Елена Амеличева – Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?! (страница 19)

- Так это уж как повезет, - махнула мясистой рукой. - То туда, то сюда. Нам не привыкать по лесам, да по долам мотаться.

- Стало быть, нет у вас цели где-то осесть?

- А вам-то что за дело? – она напряглась.

- Переживаю за Александра и Нюсю, - призналась честно.

- Вот не пойму я вас, - Сидорина удивленно глянула на меня. – Сдались они вам, эти прохвосты желторотые. Чужие ведь. Почто ребятня вам? Вцепились мертвой хваткой, будто ваши родные они. Не пойму вас, леди, чуднАя вы какая-то. Вродь разумная девка, вон, при драконе-то как хорошо устроились, под бочок его надежный прилегли, вовремя подсуетились. А он с рук у вас есть готов, сделает все, что прикажете, сразу видать. Но вот почто дети чужие вам сдались, ну никак в толк взять не могу!

И не поймешь, хотелось ответить ей. Никогда не поймешь, жадное, хабалистое отродье, куда тебе! Я сдержала свой язык, что самой резал рот, словно острая бритва, и сухо ответила:

- Просто беспокоюсь, что детям не стоит жить как перекати-поле, им стабильность требуется, дом, условия.

Любовь и забота. А не мачеха, что готова поедом есть за малейшую провинность или за то, что работают не наравне со взрослыми. Да попрекающая каждый день заплесневелой краюхой горького хлеба.

- Ну, так хочете, оставьте себе их, - вдруг обронила Сидорина. – Мне-то негодники обуза сплошная, а вам вынравились, гляжу, они. Хочется в мамку поиграться, так на здоровьечко, мешать не буду, играйтеся, как с щенятами. Надоедят, так прогоните.

- Согласна, - торопливо заявила я, опасаясь, что эта мерзавка передумает.

- Нянчитесь, сколько вздумается, - щедро разрешила она. – У каждого ведь свои таракахи в мозгЕ. Ваши от такие, видать. Мне, что ль, судить? Забирайте щенков этих.

Так просто? Я готова была выдохнуть облегченно, но тут же услышала:

- Однако будут условия, ледь.

Глава 31 Договор

Кто бы сомневался! Выругалась мысленно на себя, что раньше времени обрадовалась. Мерзопакостница эта своего не упустит, и так ясно, что денег сейчас затребует. Я напряглась, всматриваясь в алчно блестящие глаза явно довольной собой гадины, и уточнила:

- Сколько вы хотите?

Саму тут же передернуло. Ведь не корову покупаю, а детей. Хотя, скорее она их продает. А мне остается только одно – согласиться на все условия. Не торговаться же, когда на кону две детские жизни стоят! Александр и Нюся – беззащитные малыши, угодившие в лапы редкостной заразы, что по недоразумению оказалась их родной теткой. Если останутся с ней, счастливой судьбы им не видать. Уморит, сломает, уничтожит их, наживется на племянниках, а потом и не вспомнит, как сгинут они.

- Так это… - Сидорина поерзала и выдохнула сумму, явно взятую с небес.

Все внутри заледенело. Такую мне точно достать было неоткуда. Лет пять пришлось бы работать на Захарию, чтобы скопить. Так и то, не тратя ни монеты.

- Что, много? – мерзавка довольно захихикала, увидев, как вытянулось мое лицо. – Ну, а как вы хотели? Их же двое. Да еще и мальчик с девочкой. Полный комплект. – Начала объяснять, будто скот расхваливая на базаре. - Умненькие, воспитанные, если грамотно взяться, да к дельцу-то с умом подойти, то много бабла можно срубить с них.

И как земля ее такую носит? Или потому и носит, что в себя принимать не хочет – как любит шутить мой батюшка. Я стиснула зубы, чтобы не высказать все, что думаю о проклятой бабе, прямо в ее наглую рожу. По-другому и не выразишься, к ней нормальные слова не подходят. Есть такие люди, будящие в тебе самое плохое, словно осадок едкий со дна души поднимающие, где скопились все обиды, переживания и разочарования, вкупе с подавленным гневом. Прямо талант у них особенный.

- Особенно с Нюськи, - соловьем продолжала заливаться она. - Как в пору войдет наша деваха, округлится в нужных-то местах, так вообще на вес золота будет. За такую кралю многие дома развлечений отвалят по сундуку денег, не скупясь!

Меня затошнило. Вот какую судьбу эта дрянь бессовестная детям уготовила! Все еще хуже, чем думалось раньше. Мысли лихорадочно забегали. Что же делать? Я их с ней не отпущу, по-любому не отпущу! В погребе закрою мразь вместе с муженьком ее, но Александра и Нюсю в руки этих торговцев детьми не отдам!!!

- Есть такие дома, знаете, ледь, - по секрету поделилась Сидорина, - куда за подвыпертами всякими богатеи ходют. Туда совсем девчонок берут. А такую, как Нюська, цветочек нежный, с руками оторвут. – Она ухмыльнулась. - Так что плати, сколько сказано, ледь, ни на монету цену не сбавлю, так и знай! Или же…

- Никакого «или» не будет! – громкий рык заставил нас обеих вздрогнуть.

