Елена Амеличева – Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (страница 23)
В детстве пару раз видела таких модниц. В те времена в городе царила настоящая перьевая лихорадка - чем экзотичнее и пышнее украшение на шляпе, тем выше статус дамы. Детишки из нашего бедного района постоянно бегали в центр города – поглазеть на бесплатное представление, суть которого состояла в следующем.
Сначала к дому подъезжала роскошная карета с запряженной в нее шестеркой лошадей. Затем модница, что восседала в ней, приподнималась, принимала позу рогалика – это когда попа в кринолинах упирается в окно, а голова целится в дверь, будто готовится забодать заботливого лакея, что готов помочь мадам покинуть транспорт.
Оттолкнувшись задней точкой от окна, она делала пару шагов вперед. И карета, будто диковинное чудовище, рожало огромный пучок перьев, словно наружу лез этакий птенец. Следом, однако, появлялась шляпка, прическа, голова, а потом и все остальное, что должно идти в комплекте у женщины.
Распрямившись, новорожденный рогалик, потряхивая перьями, отправлялся в магазин, кафе или домой – с полным осознанием своей исключительной модности.
Со временем перья были забыты. Их повыдергивали из головных уборов и выкинули на помойку, где былую роскошь находила детвора, мигом втыкающая украшения в свои жиденькие волосенки. Куча малышей с важным видом расхаживала тогда по улицам, пила «напитки» из лужи, манерно оттопыривая мизинчик, и кушала пирожные, слепленные из грязи.
Вскоре беспощадная мода дошла до того, что в прическах размещали клетки с живыми птичками, домики с хомячками и даже небольшие фонтанчики. Крыши у карет стали разбирать, чтобы красота торчала наружу и не повредилась. У изобретателей же оного крыши, думаю, не имелось вовсе, она уехала давным-давно, сделав на прощанье ручкой…
Так, что-то я в воспоминания ударилась. Улыбнувшись, отвела взгляд от Дубины. Вряд ли орчиха щеголяла когда-то в шляпках с перьями. Почему же тогда брошь мамина мне такое показывает? Никак не могу догадаться. Или я не понимаю, что она хочет сказать, или… Может, мне досталась сломанная брошка?
Глава 34 Доброе утро
Соломинка щекотала нос, настойчиво вытягивая меня из сладкой дремоты. Я чихнула, потянулась и открыла глаза. Над головой переплетались балки старого сарая, а сквозь щели в стенах пробивались золотистые лучи - солнце уже вовсю играло в небе.
Рядом шумно переваливалась с бока на бок Глашка, наша с Самайном розовощекая сожительница по сараю. Вполне себе мирная, если не считать «ароматные» атаки, что она иногда устраивала.
- Доброе утро, толстушка, - улыбнувшись, почесала ее за ухом.
Она радостно хрюкнула в ответ, демонстрируя хорошее настроение.
Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы поселились здесь. Дом, который строил мой орк, постепенно обретал форму: тяжелые бревенчатые стены поднялись, пол был уложен, а крыша медленно, но верно расправляла крылья, как большая птица, что готовилась укрыть нас под собой. Скоро новоселье, скоро покинем этот уютный сарай - но почему-то даже стало немного грустно от этого. Здесь так хорошо пахнет свежим сеном, теплым деревом и чем-то домашним – даже словами не объяснить.
Я вышла наружу, и утренний воздух обнял меня, свежий, чуть пряный от дыма костра. А там, у огня, стоял он, мой муж. Высокий, как дуб, с руками, что легко тягали тяжеленные бревна, а теперь ловко жарили яичницу на сковороде.
- Доброе утро, жена, - сказал он, и его голос был низким и теплым, как мех старого медведя.
- Сплюнь через левое плечо, - ответила я, суеверно коснувшись деревянной балки у входа в сарай. - А то мало ли.
Мужчина фыркнул, но все же сплюнул, больше для моего спокойствия, чем из-за веры в приметы.
- Привет, Арх, - улыбнулась волку, что сидел у двери, охраняя меня, и направилась к костру.
На траве уже красовались деревянные тарелки, а вокруг них кружили два маленьких разбойника - рысенок Кисточка и енот Егозуня. Они носились по лужайке, пытаясь поймать роскошную яркую бабочку, но, увидев еду, мгновенно сменили приоритеты.
- Эй, чертенята! - прикрикнул Самайн, но было поздно.
Егозуня уже схватил край тарелки и потащил прочь, важно переваливаясь на кривоватых лапках, будто совершал великое ограбление века. Далеко разбойник уйти не успел – орк настиг его и отнял добычу.
Я рассмеялась, кинула полотенце на плечо и пошла к реке. Пора приступать к умывательным процедурам.
