Елена Амеличева – Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?! (страница 20)
Придется разбираться.
Встала, тяжело вздохнув, подошла к окну и замерла, утонув во всполохах, что бушевали в ущелье. Прямо-таки северное сияние, надо же! Когда-то читала о нем в книге, которую приносил мне жених Глен. Плавно перетекая друг в друга, потеки мертвенного света окутывали мужскую фигуру. Я узнала его – это был Леонард. Похожий на водяного из-за того, что свечение перекрашивало его белые волосы в зеленый, он вскинул руки вверх.
Кончики пальцев словно удлинились и растеклись в разные стороны юркими, упругими щупальцами. Тьма ущелья начала обвивать их, впитываться в эти уродливые отростки и непрекращающейся пульсацией поползла в тело некроманта. Тот изогнулся и зарычал. Его рык эхом отразился от стен ущелья, полетел вверх, ударил по моим ушам – неожиданно сильно, будто в отместку за то, что подсматривала.
Что-то горячее прожгло бедро, словно в карман запрыгнула дурная раскаленная головешка из печки. Хмурясь, пошарила в кармане и достала оттуда монетку. Ту самую, что отняла у сороки. Денежка сияла изнутри и была такой горячей, что ее хотелось перекидывать с руки на руку, как только что испеченную в кожуре картофелину.
Я положила сорочий трофей на подоконник и тут же заметила, что сияние внизу начало стухать. Непонятная энергия больше не бежала по щупальцам к телу Леонарда. Скорее уж наоборот, она будто утекала из него, истекая по отросткам и наполняя ущелье, у которого и была отнята.
На миг показалось, что в сиянии мечутся какие-то фигуры. Искаженные, словно я смотрела на них сквозь выпуклую слезу, застлавшую глаз, они вздымали вверх поломанные руки, кривлялись, таяли, растекаясь свечными огарками и опять восставали, распахивая рот в беззвучном крике. Он что, питается страданиями призраков через мощь ущелья, осенило меня.
Некромант вновь зарычал – но на сей раз глухо, раздраженно. Мигом сбросив с пальцев высыхающие на глазах плети, резко развернулся и уставился в мое лицо. Его черная фигура слилась с тьмой, что окутала расщелину. Череп протаял зловещей зеленью, погасив очертания плоти. Взгляд просиял такой ненавистью, что я отшатнулась, подавившись собственным дыханием.
Внутри взорвался ледяной ком ужаса, окатив все колкими, острыми и режущими душу льдинками. Дыхание перехватило, сердце же застучало так, словно вознамерилось сбежать подальше от того, кто творил беспредел в ущелье. Как можно дальше, чтобы никогда больше не видеть это чудовище!
Когда я набралась смелости снова посмотреть в окно, внизу уже никого не было. Ощущение такое, что мне все это приснилось. Но не спала ведь.
Вздрогнув от стука в дверь, уронила расческу. Та угодила рукоятью прямиком по самому маленькому и беззащитному пальцу на ноге – мизинчику. Зашипев от боли, допрыгала до двери и, как умная девочка, осведомилась:
- Кто там?
Вовсе не хотелось бы ночью впустить в спальню Леонарда. Хотя и Захарии в такое время суток тут делать нечего. Но дракону я доверяю. Он не причинит мне вреда, в этом уверена.
- Это я, Виктория, - глухо раздалось из коридора.
Рука потянулась к засову и зависла на половине пути. А вдруг это Леонард снова делает вид, что он – это брат? Той ночью, когда имела несчастье познакомиться с некромантом, именно так и было.
По телу прошел неприятный озноб, стоило вспомнить, как «смывалась» черная краска с его волос, проявляя белые пряди с легким лунным оттенком перламутра. И как менялись, искажаясь, черты лица, возвращая ему истинную внешность.
- Точно ты? – осведомилась бдительно, приоткрыв дверь.
- Точно, - кивнул, улыбнувшись так, что сердце распустилось ярким цветком с дрожащими на нем крутобокими капельками росы.
- Что-то стряслось?
- Хотел кое-что сказать.
Хм. Хочет признаться в чем-то? А глаза-то как сияют! Сердце забилось в несколько раз быстрее. В чем же? Неужели?..
Глава 33 Срррамотааа!
Безропотно пропустила Захарию в спальню, хоть и ночь была на дворе, а он мужчина, а я одинокая беззащитная девушка. Но, справедливости ради должна отметить, не такая уж и беззащитная. Могу вооружиться тяжелым предметом и дальнейший исход самообороны будет зависеть от того, что именно по велению затейницы-судьбы окажется в моей хрупкой женской ручке.
Захария, думаю, помнит день нашей встречи, когда ему несладко пришлось от тех люлей, что были мной отвешены за неуместную шутку. Наверное, еще тогда он понял, что я – серьезная девушка, а не легкомысленная вертихвостка, к которой можно ночью заявиться с какой-нибудь фривольной целью. Ведь понял же?
- Тори, я должен кое-что сказать, - начал дракон, развеяв мои бурной рекой бегущие мысли.
А ведь сна ни в одном глазу, отметила мимолетно. Это не дракон, а пробудин какой-то!
- Тсс, - приложила палец к его губам.
- Что?
