Елена Амеличева – Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (страница 6)
Вздохнув, начала снова тесто замешивать.
Может, у этого рыжего привычка такая? По утру прошелся по гостям, везде поокусывался, брюхо свое бездонное набил угощением и готовить не надобно. А что, удобненько.
- Как пахнет, – раздалось из сеней. – Слюнки аж текут! – в дом вошел Самайн.
Наконец-то! Я облегченно улыбнулась.
- Это добыча твоя расстаралась, - ответил ему рыжий, продолжая прытко уминать оладьи. – Видать, порадовал ты ее ночкой темной, - сальный взгляд скользнул по мне, гость хохотнул.
Вот охламон наглый, кочан капусты с одной грядки с Никифором, только срамота на уме! Я густо покраснела – казалось, даже коса до кончика порозовела от стыда.
Глава 10 Пузырик
- Язык придержи, не то огребешь, - одернул его Самайн.
- Да ладно, уж слово сказать нельзя, - пробурчал тот.
- Ты чего пришел, Бык? – мой орк сел на соседнюю лавку.
Как имя-то подходит гостю, подивилась, занимаясь оладьями. Бык он и есть. Шея так точно бычья. Рогов только не хватает на башке.
- Так все по тому же вопросу.
- И прямо дождаться не мог, сюда явился, - Самайн усмехнулся. – Ступай, после поговорим. Только день начался, не торопи.
- Чего тянуть-то то? – тот пожал плечами, но встал. – Ладно, пойду. Жду на поговорить, не забывай.
Посмотрел на меня, подмигнул и утопал.
- Прости, я не знала, пускать его или нет, - поставила перед Самайном тарелку с оладушками. – Он как к себе домой ввалился и все съел.
- Ничего, - орк кинул в рот угощение. – Вкусно. Но ты села бы. С раненой ногой не дело скакать дикой козой по избе. Натрудишь, проблемы будут.
- Так разлеживаться-то не привычная, - села. – У тебя сметанки или вареньица нету? Вкуснее с ними будет.
- В хладнике. Сиди, сам достану, - встал, поставил на стол кувшин и банку. – Давай, тоже кушай. А потом кой-куда тебя отправим.
- Это куда же? – замерла, глядя на него.
А вдруг в котел общий, чтобы потом вечером все поселение мной поужинало? Ой, мамочки! А ежели домой? Это еще хуже будет! Там под белы рученьки цапнут стражи порядка, да в темницу и определят – за Никифора. Только обрадоваться успела, как жизнь опять не самым гостеприимным местом поворачивается. Что за напасть!
- Так куда… меня? – повторила дрожащим голосом.
- Все тебе скажи, - Самайн поставил на стол плошки со сметаной и вареньем. – Сама скоро все увидишь. А пока ешь, силы скоро понадобятся. – Он усмехнулся.
- А ты пока купался, на лягуху был похож! – брякнула от обиды. – Интриган! Поквакал и в тину, да? А я голову ломай!
- Ага, - орк продолжил невозмутимо подъедать оладушки, как довольный кот. – Вон даже слышно, как у тебя извилины скрипят. Не смазывала, поди, давно.
Я плотно сжала зубы. Вот взять бы сковородку, да попробовать достучаться до мозгов этого зеленого наглеца! Устроить им встряску. Говорят, массаж чугунный весьма полезен.
- Не зыркай так, - прервал мои фантазии орк. – Я отвратительно испепеляюсь по утрам, не старайся. Завтракай давай.
- Надеюсь, это не последняя моя трапеза, - пробурчала, взяв оладушку.
- Да кто ж знает, - тут же ответил зловредный зеленый жук – все так же посмеиваясь. – Приятного аппетита!
Не дав помыть посуду, Самайн выставил меня, протестующую против такого самоуправства, из дому сразу после завтрака, наказав пройти в избу около пруда. Сказал, там уже ждут. Больше ничего из вредного орка выжать не смогла. Молчал да улыбался. Смирившись, потопала прочь со двора.
Солнышко тут же дружелюбно расцеловало в щеки. Видимо, соскучилось. Нечасто ведь видела его раньше. Поднималась затемно, весь день трудилась, не покладая ноющих рук, а потом, задремывая на ходу, поднималась в каморку и засыпала еще до того, как голова коснется подушки, предусмотрительно храпя на подлете.
Я спустилась по тропинке с холма, где наша изба красовалась, будто приглядывая за остальными, что в низинке стояли, и не спеша пошла по деревенской улочке, любуясь ладными домами, вокруг которых цвели пышные сады да самодовольные красавицы-клумбы. Воздух был густой и теплый, пахло мятой, кедром и дымком от соседних изб.
Деревня дышала своим ритмом: куры деловито кудахтали возле колодца, подъедая рассыпанное кем-то просо, кузнец разогревал печь, женщины вязали на лавке и шептались о погоде. Орки-мужчины здесь занимались повседневной работой: один чинил лопату у сарая, другой перегонял коз, третий мастерил ловушки из прутьев и веревок. Детишки гонялись за жеребенком, что весело взбрыкивал, убегая от них. Все при деле.