- Захария! – радостно выдохнула я, увидев вошедшего в кабинет дракона.

- Ты возьмешь вот эти деньги, - он прошагал к столу, достал из ящика кошель и швырнул им в Сидорину, что сидела ни жива, ни мертва, напоминая окаменевшую статую, которая разве что ресницами белесыми хлопала. – И исчезнешь с глаз моих, подписав документы о передаче опеки и всех прав на детей в пользу Виктории! Поняла?

Женщина прижала к груди деньги и что-то жалобно проблеяла в ответ, не сводя глаз, наполненных ужасом, с хозяина замка. И надо отметить, мне это было весьма приятно. Только что она сидела напротив и с удовольствием мучила «ледь», над которой почувствовала полную власть, чем и не преминула воспользоваться. Надоело, видимо, пресмыкаться перед богатеями, почуяла свою силу и решила отыграться – пусть и мимолетно, но все покусать кого-то в свою очередь. А теперь тряслась, как лист на ветру в ураган, подобострастно глядя на Захарию.

- Позволишь, Виктория? – он посмотрел на меня.

- Конечно, - я встала, уступив ему место за столом.

Мужчина взял лист бумаги, положил перед собой. Немного помедлил, собираясь с мыслями, затем окунул перо в чернильницу, и острый кончик быстро заскользил, выводя слова договора. Такие простые, но меняющие, даже спасающие целые жизни - две маленькие жизни. А может, даже и четыре, кто знает.

- Готово, - посыпав его песочком, дракон подул на документ и протянул мне. – Изучи, пожалуйста. Если все устраивает, подпиши.

Я взяла судьбоносный лист. Строчки запрыгали перед моими глазами, что наполнились слезами. Поняла только одно – теперь мы с Захарией опекуны Александра и Нюсеньки. Навсегда! Дети отныне в безопасности!

Никакая злая и бессердечная тетка, готовая продать их на потребу бессовестным богачам, больше над ними не властна. Как и дурной дед, что так мечтал о наследнике, что жен одну за другой в могилу сводил бесконечными родами, а перед родными внуками, детьми единственного сына, что остались сиротами, двери дома наглухо захлопнул перед самым носом.

Я оставила подпись и дрожащими руками вернула бумагу дракону. Тот положил ее перед Сидориной и встал за спиной женщины. Объяснил суть документа и велел, сунув ей перо:

- Ставь крестик, живо.

Она неловко взяла перо из его пальцев. Рука замерла над листом. Видимо, жадность мешала, нашептывая на ухо, что можно и продешевить.

- Или же возвращай кошель, - с усмешкой добавил дракон, прекрасно понимая, где находится рычаг давления на эту мерзавку.

Женщина тут же заскрипела острым кончиком по договору, старательно выводя подпись всех, кто не умеет читать - крестик.

- А теперь – пошла вон, тварь! – рыкнул мужчина, и гадину как ветром сдуло.

Подскочив, она метнулась к двери ошалевшим колобком, тщательно прижимая к груди кошель с монетами. Через мгновение лишь сквозняк прогулялся по кабинету, словно тоже торопился не оставить и следа от смрада Сидорины в помещении.

- Спасибо! – выдохнула я, с восхищением глядя на спасителя – и моего, и деток.

- Пожалуйста, - улыбнулся тепло. – Но в следующий раз, если потребуется помощь, зови, не стесняйся, хорошо? Я всегда помогу, Тори, - глаза просияли нежностью. – Во всем. Договорились?

- Да, - кивнула ему, тоже улыбаясь, – договорились!

Глава 32 Кто там?

К концу непростого дня я так устала, что едва доползла до двери в свою спальню.

- Ты тоже без сил? – спросила у маленького таракашки, что сидел у косяка, уныло развесив усики.

Тот промолчал, естественно. Но сил убегать у него не имелось. Значит, мы были примерно на равных. Улыбнувшись, не стала его трогать. Все ж таки каждая букарашка хочет жить, хоть человек, хоть таракан.

- Пррриехали, - констатировал Бука, прибывший в опочивальню, как король, «с доставкой» на моем плече.

Я прошла в комнату, честно наплевала на ванну и села расчесывать волосы, хрюкнув себе под нос – с намеком на то, что знаю, как называется особа, что ложится спать немытой.

- Попуга отпрррравляется бай-бай, - сообщил ара и оседлал свою жердочку на прикроватной тумбочке.

Через секунду он поджал под себя одну лапку, и раздалось тихое пощелкивание клювом – как всегда, когда мой хулиган спал. Видимо, ему снились вкусные орешки. Усмехнулась, глядя на него. Вот кто больше всех устал за день, сразу видно. Конечно, столько дел! И похулиганить надо успеть, и вкусняшек у всех выморщить, и над малышом Казимиром полетать под восторженное сияние глазенок и крики «Хочу птииицкуууу!». Умаешься, еще бы.

Я отложила щетку. Глаза слипались, поэтому сначала подумала, что зеленоватое свечение на потолке – плод воображения, тоже уставшего за день. Поморгала, потрясла головой, прогоняя дрему, такую сладкую, что в ней хотелось утонуть, как маленькой мушке в варенье, с головой окунувшись в сладкую смерть. Но разводы цвета размазанных водорослей никуда не делись.