил непомерную цену.

С трудом сдержав слезы, посмотрела на мотылька. Счастье столь же эфемерно, как это маленькое насекомое. И столь же хрупко.

— Какую же роль ты отводил мне? — вскинула взгляд на де Дарка. — Хотел осчастливить ролью содержанки? — усмехнулась язвительно. — Ведь на что еще рассчитывать полукровке, верно?

— Ты так низко себя ценишь? — пламя его глаз ощетинилось кинжалами.

— Я? — задохнулась от обиды, отступив назад и сжав кулаки. — Ты хочешь жениться на другой, а мне признаешься в любви! Что тут думать?!

— Для начала надо хотя бы думать, а не домысливать за других, — едко добавил демон. — Согласись, слова похожи. Но разница огромна.

На его щеках заходили желваки. А у меня зачесались руки — так хотелось отвесить оплеуху этому высокомерному нахалу! Мотылек сорвался с цветка и заметался над шаром из куста роз, словно не знал, в какую сторону податься, чтобы спастись.

— Не надо считать меня бессовестным монстром, Фабиана, — Риар вдруг резко притянул к себе. — Я планировал жениться на Хейли, верно. Но это было до встречи с тобой. Теперь мои планы изменились. Необходимо лишь создать видимость моего намерения стать ее супругом, чтобы Сиардар поверил и доверился будущему зятю.

— Отпусти! — принялась отвоевывать свободу, но это было заведомо проигрышное мероприятие.

— Не отпущу, и не мечтай! — рыкнул властно, вжав в себя. — Ты замерзла, чувствую. Срочно нужен согревающий поцелуй!

Его губы потянулись к моим, и я против воли замерла, лаская их взглядом. Противиться было столь же сложно, сколь невозможным казалось разорвать сильные объятия сковавшего меня искушения.

Деликатное покашливание прервало нас. Я покосилась в сторону и увидела сонную мачеху в чепце и ночном одеянии, что выглядывало из-под наспех накинутого халата.

— Слишком подлым будет напугать ее, чтобы упала в обморок? — со смешком шепнул мне на ушко Риар.

— Даже не думай, искуситель! — фыркнула в ответ и, пользуясь тем, что объятия ослабли, выскользнула из них.

— Я искуситель? — он напоследок коснулся моей ладони щекочущим прикосновением. — Кто бы говорил!

Виновато улыбнувшись Аделаиде, я прошла в дом. Поговорили, называется. Ничего не изменилось. А вопросов стало только больше. Этот демон просто невозможен!!!

Глава 33 Доброе утро!

— Милая, что между вами с герцогом де Дарком? — спросила мачеха, когда мы вошли в мою спальню.

— Не знаю, — со вздохом сказала устало, сев на кровать. — Правда. Он ставит меня в тупик.

— Но то, что мы видели в день помолвки, — ее щеки порозовели от смущения. — Когда ты была в его объятиях почти, э-э, обнаженной. Это было довольно однозначно. Он склонял тебя к… — помедлив, она все же договорила, — той близости, что допустима только между супругами?

— Нет! — я тоже покраснела. — Это получилось спонтанно. Был порыв… Нас словно толкнуло друг к другу. Понимаешь?

— Понимаю, — Аделаида села рядом. — Я знаю, ты молода, твоя кровь кипит, но не принимай решений, которые могут стоить тебе всей последующей жизни, столь скоропалительно и под влиянием ежесекундных эмоций, хорошо? — сжала мою руку. —  Честь потерять дело пары минут, а восстанавливать свою репутацию придется всю жизнь.

— Да, я знаю, — пробормотала, глядя в пол.

— А это ведь скажется и на Мирене, и на Лили, и на всех ваших детях. Помни это, пожалуйста. Не наделай глупостей, о которых придется сожалеть всю жизнь. Не подведи меня, обещаешь?

