Елена Амеличева – Офень флая федьма (страница 23)
— А теперь пусти, надо невесту встречать, — прислушалась к топоту копыт на улице и поспешила туда.
— Лягушонка в коробчонке пожаловала, — доложил Кондратий, когда подошла к нему с остальными, что выстроились у подъездной дорожки, глазея на роскошный белый экипаж с запряженными в него белоснежными лошадьми, разукрашенными перьями, лентами, золотой сбруей.
Два лакея, что стояли на задниках кареты, спрыгнули, когда она остановилась. Один поспешил открыть дверь и откинуть маленькую лесенку, чтобы можно было спуститься, другой подал руку в белой перчатке невесте. Та с трудом протиснулась в проем, дернулась и… застряла. Слишком пышная юбка платья сделала ее пробкой в бутылке — ни туда, ни сюда.
— Занятьненько! — восхитился вековушка, потирая ладони в ожидании бесплатного развлечения, пока гостья верещала так, что я перепугалась за капусту в саду — завянет же, бедняжечка, что квасить на зиму буду?
Лакеи новоприбывшей проблемы бегали вокруг в сбившихся на бок париках, не зная, что делать.
— Может, маслицем смажем? — предложил защитник дома.
— Думаешь, поможет? — с надеждой уставилась на него. Вернее, на его почти столетний опыт, которым негодяйчик частенько хвалился.
— Нет, конечно, — фыркнул нахал, — но будет забавно!
— Кондратий!!! — грохнула так, что невеста перестала визжать и испуганно на нас уставилась.
— Нианилла, — да, барон не любитель давать простые имена деткам, — успокойтесь, пожалуйста, — начала увещевать девицу, подходя к ней очень медленно — она на нервах, вдруг покусает, стану такой же паникершей.
А мне нельзя, с моим-то жизнебытом. Только благодаря железным нервам и выгребаю. Глазик дергаться начинает и все чаще хочется в кого-нибудь вилочку воткнуть — но это мелочи, правда?
— У меня сваааааадьба! — китом в пучине морской взвыла дочка Тундара. По красному лицу градом покатились слезы — разноцветные от густого макияжа.
— Поздравляю! — я так широко улыбнулась, что можно было лично познакомиться с моими зубами мудрости. Хотя зубы есть, а вот мудрость где-то заплутала. — А вот плакать не надо, глазки опухнут. Вы же хотите быть красивой невестой?
— Д-да, — она всхлипнула.
— Тогда надо успокоиться. Я сейчас поколдую и вытащу вас, хорошо?
— Нет, плохо, — девушка покачала головой.
— Почему? Вы хотите оставаться в карете? — кто их, этих избалованных дочек бароновских разберет. Может, она душой прикипела к дорогущему экипажу, я почем знаю?
— Да нет же! Но магией не выйдет. Батюшка нас с сестрами закрыл от любого воздействия. К самой Дамире возил, она лично щит накладывала. Так что теперь вся ворожба с нас как с гуся вода — так папуля говорит. Дамира на совесть постаралась, что и немудрено, за такое-то пожертвование, что мы ей отвалили.
— Да черт ее дери! — пробормотала я.
Совсем они там, в Ковене, ум на деньги променяли. Теперь ведьмовской щит — защиту для боевых ведьм — ставят кому ни попадя, лишь бы платили. Ну вот зачем, скажите на милость, богатеньким девчонкам такая мощная ворожба? Чтобы комары не кусали да соперницы не сглазили? Ужас-ужас.
При прежней главе, матери Дамиры, по-другому было. Она уважала древние традиции. Строгая была, но справедливая. Мир поддерживала, взяточничество карала. А сейчас… Так, кажется, я превращаюсь в старую ворчащую бабку, что заводит постоянно свою любимую песню про то, как раньше было хорошо, и как теперь все стало плохо.
— Тогда будем что-то придумлять, — пробормотала и влезла в карету.
Н-дась, ну все понятно. С такой пышной юбкой точно только через разобранный потолок невестушку эвакуировать. Чем думал барон? Похвастушки богатством хороши в меру. Хотя понятно, они ее дома как-то запихали в экипаж, а вот вынимать уже не их проблема. Хорошо устроились.
Жаль, что по традиции давней будущая новобрачная должна путь от родного гнезда одна проделать, дабы подумать, всплакнуть. А может, и сбежать, пока есть такая возможность. Хотя если бы нашу девицу и прельстил побег с каким заезжим усатым бравым молодцем, то новый жених столкнулся бы с той же проблемой, что и мы сейчас — как достать кораблик из бутылки.
— Давайте раздеваться, Нианилла, — я помотала головой, прогоняя картинки с похитителем, что тащил бы свою репку из кареты, и принялась отстегивать юбки.
Взопрела, честное метелкинское, пока воздушные волны ткани отделились от талии девицы. Никогда я так не радовалась, увидев показавшийся из-под кринолинов зад в кружевных панталонах.
— Теперь главное, — вытерев пот со лба, потянула на себя бесконечные юбки. — Я дергаю, вы вылезаете. Хорошо?
— Плохо!
Глава 37
Вот ведь демон!
Что опять не так?
— Почему? — осторожно осведомилась, глядя на панталончики Нианиллы.
— Я голая, — донеслось в ответ.
