Елена Аксенова – Русская сказка (страница 26)

Артуру стало не по себе. Он обдумывал, как можно все исправить. Какой же он неопытный глупец!

– Послушай, если ты не хочешь тут находиться, я все понимаю. Мы не поняли друг друга, прошу прощения. Давай не будем ссориться? – он прижал ее к себе. Дана не сопротивлялась, ей нравилось, как легко он брал вину на себя, хоть при этом она и чествовала себя очень виноватой. – Сейчас я не могу ничего исправить, за нами приедут только через два дня. Но я постараюсь сделать все возможное, чтобы тебе понравилось. Дай нам шанс, а? Всего один раз.

– Нам? – ее серые глаза казались почти белыми, Артур готов был замерзнуть в этом снежном царстве.

– Мне и дикой природе.

Первая ночь была ужасной. В палатке тепло было, но они все равно спали в одежде и Дана все никак не могла заставить себя успокоиться. Артур, который привык к походным условиям, уснул, как только лег. Во сне его лицо было таким безмятежным, детским.

В отличие от всех ее бывших, он не клал на нее руку по-хозяйски, не командовал и не отчитывал. Наверное, потому что она старше. Но это все равно восхищало. Чистая забота, принятие, отсутствие осуждения.

Мальчишка, он слишком наивен. Верит, что это раз и навсегда, верит в сказку. Сама Дана с неизбежным страхом внутри ждала окончания чудесной истории, которую она положит в архив и будет перебирать, когда станет совсем невыносимо.

Не все люди созданы для вечного, в этом Дана была уверена. Она была одной из них. Миг, в котором все идеально, полной любви и понимания – вот, что ей дорого, что важно. Потом начинается реальная сторона вопроса, к которой мало кто готов. Ссоры, обвинения, пустые оскорбления. Все в итоге сталкиваются с одним и тем же. Остаются вместе, потому что страшно быть одному.

Вот тебе 45, ты живешь рядом с распухшим телом, который считается твоим мужем, с детьми, которые тебя ненавидят и без секса. Такой расклад многие называют тихой гаванью, но Дана хотела бури. Каждый день, каждое мгновение.

– Артур, – она позвала его так тихо, он слегка улыбнулся и промычал. – ты должен знать, что отношения заканчиваются. Я отпущу тебя прежде, чем тебе станет невыносимо мое присутствие, хорошо?

– Какие глупости, – обняв ее сильнее, он засопел. Дана долго думала, что не стоит так сильно привыкать к нему, прощаться будет тяжелее. Но она все-таки расслабилась под давлением теплой волны от его объятий и уснула так, словно она в самом дорогом отеле мира.

Теплые утренние лучи согрели руки Анны Феликсовны. Она могла читать только при натуральном свете, вернее так говорила своим близким, а потом до 3 ночи зачитывалась дамскими романами, которые одобрял только ее муж.

– Женщину поймет только женщина, дорогая, – Дмитрий Иванович часто массировал усталые и опухшие от беготни ноги жены. – Я не вижу ничего постыдного в любовных романах. Может быть, некоторые из них идеализированные, но зато они учат нас хватать мгновения счастья и повторять, что мы тоже так можем.

Он был самым умным и понимающим мужчина, ее Дима. Никогда она не пожалела, что приняла его руку и сердце. К тому же, он был одним из немногих, кто нравился ее отцу. Он нравился абсолютно всем.

– Мой зять как солнце, с ним всегда теплее, – ее вечно печальная мама. Бедная мама, так и не получившая ответной любви или хотя бы ласки.

Светлана громко шоркала ногами, чтобы предупредить о своем появлении. Никто не просил ее делать это, но так ей было спокойнее. Анна Феликсовна вернулась в комнату и закрыла кладовую воспоминаний, прекрасных и не очень.

Завтрак был ее любимой трапезой, поэтому она лукаво улыбнулась кексу с черникой и налила побольше кофе в огромную, по мнению внука, чашку. Феликс спустился к столу, когда княгиня доедала беляш.

– Доброе утро, бабу, – он прикоснулся губами к ее холодному лбу. Ее кожа всегда была такой. – Как ты себя чувствуешь?

Он недовольно посмотрел на ее тарелку, полную выпечкой. Столько разговоров впустую со Светланой. Он угрожал ей, просил, предлагал денег, но та была упорна в своей преданности хозяйки, и Феликс уважал это. Они поговорили о делах и родственниках. Фон Нироды улетели в Швецию и теперь их дом был намного тише и менее улыбчивее.

– Артур вернется через неделю. Он заезжал вчера, привозил девушку, Дану, – сделав густой глоток кофе, Анна Феликсовна улыбнулась тому, как Феликс поперхнулся овсянкой. – Непростая, но интересная.

– Он привел ее в дом? – его ровный голос хорошо скрывал внутреннее негодовании. Да, он выпорет этого мальчишку, как только он вернется. Что это такое? Что он себе позволяет?

