Елена Амеличева – Офень флая федьма (страница 10)

— Еще вы меня распутницей все время обзывали, — не преминула напомнить, разглаживая складки на покрывале. — Обидно, знаете ли. У меня репутация порядочной матери семейства!

— Простите. Мой опыт общения с ведьмами оставляет желать лучшего.

— Ворожеи вас тоже, знаете ли, не обожают пылко и трепетно, — едко отозвалась. — Но зачем всех чихвостить и обзывать плохими словами?

— Это все стресс, — выкрутился демон.

Закатила глаза. Сыплет тут умными словечками, прохиндей.

— Сейчас все стали на стресс списывать, — парировала, подхватив охапку грязного белья. — Работа не сделана — он виноват. Облаяла всех — причина та же. Прямо не знаешь, куда деться, скоро стресс по улицам начнет бегать и всех кусать!

— Так как насчет того, чтобы мне остаться у вас в таверне? — не отставал демон. — Все расходы покрою щедро, с лихвой, разумеется, за этим дело не станет. Вопрос с личиной решу, у меня сильный артефакт, — он перевел взгляд на свой пупок и, помрачнев, закончил, — был.

— Никуда он не делся, идемте, — зашла по пути в прачечную, сунула белье в корзину, затем направилась в лабораторию.

— Хм, Тарийские кристаллы? — демон удивленно изогнул бровь, увидев на столике коробочку с россыпью разноцветных камней. — Вам дозволена высшая магия?

— Именно так, — не без удовольствия кивнула. — Сертификат имеется. Не трогайте кристаллы, они заряжаются. Кстати, как вас зовут?

— Эзра, — мужчина, как любопытный ребенок, потянул руки к пробиркам с растворами. — А вас?

— Марьяна. Осторожнее! — подхватила одну, что он едва не уронил. — Вы хотите, чтобы у вас хвост вырос, как у крысы, или чего похуже?

— Похуже? — уточнил с опаской.

— Ну да. Может, э-э, — посмотрела в то место, где раньше красовалась пряжка ремня с камнем, — артефакт отвалиться. Совсем.

— Вы опасная женщина, — усмехнулся.

— И рука у меня тяжелая, — многозначительно добавила.

Достала из магосейфа кольца и ремень, протянула владельцу.

— Отлично! — он оживился. — Спасибо, что спасли вещи. Это очень важно.

— Думала, жизнь куда важнее, — съязвила, не удержавшись.

— Разумеется. За это тоже вас благодарю, — нанизал перстни на пальцы.

Камни тут же мягко полыхнули, будто подмигнули, опознав своего хозяина.

— Странно, что кольца дозволили вам их трогать, — пробормотал он, вставляя ремень в шлевки на брюках. — На них защита стоит мощная, лично ставил.

— Замечательно! — ахнула. — То есть, спасая вас, я могла остаться без рук?

— Ну, не так критично, — Эзра нагло увильнул от расправы. — Держите, Марьяна, — отстегнул от застежки красный камень и протянул мне. — На него можно заякорить заклинание личины, никто не сможет вскрыть. Это мой защитный амулет, фамильный. А демоны плохих раритетов не держат!

Вот хвастун! Покачала головой. Но что поделать. Не на улицу же этого бракодела выгонять. Как бы только он тут у меня корни не пустил. На такого шатуна варенья и стеллажей не напасешься!

А с другой стороны, где еще мне денег взять? Козел муженек рано или поздно обратно в человека обратится и точно не пойдет мне навстречу при разводе. Потребует свою половину таверны, как ему по закону положено. Половину моей таверны, чтоб его, гулящего! Он ко мне пришел с узелком домашней утвари и поломанным комодом. Кстати, так и не удосужился его починить. Так и гниет тот в сарае.

Единственным богатством Тимьяна были его детки. Помню, как в день переезда Катя, угловатый в те времена подросток, угрюмо глядела на меня. Афоня жевал горбушку хлеба. А малыши — двойняшки ревели на руках у отца — растерянного и не знающего, что с ними делать. И вот их-то четверых, ставших мне родными, я предать не могу.

Может, и глупо это, так рисковать — пускать столоваться и жить при таверне демона, злейшего врага ведьм. Согласна, так и есть, не самая умная мысль. Но кто бы мне варианты предоставил, чтобы я, как госпожа какая белоручка могла носом водить да выбирать. Что есть, то и будем есть, как говорила моя бабушка, когда в плохие времена на кухне кроме соли ничего и не водилось. Выдюжим как-нибудь. Должна же быть справедливость на белом свете, хоть какая-то.

И все надежды только на то, что смогу откупиться от муженька. А не то еще бургомистру нажалуется, что жена его в козла обратила. И все, тогда я пропала. У нас ведь только мужчинам дозволено все, что в их голову дурную взбредет, вытворять. А супружницы должны быть идеалом во плоти. Им и плюнуть в свое разочарование «не моги». Иначе в лучшем случае, если муж сжалится и заступится, высекут на площади, прилюдно. Жуткий позор! А в худшем… Даже думать о таком не хочется.

Я села за стол, разложила вокруг нужные артефакты, накрыла рукой, пробуждая — от нагревшейся ладони приятной щекоткой до самого сердца побежали магические токи. Сама ненароком «зацепилась» взглядом за демона.

