Елена Амеличева – Берегись, чудовище! или Я - жена орка?! (страница 11)
Как бы самой чугунком не стать. Подденет меня рогатая на рожищи и все, поминай, как звали. А все орк мой виноват. Где его носит? Обычно-то ведь он это чудовище доит. У него ладно, быстро и дельно получается. Но вариантов не имеется. Детки кушать хотят, пищат, молочка требуют. Так что придется мне добывать им пропитание. Надеюсь, выживу.
- Ну, начнем, да? – принялась увещевать корову, обходя ее сбоку. – Ты же хорошая девочка, умненькая, добрая, - покосилась на острые кончики рогов и поставила перед буренкой чурбан, на который собиралась сесть.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Никогда ведь не доила никого. Но малыши, которых нашла в лесу, нуждались в молочке. Придется преодолеть страх.
Я осторожно села на чурбан, чувствуя, как он чуть покачивается подо мной. Корова шумно выдохнула, с опаской покосилась на меня своими теплыми карими глазами, а потом лениво отмахнулась хвостом, словно пытаясь прогнать надоедливую муху.
Самайн эту «метелку» к ноге коровьей привязывал, когда молоко добывал из своего огромного агрегата с округлыми боками. Но я его подвиг не рискну повторить – а то ведь каааак лягнет, так и душа вон. Кто тогда детей кормить будет?
- Милая, так просто ты от меня не отделаешься, - стараясь говорить ровно и спокойно, сказала Дусе. - Давай договоримся: я все сделаю быстро и аккуратно, а потом принесу тебе яблок и морковки, хорошо? Ну давай, не вредничай, детки кушать хотят.
Я достала из ведра влажное полотно и омыла «молокосборник». Затем насухо вытерла его и, вынув из кармана кусочек сливочного масла, завернутого в тряпицу, глубоко вдохнула и принялась смазывать большое, теплое вымя, стараясь не напугать его владелицу.
Дусенька слегка дернула хвостом, чувствуя чужие руки, и я вздрогнула, но продолжила.
- Вот видишь, как хорошо, - приговаривала тихо, - приятно, да? Я не Самайн, конечно, но тоже ничего, да? У тебя вон как все разбухло, молока много скопилось, тяжело носить его, наверное? Давай поможем тебе, станет легче.
Взяла ведро, выплеснула воду и подставила под корову. Сжала соски у основания двумя пальцами, большим и указательным, как учил орк – мягко, но уверенно, провела ими вниз. Веселые струйки звонко ударили в дно ведра. Подняла его, рассмотрела, удостоверилась, что все в порядке, никаких примесей нет, и продолжила доить.
Ароматное молоко вспенивалось в густую пену, наполняя емкость. Я довольно улыбалась. Тут и деткам хватит, и на творог, сыр останется. И по стаканчику на завтрак, и на блинчики. Красота!
Дуся посмотрела на меня, когда без внимания не осталось ни одного сосочка. Я снова помассировала вымя, отставила в сторону «добычу», чтобы корова не опрокинула, лягнув ногой, и погладила ее по боку.
- Спасибо, милая, ты умница! Сейчас накормлю малышей и принесу тебе вкусностей.
Подхватив полное до краев ведро, вышла из сарая. А вот и Самайн нарисовался. Покачала головой, увидев недавно подстриженного мной орка, что стоял у подножия холма и о чем-то спорил с сестрой, с Дубиной.
- … да сколько ж можно тянуть-то? – донесся до слуха ее зычный грудной голос.
- Сам разберусь! – рыкнул Самайн.
- Да пока ты разбираешься, я ж поседею!
- Потерпишь. Не беги впереди телеги!
- А ты совесть поимей! Нельзя ж так, попросту жить!
О чем собачатся, непонятно. Я посмотрела на них, хмурясь, потом решила, их семейные разборки – не мое дело, и понесла драгоценный груз в избу.
Там процедила молочко, горячее и ароматное, через марлю. Отлила часть деткам, остальное поставила у лавки. Пусть настоится, потом сливки сниму, вкуснотища будет.
Требовательный писк позвал меня к себе. Взяв по пути бутылочку с соской, которая чудом отыскалась у Дубины, прошла к яслям, что сколотил Самайн. Мои крошки, подросшие за неделю, ползали внутри. Задрав мордашки, они, еще слепые, водили носиками, чуя еду.
С той ночи, когда я нашла их, новорожденных, в лесу, прошла неделя. Теперь уже ясно, что они не медвежата и не волки. Ура! Оказалось, что один малыш предположительно - рысенок, а второй - енотик. Как они вместе оказались в ту ночь в траве - ума не приложу. Но так уж вышло.
Я подхватила на руки темно-рыжего, что был покрупнее и имел кисточки на ушах, положила на колени и сунула в ротик крохи соску. Он заурчал довольно, как мурлыкающий котенок, и быстро выдул содержимое – несмотря на рычание и пыхтение, ел очень аккуратно, ни капельки не пролилось мимо.
- Ты точно девочка, Кисточка, - я погладила ее по спинке. – Молодец. А теперь иди пока в домик.