- Бука спит, - указала взглядом на «попугу», что сидел на жердочке, стоявшей на прикроватной тумбочке.
Птахель зашевелился, словно почувствовал, что говорят о нем, поменял лапку, подогнув под себя другую и, спрятав клюв под крыло, продолжил спать, о чем-то волнительно вздыхая и время от времени тихо щебеча. И как он не падает, интересно? Балансирует во сне, как балерина, на одной ноге, пока другая отдыхает. Хотя это сейчас не имеет ровным счетом никакого значения. Взаимоотношения попугая с равновесием лучше оставить для раздумий в другое время. Нынче есть кое-что поинтереснее.
На самом деле я схитрила – призналась сама себе. Знала ведь, что «попугу» не разбудить и боем поварешки в кастрюлю. Даже если Барса зарычит ему прямо в ухо, пернатый нахаленок лишь поглубже голову под собственное крыло засунет. Как и многие мужчины, ара всегда спал беспробудным сном.
Так что я не беспокоилась за сон Буки. Просто хотела прикоснуться к Захарии – ради проверки теплокровности, скажем так. Помню, что брат его был как кусок льда. В то время как мой дракон всегда грел мягким, заботливым огнем.
Хотя, если честно, коснуться мужчины хотелось не только ради того, чтобы удостовериться в том, что это не некромант под личиной. Меня тянуло к нему, чего уж скрывать. Сильный, мощный, добрый и справедливый – как можно оставаться равнодушной к такому? А если учесть еще и то, что он красив суровой, по-настоящему мужской красотой, то у бедной домоуправительницы не было никаких шансов в него не влюбиться. Совсем никаких…
- Тогда не будем будить его, - Захария усмехнулся, посмотрев на попугая. – Пусть выспится как следует. Качественный сон- это ведь так важно. И для здоровья, и для… всего остального. Без него никак. Совсем плохо, когда не спится.
- Так что ты хотел сказать? – осторожно вернула его к теме разговора, чтобы не получить лекцию на час о циклах бодрствования и сна.
Смело спросила, и тут же трусливо замерла. Может, стоило выслушать лекцию. Это было бы как минимум забавно.
- Я… - он нервно сглотнул. – Я поставил драконью магическую защиту на все помещения, где находятся важные мне люди. На детские, кухню, на свою спальню и на твою тоже. Не ругайся, хорошо?
- Что ты сделал? – растерянно нахмурилась.
Совсем не эти слова ожидала услышать. Наивная дурочка.
- Ты против? – мужчина понял реакцию по-своему и тоже свел брови к переносице. - Это нужно, чтобы Леонард не имел доступа в эти помещения и… - попытался поймать мой взгляд. – Надо было спросить сначала, да?
- Нет. То есть, да. – Я, кажется, совсем запуталась.
- Виктория?
Заставила себя посмотреть в его лицо. Кое-кто сломал дракону мозг. И свой заодно. Да уж, это я умею. В совершенстве.
- Что не так? – Захария выглядел взволнованным и озадаченным. – Тори? – позвал едва слышно, а потом…
Я не поняла, как, но оказалась в его руках – сильных, обжигающих, нежных и заботливых. Глаза дракона распахнулись, полыхнув белоснежными молниями, что ослепили меня.
Мысли из головы мигом вылетели, как птички из приоткрытой клетки. Руки взмыли вверх, проскользив по тяжело вздымающейся груди Захарии. Я обхватила его за шею, прильнула, вжалась в твердого, будто каменного, дракона.
Мужские губы накрыли мой рот, осторожно, но требовательно. Рваный стон сорвался с них, взбудоражив меня до донышка. Я отдалась поцелую, едва ли не мурлыкая. Каждое мгновение приносило удовольствие. Как и дрожь мужского тела, слитого со мной в едином мгновении.
Я напрочь позабыла про то, что сейчас ночь, он – мужчина в спальне незамужней девушки. Этот поцелуй запретен. Но потому и столь сладок!
Когда губам вдруг стало холодно, распахнула глаза, некстати вспомнив о Леонарде. Но все было проще – смущенный дракон тоже вспомнил - о правилах приличия. Так не вовремя!
- Прости, Виктория, я… - он прерывисто втянул воздух носом, сжав зубы. – Я не должен был. – Пробормотал и пушечным ядром вылетел из комнаты.
Теперь моя очередь выглядеть растерянной, да?
- Ай-яй-яй, - донеслось от кровати.
Я посмотрела на Буку, что проснулся совсем не вовремя.
- Стррррасти! – прокомментировал птахель, приоткрыв глаз. – Рррразвррррат! Срррррамота!
- На суп пойдешь! – пригрозила ему со смешком и, упав в постель, с головой накрылась одеялом.
Рот горел. Щеки тоже. Мысли перепутались.
Зато сна не было ни в одном глазу!
Ох уж мне эти драконы…
Глава 34 Новости
Следующим утром я безбожно проспала. Солнце уже вовсю прожигало плотно задернутые шторы, пытаясь разбудить меня вкупе с моей совестью. Но последняя все еще спала беспробудным сном, ведь ночью нам с ней снились такие сны, что… Ну, в общем и целом, такие порядочным девушкам видеть не положено. Так что совесть, очевидно, упала в обморок или взяла выходной.