Хм, резонно. Об этом как-то не подумала. Видимо, ведьма сегодня не многозадачная. Подустала малость. Мне б сейчас капустой побыть — сидишь себе под солнышком, бездельничаешь, глядишь, как рядом растущих соперниц гусеницы дырявят. Так, тьфу, что за пакостные рефрены, как сказала бы бабуля. Собралась, ворожея!
— Кондратий! — рявкнула я, и карета подпрыгнула. Кучер тоже. А что делать, сама не вылезу, эти кринолины обложили со всех сторон, сжали по бокам, как жандармы, что тащили на допрос. Это прямо не экипаж, а болото — залез и все, без помощи точно не выберешься. — Кондратий!
— Чего изволите, госпожа? — съехидничал он, заглянув внутрь. — Ишь ты, как залипательно, — пробормотал, узрев невестин зад. — То есть, занимательно, конечно же.
— Принеси девушке чем прикрыться, чтобы она смогла дойти до комнаты, где будет готовиться к свадьбе, — велела вековушке, заботливо прикрыв залипательный вид куском ткани.
— А зачем, на улице-то тепленько, — попытался защитить разврат мой помощник.
— Вот тогда сам тоже бегай без портков!
— Я-то чего, — вздохнул и принялся философствовать. — На меня никто глазеть не станет. А тут такое торжество природы! Не грех и продемонстрировать. Такого не смущаться надобно, а гордиться. Девки-то ведь ща стали что жерди, в ряд поставь, вот те и забор готов. А когда наоборот…
— Нечего тут хохотульки устраивать! — оборвала его лирическое «наступление». — Рот закрой, глаза отведи и неси чего-нибудь, быстренько!
— Ни себе, ни людям, — пробормотал Кондратий. — Ведь красота — она же зачем женщинам дана? Чтобы мир лучше был. Так надо делиться же ж всем красивым, чем тебя…
— Бегом, сказала!!! — рявкнула вновь, делая заикой и кучера, и лошадей.
Помощник утопал, и вскоре невеста, покинувшая капкан, что соорудила ей коварная карета, попала в объятия теплого халатика с ярко-бордовыми розами, скрывшими неподобающий вид. Меня бы теперь кто спас, пока не потонула в этих кринолинах!
— Давай помогу, — в рыцари заделался Эзра.
Сильные руки нащупали мое тело в бушующем океане юбок, вытащили наружу, поставили рядом с симпатичным демоном и прижали к нему, не давая шансов улизнуть.
— Вы такая красивая пара! — восхитилась Селена, хлопая глазками. — А если тебя немного причесать, Марьянушка, то хоть сейчас вас под венец веди!
— Отпусти, — прошипела я, пытаясь вырваться на свободу из демонической хватки, — сейчас из этой сводницы заливное сделаю!
Русалка, хохоча, убежала вслед за невестой. А я оказалась еще сильнее прижата к горячему мужскому телу.
— Может, она не так уж и не права? — поинтересовался Эзра.
— Свадьба еще не началась. Ты чего расчувствовался-то, как престарелая тетушка, что на голодный желудок опустошила графинчик с магическим веселящим, пока никто не видит? — постаралась остудить градус стремительно растущей романтики.
— Сколько бы ты ни старалась казаться стальной и бесчувственной, у тебя это плохо выходит, — хрипло выдохнул демон. — И учти: я колючек твоих не боюсь, Марьяна. — Рывком вжал в себя. — Ты никуда не денешься, мой рыжий дикобраз. Приручу, влюблю и не отстану, пока моей не станешь. Поняла? — он ухмыльнулся. — А теперь хватит приличных мужчин соблазнять, идем, работы много.
Отпустив меня, походкой вразвалочку отправился к дому. Вот это резвые метелки! Ничего себе заявленьице! Ошеломленно похлопала ему вслед глазками, чувствуя, как все внутри протаивает горячим медом счастья. На лице расплылась улыбка.
Вот ведь демон!
— Ты чего тут залип, как оса на медок? — уставилась на Кондратия.
Он стоял в саду, с умильной улыбочкой глядя на гостей, что глазели на невесту, шествующую к алтарю.
Надо заметочку на будущее сделать, напомнила себе, провожая взглядом пышное свадебное платье, юбки которого едва помещались в проходе между статуями. Впредь буду уточнять у папаш невест, какой диаметр окружностей надо вписать в праздничный антураж. А не то застрянет кто, беда!
— Да я ж просто любуюсь, — вековушка невинно улыбнулся.
— Ну, момент, конечно, трогательный, — тоже расчувствовалась, когда Нианилла, будто огромная каравелла, вошла в порт и пристыковалась к алтарю, рядом с женихом.
— Ага, — мечтательно протянул помощник. — Главное тут — хорошие зубы.
Зубы? Какие еще зубы? Наморщила лоб, задумалась, заставив извилины заскрипеть с натуги, но ничего путного не придумала.
— Ты о чем? — уточнила у Кондратия.
— О ней, — он все также глупо улыбался. — Такая кормА! Тут хорошие зубы нужны. Плохими зубами такую фигуру фигуристую не наешь! Глянь, какая попендра! — выдохнул с придыханием и причмокнул. — Вот это женщина, а не этот ваш, новомодный штакетник!