Положив рысь в ясли, взяла в руки собрата крошки – серого, почти черного, с острой мордашкой. Он суетливо завертелся и успокоился, лишь когда соска оказалась во рту. Но тут мигом проявилась натура зверенка: еда лилась мимо, он весь замарался, маленькая торопыжка.
- Вот Егозун ты и есть, - я рассмеялась, когда брюшко енотика надулось. – Типичный мальчишка!
После мы приступили к туалету. За неимением маминого языка приходилось мне влажной тряпочкой массировать им под хвостиками, чтобы малыши сделали свои детишки. После этого они, довольные и сытые, прижавшись друг к дружке, уснули на моих руках. И даже шаги Самайна их не разбудили.
- Спят? – спросил он, войдя в комнату и с улыбкой глянув на моих подопечных.
- Ага, - кивнула. – Аппетит отменный, по бутылочке выдули на раз. – Я вгляделась в его лицо. - А о чем ты с Дубиной спорил, что-то стряслось?
- Нет, - буркнул и напрягся, прислушиваясь к песне, что через окно лилась в комнату. – Но скоро стрясется. – Орк нахмурился и метнулся ко мне. - Чара, слушай внимательно!
Глава 19 Свадьба будет?
Объяснить он не успел – дверь в избу распахнулась, и вместе с незваными гостями в нее влетела песня, которую старательно выводили женские голоса:
Он мне имя сказал,
Души вместе связал.
Он костер запалил,
И похлебку сварил.
Он мне имя сказал.
Голоса были нежными, сильными и протяжными, словно ветер, что пробирается сквозь щели в стенах. Песня звучала так просто, но в ней было столько смысла - обещание заботы, любви и верности. Я улыбнулась, и сердце на миг наполнилось теплом. Прислушалась, и слова проникли в самое сердце:
Он мне имя сказал
И навеки связал,
Он теперь мой супруг -
Самый верный мой друг.
Вместе с ним мы пойдем
Жизни смысл обретем.
Он мне имя сказал...
Переложив малышей в ясли, я встала, вышла к гостям и увидела странную процессию. Во главе шла седая орчиха, высокая и гордая, с тяжелым посохом в руках, украшенным резьбой и разноцветными лентами. Кажется, это была Леди – жена вождя. За ней шли соседи, женщины и мужчины, одетые в праздничные одежды, лица их были серьезны и полны решимости.
- Чара! — громко позвала орчиха, остановившись в шаге от порога, и огорошила, - сегодня свадьба твоя с Принцем!
- А может, не сегодня? – пробормотала сдуру, не зная, что еще сказать.
- Нет, мы довольно ждали, - важно провозгласила жена вождя, помотав головой. – Всем уж ведомо, что Принц тебе имя свое родовое молвил. Стало быть, выбрал в жены. И живете вы как муж и жена давненько. Пора узаконить ваше сожительство обрядом!
- Что делать? – прошептала, глянув на Самайна, что стоял мрачнее тучи.
Не сообщать же им всем прилюдно, что я столь же невинна, как в день своего появления на свет?
- Меньше болтать надо было, - прошипел он и заиграл желваками на скулах.
- Меньше тайн разводить надо было, - огрызнулась в ответ. – Почем мне знать ваши обычаи?
- Хватит шептаться, голубки, - вперед вышла Дубина. – Песнь брачная пропета. Теперь дело за малым – жениться пора!
- А если я… - набралась смелости пополам с наглостью и уточнила, - не хочу замуж?
- Почему? – седая орчиха выпучила глаза.
- Да глупая она еще девка, - поморщившись, начала торопливо объяснять ей Дубина. – Счастья своего не ведает.
- Имеет право не хотеть, - защитил меня Самайн.
- Ты-то хоть помолчи! – рыкнула на него сестра. – Сам из лесу девку притащил, дома у себя поселил, а жениться кто будет, я, что ли?
- Ничего против не имею! – рыкнул он. – Только желающих такое сокровище, как ты, в жены взять что-то не видно.
- Ща втащу, - пообещала сестра, прищурившись и показав огромный кулак.
- Не надо, - торопливо вмешалась Леди. – После твоих воспитательных маневров он в несознанке проваляется с неделю, кого женить-то тогда?
- Ах ты хитрый недобитень! – Дубина всплеснула руками. – Этого и добивался, да? От щедрот моих отхватить, да немощным прикинуться? Не бывать тому! Женись, не позорь меня! Мы ж не люди, а нас не принято девку портить и никакой ответственности за это не нести! Так что не крути мне тут своей хитрой зеленой попой.
- Хорошо, готов жениться, - буркнул Самайн.
- Отлично! – жена вождя расплылась в довольной улыбке. – Давно у нас праздничка хлебосольного да веселого не было! Ух, гульнем!
- Простите, - вклинилась я в ее мечтания, рискуя испортить все планы гульбы, - а если невеста против?
- Что ж ты не уймешься-то? – Дубина скривилась. – Такой мужик тебе достался, только ж мечтать можно! А она нос воротит. Дура девка! – вздохнула. – Ну, да, есть у него недостатки, ясень пень. Но кто ж без них? Воспитаешь под себя, делов-то. Лаской да скалкой сделаешь таким, каким надобно. А ежели что, - подмигнула, - меня позовешь, подсоблю!