Елена Ахметова – Янтарный господин (страница 3)

— Хочешь приманить кого-то из надзирателей за сборщиками янтаря на шабаш и там его?.. — Лира выразительно чикнула большим пальцем по шее.

Я покачала головой и озвучила то, о чем она наверняка подумала и сама:

— Нет, слишком рискованно. Если новый янтарный господин так проницателен, как ты говоришь, он может что-то заподозрить и прийти уже подготовленным или проследить за подчиненными, если заманивать на шабаш их. Самый верный способ — это принести кровь, не приводя самого человека, и вот тут мне и понадобится янтарь... — я прикусила губу, разбередила еще не зажившую после шабаша ранку и поспешно разжала зубы, но во рту уже стало солоно. — Прежний Янтарный магистр отбирал самые крупные куски янтаря и приказывал выточить из них бутыли с тонким горлышком. Он говорил, что в таких сосудах подолгу хранится что угодно — даже кровь не сворачивается сразу. Если мне удастся сделать такую бутыль и еще и заговорить ее, можно даже не убивать никого.

— Думаешь, Серый Владыка примет такую жертву? — нахмурилась Лира. — Кровь — без жизни?

— Морри рассказывала, что одна ведьма как-то пускала себе кровь над алтарем, когда не смогла раздобыть жертву, — я неуверенно пожала плечами. — На ее зов даже откликнулся один из Серых слуг и подарил ей отрез ткани — на кого набросишь, тот обернется серой кошкой.

— Что ж мы никогда не слышали о чудесных превращениях? — с сомнением спросила Лира.

Я развела руками.

— Думаешь, ей кто-то объяснил, что делать с отрезом? Она сшила из ткани чепец и надела на себя, а потом не смогла обернуться обратно и в ярости растерзала подарок когтями. Морри забрала ее себе — говорит, та кошка еще лет двадцать прожила, но под конец уже совсем не помнила, кем была.

— Байки это все, — недоверчиво буркнула Лира.

Я снова пожала плечами. Может быть, и байки, но больше мне надеяться было не на что — в любом случае, в этом году я от Серого слуги снова не понесла.

На сколько шабашей еще хватит его терпения? Я не обманывалась.

Он был тороплив во всем.

— Про янтарь — не байки, — только и возразила я. — Я видела такую бутыль, когда жила у Янтарного магистра, но не смогла унести.

Это был первый раз, когда меня пытались казнить. Забавно, что именно он теперь вызывал у меня вполне теплые воспоминания: тогда у меня появилась надежда.

— Ладно, — сказала Лира, задумчиво уставившись куда-то мимо меня, — я помогу тебе познакомиться с новым янтарным господином. Но если тебе опять понадобится целый магистр, разбирайся сама!

Я с благодарным писком повисла у нее на шее. Сестра обняла меня в ответ, скользнула рукой по волосам — и тут же спохватилась:

— Так, тебя же казнили, ты не можешь идти с настоящим лицом!

— Не могу, — подтвердила я и отстранилась, вырвав у нее волосок. — Погоди пару моментов.

Лира недовольно поморщилась и уселась переплетать косу, но возражать против моего самоуправства не стала. А я достала крохотный — едва ли с ноготь! — моток шерсти и сплела ее волосок с ниткой, прежде чем наскоро связать крючком тонкую завязку.

Ею я перехватила свою косу, и она неуловимо сменила цвет: с черного как смоль — тоже на черный, но светлее, с рыжиной; кончик косы начал виться, как у Лиры. Вдобавок у меня страшно зачесался нос, и я, не выдержав, с любопытством склонилась над кадушкой с водой.

Отражение теперь напоминало не столько меня, сколько моего несостоявшегося палача и Лиру одновременно, будто я была их тайным отпрыском. Украденные жизненные силы мужчины и вырванный у сестры волосок превратили меня в крепкую румяную девицу с россыпью веснушек на щеках и носу. Только глаза остались мои — зеленые, слишком яркие, удивительно негармоничные на новом лице.

Я поняла, что мне снова придется ходить, потупившись, и горестно вздохнула. Кое-что, увы, оставалось неподвластно никаким чарам, но, по крайней мере, эту рожу еще можно было умыть — и тем самым сделать ее хоть сколько-нибудь симпатичнее.

— Долго ты еще? — нетерпеливо спросила Лира.

