Елена Амеличева – Срочно замуж! или Демон в шоке (страница 10)
Я не знала, влюбилась ли. Знала только, что три слова - одно, короткое, хриплое - упали в грудь и застряли там, как заноза.
Маленькая. Острая. Горячая.
- Вивьен, ты дура, - повторила я.
Перевернулась на бок, подтянула колени к груди. Шустрик и Пухлик уже спали, свернувшись шариками на соседней подушке. Шустрик тихо посапывал, Пухлик подергивал крылом - снилось что-то, наверное, очень вкусное. Я завидовала им. Их миру, где нет демонов с глазами-безднами, нет долгов, нет отца, который проигрывает фамильные земли, нет кулона, который пульсирует в такт чужому сердцу. Только еда, сон и крошечные шалости.
Я закрыла глаза. И перед внутренним взором снова встал он. Черные волосы, распущенные по плечам. Черная рубашка, открывающая ключицы. Искры в глубине зрачков.
«Редко кому удается меня удивить».
Голос. Низкий, тягучий, с хрипотцой.
«Красивый».
«Спокойной ночи, мадемуазель Луувиль».
Я проваливалась в сон медленно, как в холодную воду. Сначала перестали болеть ноги, уставшие за день в новых туфлях. Потом утихли мысли. Потом исчез запах полыни. Осталось только тепло.
Кулон на груди пульсировал ровно, спокойно, как второе сердце. Я прижала его ладонью и провалилась в темноту.
ГЛАВА 12 Утро
- Вивьен.
Голос. Знакомый. Родной.
- Вивьен, проснись.
Я открыла глаза. Надо мной склонилась мама.
Совсем молодая, какой я ее почти не помнила. Темные волосы рассыпались по плечам, на груди сиял кулон — тот самый, который сейчас лежал на моей.
- Мама? - выдохнула я.
Она улыбнулась.
- Ты нашла его, - сказала тихо. - Знала, что найдешь.
- Кого?
- Не кого. Что. - Коснулась моего кулона кончиками пальцев. - Себя. Свою силу. Свой путь.
- Я не понимаю.
- Поймешь. - Наклонилась и поцеловала меня в лоб. - Ты сильнее, чем думаешь, доченька. Сильнее, чем я. Сильнее, чем все они.
- Кто они?
- Те, кто охотится.
Она начала таять. Края фигуры размывались, голос становился тише, дальше.
- Мама! Не уходи! Я еще не спросила! Я не знаю! Я ничего не знаю!
- Ты знаешь главное, - шепнула она. - Ты умеешь любить. Это единственное оружие, против которого у тьмы нет защиты.
- Мама…
- Береги кулон. И береги сердце. Свое. И его.
- ЧЬЕ?
Но она уже исчезла. Только запах остался. Не полынь. Не лаванда. Что-то другое, забытое, из самого раннего детства.
Яблоки и корица.
- Мама…
Я проснулась.
В комнате было светло. Солнце пробивалось сквозь шторы, рисуя на полу золотые полосы. Шустрик и Пухлик уже не спали, сидели на подоконнике, уткнувшись носами в стекло, и о чем-то перешептывались.
Кулон на груди был холодным. Я прижала его пальцами, пытаясь поймать остатки тепла.
- Ты плакала? - спросил Шустрик, обернувшись.
- Нет.
- Плакала, - уверенно сказал Пухлик. - У тебя ресницы мокрые.
Я провела пальцем по щеке. Мокрая.
- Приснилось что-то, - сказала я. - Неважно.
Села в кровати, откинула одеяло. Сон таял, как сахар в горячем чае. Я уже не помнила лица матери - только глаза, такие же, как у меня. И запах яблок с корицей. И слова.
«Ты умеешь любить».
- Глупости, - сказала вслух. - Какая любовь. У меня долги, помолвка, отец-игроман и демон, который смотрит так, будто я должна ему триста лет безупречной службы.
Фамильяры переглянулись.
- Она опять отрицает, - шепнул Пухлик.
- Классика, - вздохнул Шустрик.
- Я вас слышу.
- Это симбиоз! - хором ответили они.
Я запустила в них подушкой. Они увернулись, хихикая, и улетели в коридор, унося с собой остатки ночной тишины. Я осталась одна.
Солнце золотило пылинки в воздухе. Где-то внизу звякнула посуда - повар уже возился на кухне. Обычное утро. Обычный день. Обычная жизнь.
- Ничего особенного не случилось, - сказала кулону. - Я просто приготовила ужин. Он просто поел. Мы просто поговорили.
Кулон молчал.
- И нечего на меня так смотреть.
Кулон молчал, но я чувствовала: он не верит. Я тоже не верила. Но признаваться в этом даже себе было слишком страшно.
Я встала, подошла к окну и раздвинула шторы. Небо заливало утро — розовое, золотое, обещающее. Где-то за горизонтом, в столице, просыпался Верховный Демон, и, может быть, он тоже смотрел сейчас на это небо. Или не смотрел. Или ему было все равно.
- И мне все равно, - сказала я.
Но голос прозвучал неубедительно.
Даже для меня.
Утро продолжилось воплями тетушки Агаты и запахом жженой серы.
- ТЕО-О-О-О!!!
Я подпрыгнула, моргая спросонья. Шустрик и Пухлик, влетели в комнату как два ошпаренных одуванчика.
- Что? Где? Пожар? - заверещал Шустрик.