– Вышло недопонимание, не принимай на свой счет. Он бы ничего не сделал за твоей спиной. Аврора подумала, что свадьба его, вот и разболтала подруге. Девчонки! – она засмеялась и сделала еще один глоток. Феликс так же чопорно ел кашу крохотной серебряной ложкой. – Для тебя это не сюрприз.

– Нет, уже нет, – помедлив минуту, он продолжил. – Я планирую отказаться от услуг твоего организатора. Не обижайся, она нам не подходит.

– Глупости! Дженнифер ее обожает, и ты сам дал согласие. К тому же, – Анна Феликсовна не собиралась отступать. – Я оплатила ее услуги и заключила с ней договор. Это мой подарок вам, ты не можешь ее вернуть.

– Бабу, я тебя очень уважаю. Но ты же знаешь, я не люблю навязанного мнения, – его карие глаза были как всегда восхитительно снисходительными, отчего Анна Феликсовна вспомнила отца и улыбнулась. Да, она знала это, потому что провела с таким человеком всю свою юность.

– Я просто хочу тебе помочь.

Это был коронный номер и срабатывал безотказно. Феликс знал, что бабушка им манипулирует, но позволял ей это. Ему не спалось прошлой ночью, поэтому он подробно изучил контракт. Да, постарались юристы на славу, но компенсацию, которая требовалась от нее в случае отказа от своих обязанностей он покроет с удовольствием. Все зашло слишком далеко.

Достать телефон и набрать ее номер не так уж сложно. Он добыл цифры быстро через свою секретаршу. Зачем он обзавелся здесь секретаршей? Это все из-за Артура, скоро он вернется в Лондон. Сразу после свадьбы. Обязательно.

Трижды он пытался набрать ее номер и скидывал до первого гудка. Как бы ей помягче сказать обо всем, чтобы не обидеть? Да какая разница, расстроится она или нет?

Библиотека была наполнена светом и если бы книги могли смеяться, они бы делали это прямо сейчас. Неосознанно влюбленный пытался позвонить своей возлюбленной и ходил туда-сюда не в силах подобрать слов. Если бы только люди читали больше и внимательнее, они перестали обращать внимание на формальности и запомнили бы самое главное: любовь не спрашивает разрешения, она входит без стука.

– Алло, – сонный голос Авроры заставил его сердце подпрыгнуть. – Алло?

– Привет, это Юсупов, князь, ну Феликс, – как глупо так начинать разговор! Где его непоколебимая уверенность, что происходит? Он всегда знает, что делать. Всегда. – Ты поняла кто я?

– Да, – она протянула это так вальяжно, что он возмутился ее безмятежности.

– Тогда чего не сказала?

– О чем?

– Ты вообще слушаешь меня?

– Да, Ваше Святейшество.

– Как ты меня назвала? – он хихикнул, но никак этого не выдал. – Если бы ты была не такой малограмотной, ты бы знала, что это обращение используется для духовенства.

– Да, Ваше Сиятельство.

– Так лучше, – теперь идея о том, чтобы рассказать ей о настоящем женихе казалась бредом. Как можно испортить такой идеальный разговор? Но он сделает, он сделает. – Послушай, я хотел поговорить с тобой.

– О чем?

– В общем, – хватит мяться! Хватит мяться! Это бесчестно. Ты не можешь так себя вести! – Я хочу, чтобы ты отказалась от организации свадьбы. Я заплачу неустойку, так что тебе ничего не нужно делать. Просто согласиться с этим.

– Окей, согласна. Можно я продолжу спать?

– Нет, – Феликс возмутился такой беспечности, такому безразличию с ее стороны. Вообще-то, он всю ночь и все утро переживал, думал, что ей сказать, готовил базу аргументов. А теперь она просто согласна, просто согласна! – Тебе неинтересно, почему я хочу так поступить?

– Вы меня не выносите, что тут удивительного? – Аврора перевернулась, и он услышал, как заскрипел ее диван. Тот самый, который был свидетелем их поцелуя. Волшебного поцелуя, стоит отметить. Она уверена, что он ее ненавидит. Наверное, так лучше. Эти чувства только его, поэтому он сам с ними справится так, как он умеет – резко и болезненно.

– Я женюсь. Джен – моя невеста.

Молчание и короткие гудки. Кто из них повесил трубку, не понял никто, но оба этого страстно хотели. Феликс опустился в кресло и почувствовал, как внутри что-то оборвалось, что-то очень важное.

Аврора открыла глаза и еще раз проверила телефон. Он звонил, действительно звонил. И он женится, женится на этой кукле. Мысли, мысли, мысли.

Стоп! Какое вообще она имеет право, чтобы расстраиваться? В конце концов, они никто друг другу. Это отличный исход, надо написать Дане. Значит, подруга в безопасности и ей ничего не угрожает. Значит, все хорошо.

Тогда почему так грустно? Почему хочется плакать? Почему кажется, что это самое отвратительное пробуждение за всю историю ее жизни?

Дженнифер спустилась вниз только к обеду. Феликс был мрачнее тучи, говорил мало, ел вяло, но он никогда не отличался оптимизмом, хотя она догадывалась о причинах такой драмы.