— Да, Аделаида, — твердо кивнула, глянув в ее лицо. — Обещаю. Спасибо тебе большое. За все, — в горле задрожали слезы. — Ты вырастила меня как свою дочь. А я пренебрегала общением с тобой. Принимала твое отношение как данность, — меня затопила признательность. — Прости, пожалуйста. Очень стыдно, что лишь сейчас рассмотрела твою прекрасную душу и бесконечно доброе сердце.

— Спасибо, милая, — она растроганно захлопала ресничками, на которых задрожали слезинки. — Для меня ты такая же родная, как и Мирена с Лили. Вы мои три голубки.

Мы обнялись, хлюпая носами.

— А теперь оставлю тебя, детка, — мачеха встала. — Ложись. Постарайся выспаться. Ведь завтра, можешь быть уверена, Лили поднимет тебя с самого утра, это уж точно.

— Спокойной ночи, Аделаида.

— Спокойной ночи, дочка.

Утро началось с того, что по мне нетерпеливо прыгала Лили. Пророчество мачехи сбылось, тыкая острыми коленками в мой живот.

— Маленькая врединка, — простонала я, открыв глаза, — ты уже проснулась?

— Конечно! — заверила она. — И ты вставай, засоня, надо лететь к Весне и моему ящеру!

Кто бы сомневался. Я потянулась всласть, всем телом, и прикрыла глаза, позволяя себе понежиться еще чуть-чуть, прежде чем встать.

— Подъем! — но юная генеральша была против, снова начав скакать по мне бешеным слоненком.

— Будешь так продолжать, поломаешь мне что-нибудь, тогда придется отменить все полеты, — попеняла ей.

— Даже не думай! — глаза сестренки округлились от ужаса. — Ну, раз прыгать нельзя, тогда защекочу!

Она стянула с меня одеяло и принялась за дело. Пришлось срочно покидать теплую уютную постельку, спасаясь бегством. Под чутким руководством Лили я наскоро привела себя в порядок.

— Что за шох-ворох с утреца? — зевающий Злючка-Колючка выполз из-за шторы, весь взъерошенный и сонный.

— А это мы на подвиги собираемся, — причесываясь, ответила ему. — Доброе утро!

— Утро добрым не бывает, — пробурчал фамильяр.

— Как и ты в это время суток, — усмехнувшись, закрепила выбившиеся пряди невидимками и открыла шкатулку, чтобы выбрать серьги. — А не надо было до утра летать неизвестно где.

— Надо! Я ж летучий мышь! — выпятил пузико и ехидно вернул колкость, — кто бы говорил о ночных прогулках. Сама-то что делала в саду, помнишь?

— Ничего особенного, — пробормотала, гремя украшениями и чувствуя, как кончики ушей предательски горят, сдавая меня с потрохами.

— Особенного не случилось только благодаря тому, что кое-кто умный и бдительный предупредил Аделаиду, которая поспешила на помощь, — малыш встал рядом и, глядя в зеркало, начал приглаживать шерстку.

— Так ты еще и ябеда? — я прищурилась. — Вот все русалкам твоим расскажу.

— Тогда папеньке твоему нажалуюсь! — заявила бессовестная зверушка. — Кстати, ты амулет заряжала, ведьма?

— Нет, — виновато призналась, цапнув серьги с жемчугом.

— Да кто бы сомневался! — Злючка закатил глазки. — Филонишь, ай-яй-яй!

— Ты вспомни, какие были последние дни, — возмутилась в ответ. — Не до амулетов!

— Это все отговорки, — он тяжело вздохнул. — Охо-хо-нюшки,  за что мне такая нерадивая подопечная попалась? Вот точно русалки сглазили, не иначе! — плюхнулся на попку, с укором глядя на меня.

— Ну мы идем уже или как? — заканючила Лили, наворачивая по комнате круги.

— Идем, идем, — я бросила последний взгляд на свое отражение и, после того, как на мое плечо вспорхнул фамильяр, распахнула дверь.