Высокий, почти под потолок — чтобы ему по лбу дать, мне пришлось бы на цыпочки встать, широкоплечий, черноволосый гигант будто все пространство вокруг занимал, заставляя почувствовать себя маленькой и хрупкой. Я давненько себя так не ощущала. Сложно это, когда все тащишь на своих плечах, а мужчина твой по шабашкам бегает и домой только спать приходит — и то, не всегда к тебе.

Видимо, идет в темноте уставший, еле-еле ноги переставляет, а его хвать какая-нибудь ушлая бабенка, в постель коварно швырк, а там глядишь, и уже чужой супружеский долг ненароком исполнил, пару раз подряд. Совершенно случайно, разумеется!

Глава 17

Личина

Ладно, не вовремя я о муженьке неверном вспомнила. Пусть пасется себе спокойно дальше под липой, с которой его белка Бэлла обстреливает шишками и орехами из припасов, а я демона подробнее разгляжу.

Несмотря на десятки ножевых ран, через которые как в пробоинах в кувшине из него вытекло много энергии, Эзра все равно излучал силу. Сразу было видно, что он не оборотень — тех будто всегда к земле тянет, что им силу дает. Не маг — они напоминают зазнаек — ученых, предпочитающих общаться с древними книгами, те им ровня, в отличие от двуногих. Не эльф — те воздушно-надменные, парят над землей, а не идут. И явно не тролль — хотя в случае с моим вареньем и шафраном грацию он проявил аналогичную, удачно «закосив» под медведя, что наелся забродивших ягод. И уж точно не ведьмак — своих я чую сразу.

Мой взгляд скользнул по его торсу к тонкой талии и по-мужски узкому тазу, на длинные жилистые ноги. Хорош, чертяка, признаю. Посмотрела в хищно вылепленное лицо с большим носом и волевым подбородком, над которым манили к себе чувственные губы. Вот люблю, когда они у мужчины такие — с четкими грубоватыми очертаниями, но так и зовущие нежно поцеловать.

Так, о чем я думаю? Смутилась, усилием воли вверх отвела глаза от рта демона, окруженного пробившейся за ночь щетиной, и тут же напоролась на два зеленых кинжала.

— Ну что, налюбовалась? — поинтересовался весьма довольный копытный.

— И мысли такой не было, — соврала нагло, с равнодушным видом.

— А то так я не видел, как ты на меня смотрела!

— Не льсти себе. Думаешь, я что, мужиков красивых не видала? Самомнение у тебя, однако, зашкаливает.

— Но ведь глазела же! — не унимался уязвленный рогатый.

— Просто рассматривала объект, чтобы понять, какую личину тебе лучше накинуть. Проще ведь оставить базисные черты, вплести в них новые, получится отлично, мать родная не узнает. Но могу проявить понимание и подольше поработать, если ты снова хочешь стать той рыжулей-красотулей…

— Нет уж! — торопливо перебил. — Ты так не шути, ведьма!

— А то что? — изогнула бровь.

Пора этому рогатому привыкать к тому, кто в доме хозяйка!

— Ничего, — буркнул он.

— Странно, мне казалось, она тебе по вкусу пришлась.

— Еще чего!

— Даааа? Ты так ее лапал! — хихикнула. — Я уж думала, женишься на ней!

— Очень смешно. Колдуй давай, зарядилось все, — кивнул на свет, что полился из-под моих рук, лежащих на артефактах. — Только не чуди, ведьма, очень тебя прошу!

— Не двигайся, закрой глаза, дыши ровно, — велела ему, встав.

Каждая женщина — немного Пигмалион. Нам самой природой велено создавать, улучшать, преобразовывать, воспитывать. Улыбнувшись, я подняла руки вверх, и они начали свой танец, перебирая невидимые нити и вплетая в образ демона новые черты. Улучшить его было уже нельзя. Значит, будем немного ухудшать, как сказал бы Кондратий.

Много изменять не стала. Убрала рога. Чуть уменьшила рост. Убавила силу, что фонила из него, привлекая внимание. Поставила на минимум коварную демоническую притягательность. Добавила больше земного, обычного, как у нормальных мужчин. Немного несовершенств в чертах. Пару шрамов — над губой, бровью, на скуле. Умерила сияние глаз, заменив зеленый цвет на непритязательно серый. Волосы оставила ниспадающими на плечи, только сделала непослушно-спутанными, будто их хозяин не часто брался за гребень.

Руки. Склонила голову, разглядывая точеные кисти с длинными пальцами. Красивые. Так и представляешь, как они гладят твою кожу — бегут, стекают вниз ласковыми прикосновениями по шее, еще ниже, еще. Тьфу! Помотала головой. Я порядочная метелка! То есть, ведьма. Была когда-то. В глубине души.

Не виноватая я, это демон на меня плохо влияет! Они ж такие, искусители все, до запретного охочие! И вообще, расхитители домашнего малинового варенья!

Обида вытащила меня из омута неприличностей. Сжала зубы и закончила накладывать личину. Заякорила на камне, не забыв прикрыть заклинаниями все перстни. Тот послушно отрапортовал, подмигнув мягкой вспышкой.