Я ловила на себе любопытные взгляды, но никто из них ничего не спрашивал. Что было странно, но меня устраивало. Для самой ведь будущее было темным-темно. Как сложится оно, что ждет – никто не скажет. Только время покажет.
Тропинка привела к той самой избе, около которой разлился огромный пруд, больше похожий на озеро, но едва свернула к ней, как в ноги ударился зеленый шар. Испугаться не успела, все произошло быстро. А потом выяснилось, что ничего страшного и не было.
Оказалось, что это ребятенок с забавным рыжим хохолком на голове, веселый, улыбающийся, упитанный, щекастый - настоящий Колобок да и только. Бежал куда-то, дороги не разбирая, торопился по важному мальчишескому делу, очевидно, а тут я ковыляла не вовремя. Да еще и с пониженной прыгучестью вследствие раны в бедре.
Глава 11 Банька
- Яюшки, - пробормотал он, потирая лоб и глядя на меня яркими синими глазенками.
- Ушибся? – заволновалась тут же.
Первый день в деревне, а уже в аварию вляпалась и дитенка местного зашибла. Нехорошо же!
- Неа, - орчонок махнул рукой и рассмеялся. – Чего мне станется? У меня ж лобешник-то из этого, чугундия! А звать меня Пузырик!
- Очень приятно, я Чароита. Можно просто Чара. Ну, коли ты жив-здоров, Пузырик, пойду, - направилась дальше, с облегчением выдохнув.
- А куда ты идешь? – полюбопытствовал мальчик, увязавшись за мной.
Видать, дело важное мальчишеское могло чуток подождать.
- Вон в ту избу, - указала на дом возле пруда.
- Там Дубина живет.
- Дубина? – удивленно изогнула бровь. Какие имена у них странные. Принц, Бык, Дубина. – А кто он такой, этот Дубина?
И, что гораздо важнее, зачем меня к нему Самайн направил?
- Скоро сама увидишь, - маленький зеленый колобок крутанулся на одной ноге и захихикал.
Понятно, у этих зеленых вреднюх есть общая черта – не разговорить их, хоть танцуй, хоть пой, хоть пытай. Хотя пою я так, что это вполне можно приравнять к пытке. Надо будет на Самайне испробовать. Если у моего орка уши остроухие не завянут и не отвалятся, то даже не знаю, что еще придумать.
Мы подошли к калитке. За ней нас встретила рослая, ростом под два метра, не меньше, объемная, как кадушка, орчиха с черными волосами, что толстой косой лежали у нее на плече. Уж на что тетушка Люсьена была крупногабаритной, как шкаф у нее в гостиной, но эта дама могла ее на ручки взять и, как дите малое, покачать, колыбельную мурлыкая.
- Это и есть Дубина, - шепотком подсказал Пузырь, что скакал вокруг резвым козленком.
Теперь понятно. Я облегченно выдохнула и улыбнулась ей.
- Здравствуйте, меня к вам…
- Знаю, знаю! – перебила орчиха. – Уж заждалась тебя. Чего пристал к новенькой? – она замахала рукой на мальчишку, и мне показалась, что его силой ветра отнесет сейчас прочь на сотню метров. – Катись, Пузырик, тетка заждалась тебя, поди. Чего шныряешь тут, любопытень? А ты проходи, девонька. Банька уж истоплена, истомилась, тебя ожидаючи. Ступай за мной.
Дубина подвела меня к большой избе, распахнула дверь, и едва я ступила на теплый порог, как горячий, влажный воздух тут же прилип к коже, будто банька обняла за плечи. Все звуки мигом растворились в густом паре, который поднимался над ступенями, словно легкое облако утреннего тумана.
- Мы тут только вдвоем будем, не пужайся, - успокоила банщица, задвинув изнутри щеколду. – Сымай одежу. Меня стесняться нечего, обе ж бабоньки. Все у нас одинаковое. Только у меня покрупнее малек, в десяток разков.
Подмигнув, она и сама начала раздеваться. Я последовала ее примеру.
- А за ногу не переживай. Перевязь на ране пока оставь, потом новую наложу. После моей бани ножка как новая будет! - Дубина закрутила волосы наверх сначала себе, а потом и мне, прошла вперед и распахнула еще дверь. – Сидай на скамью. Попаримся, чтоб о бедах не париться! А паркОм да медком и вся хворь выйдет.
Здесь было жарче. Стены казались подвешенными в воздухе из-за растопленного тепла. Дерево плавилось под пальцами – оно будто дышало, вздыхало, отдавая жар, и пахло свежей древесной смолой, словно сама сосна проснулась и начала щедро делиться своим целебным ароматом. Вокруг плавно стекал пар, и каждый пузырек, будто мелкая искра, подскакивал и исчезал в свете россыпи маленьких сияющих кристаллов, расставленных по полочкам.