Утро было тихим, сладким, как спелая груша. Солнце целовало кожу, трава шептала под ногами, а вода в реке переливалась, будто кто-то рассыпал по ней горсть мелких серебряных монет.
Я опустилась на корточки у берега, ополоснула лицо, ощутив, как холодная живительная влага смывает остатки сна. Пальцы ловко переплели косу, зубы почистились мятной веточкой - и мир вокруг показался еще прекраснее.
И тут…
Топ-топ-топ.
Я обернулась.
Егозуня. Разумеется. Неугомонное маленькое существо, что не может прожить без проказ ни минуты.
С важным видом, с тарелкой в лапках, он пристроился у воды и уже заносил добычу над гладью, видимо, решив помыть ее перед трапезой.
- Стой! - вскрикнула я, ловко выхватив миску за секунду до того, как она отправилась в плавание – а вернее, на дно, знакомиться с раками.
Енот возмущенно цокнул, но я пригрозила ему пальцем.
- Тарелки же тонут, проказник!
Он склонил голову, делая вид, что страшно огорчен, но уже через мгновение увлекся лягушкой и забыл о своем преступлении.
Я улыбнулась, поднялась и пошла обратно - к дыму костра, к орку с яичницей, к утру, которое пахло счастьем.
Возвращаясь к костру, вдруг услышала из-за сарая тихий присвист - будто крошечный сверчок устроился вздремнуть в тени. Но сверчки так не дышат - прерывисто, с легким посапыванием и всхрапыванием в конце. Я замедлила шаг, наклонилась, раздвинула густые заросли мяты и зверобоя, и...
- Пузырик?!
В кустах, свернувшись калачиком, спал маленький орчонок. Его зеленоватые щеки были расцарапаны, на лбу красовался свежий синяк, а одно ухо выглядело так, будто его пробовали на зуб.
- Эй, храпунька, проснись, - осторожно тронула его за плечо.
Он вздрогнул, шмыгнул носом и открыл большие, круглые глаза, в которых сначала вспыхнул страх, а потом засиял радостный блеск.
- Ты чего тут делаешь? – спросила, отряхивая с его рубашонки прилипшие травинки.
Пузырик покраснел – что весьма забавно смотрелось на зеленоватой орочьей коже, и пожал плечами, упорно глядя в землю.
- Опять от Крапивы и ее подружки удирал?
- Нет! - фыркнул, но тут же поджал губы, понимая, что слишком резко ответил.
Я прищурилась. Что-то тут было не так.
- Тогда от кого?
Мальчик замолчал, надулся, но я уже достала брошку – ту самую, что показывала не пойми что. Взглянула сквозь нее...
И ничего.
Обычный орчонок. Без перьев, без двойной тени, без магии.
- Ничего не понимаю! – вздохнула, погладив его по головенке. - Ладно. Пойдем завтракать.
- А... а можно? - оживился он, и тут же его пузцо издало громкое урчание, подтверждая, что ребенок не ел уже давно.
Я рассмеялась:
- Даже нужно.
Мы пошли к костру, где весело потрескивали дрова, а в воздухе витал аромат жареного хлеба и яичницы. Но не успели сделать и трех шагов, как из-за угла вылетела Кисточка. Она радостно бросилась к Пузырику, начала тереться о его ноги, мурлыча и заглядывая в глаза, будто умоляя поиграть.
А следом, с важным видом, шествовал енот.
С той самой тарелкой. Опять. Видимо, Самайн прошлепал и посуда вновь была сворована.
- Егозуня! - вскрикнула я, но енот уже разворачивался для побега, оставив нас в компании яичницы, голодного орчонка и рысенка, который теперь с интересом следил за приключениями тарелки.
- Ну вот,- улыбнулась я, глядя на эту ватагу. - Доброе утро.
И правда - доброе.
**********************
Мои хорошие, не пропустите скидки на е!
У меня на все (почти) книги!
Они ждут Вас здесь: https:// /profile/190/books
Приятного чтения!))
Глава 35 Подарок
Вот так хорошо. Всего должно быть в меру. Я отложила в сторону комки мха, аккуратно вытаскивая пальцами излишки из щелей между бревен. Наше жилище уже почти обрело форму: толстые стены, крепкая крыша, только кое-где еще оставались зазоры, которые и должен был скрыть мох, утепляя новую избу.
- Вот ты где.
Голос Самайна заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела его, стоящего в дверном проеме. Солнечный свет, просачивающийся сквозь не до конца затянутые оконные рамы, золотистыми полосами ложился на его широкие плечи.
- Что случилось? - спросила, смахивая со лба прядь волос. - Опять малыши что-то натворили?