Я плеснула водой в лицо, наскоро утерлась полотенцем и поспешила за ней.

Село Горький Берег растянулось вдоль речушки, впадающей в море. Ни сельской стены, ни огородов — только причудливые дома на ножках. Они будто старались перещеголять друг друга резными наличниками и перильцами, но больше всего все равно выделялся дом на толстых каменных столбах — просто потому, что здесь рукодельники явно не водились.

— Это дом кузнеца, не угадала, — разочаровала меня Лира. — Дом старосты — вон тот фигурный пряник.

Я уже и сама поняла свою ошибку. Кто же станет селить старосту на отшибе? Там место разве что травницам, кузнецам и чужакам — всем, кому рады строго в определенные моменты. Староста же жил в добротном деревянном доме в самом центре села, и он как раз из кожи вон лез, чтобы выделиться мастерством: что не было резным — то красовалось выжженным по дереву узором.

Зато над домом кузнеца обнаружился самый настоящий флюгер, как в городе, — разве что там предпочитали петушков или, на худой конец, кошек, а здесь над крышей гарцевал поджарый жеребец — несомненно, свежеподкованный.

Я задумалась, каким же это образом можно было подковать лошадь, если кузница, как и все здесь, поднята выше уровня приливной волны, и едва не проскочила нужный дом, привлеченная диковинкой.

— Ну хоть ты-то не начинай! — простонала Лира, истолковав заминку по-своему, и громко постучала по перильцам старостиного дома. — Эй, хозяева!

Встречать дорогих гостей староста вышел самолично — и, вопреки ожиданиям, оказался не так уж стар: это был крепкий мужчина с русыми волосами, седина в которых скрывалась до того успешно, что сперва я решила, будто в дом нас приглашает сын хозяев.

— Наконец-то, мы уже заждались, — живо объявил он и хлопнул по перилам так, что я уже ожидала услышать характерный хруст. Но те держались молодцом, несмотря на резьбу. — Поднимайтесь!

Лира подтолкнула меня вперед, а сама начала говорить еще на лестнице, ни мгновения не сомневаясь, что в доме все обратились в слух:

— Это Айви, моя троюродная сестра из Серых Камней, — уверенно объявила ведьма. — Приехала учиться у меня, но уже кое-что умеет и сама. А это Ги, здешний староста.

— Пока что я гораздо лучше пряду тонкую нить для кружева, чем лечу от хворей, — непринужденно рассмеялась я, охотно опираясь на протянутую руку. Ладонь у старосты была мозолистая и жесткая, настолько широкая, что он, наверное, мог вскопать грядку-другую безо всякого заступа. — Но, надеюсь, из меня получится хорошая ученица.

Ги помог подняться и Лире, прежде чем гостеприимно распахнуть перед нами дверь, и продолжил разговор, тоже нисколько не сомневаясь, что домочадцы слышали начало:

— Значит, бывшая кружевница?

Я покачала головой, на ходу додумывая собственную историю.

— Пряха-подмастерье. Мастерицы не стало слишком рано, и унаследовать ее дело я не смогла — ничему еще толком и не научилась, кроме как крутить подходящую нить. Но в Серых Камнях и других прях полно, а вот травниц не хватает.

Во всяком случае, я на это надеялась, поскольку сама там ни разу не была. Но неспроста же Лира назвала именно их?

Как бы то ни было, с выбором она не ошиблась: моя новая «родина» не вызвала вопросов ни у кого. Зато я наконец поняла, отчего старосту так волновала судьба Лиры и какая-то новоприбывшая девица.

За накрытым столом сидели сразу пятеро парней — от внушительного бородатого детины с такими же руками-лопатами, как у старосты, до тощего мальчишки лет четырнадцати, еще безусого. Мать семейства, чем-то неуловимо напоминавшая выжатую досуха тряпку, споро кромсала свежевыпеченный хлеб, и по ее виду можно было легко догадаться, что за этот день она не присела ни разу, а сыновья так и не догадались помочь.

Острая нехватка девиц, готовых войти невестками в старостин дом, была налицо. То-то Ги так старался, чтобы в селе осталось поменьше холостых мужчин! Хромому подмастерью, в конце концов, и травница в жены сойдет, а уж сыновьям старосты подыщут кого-нибудь из местных, тихих и скромных... ну, на худой конец и чужачка сгодится, если руки из нужного места растут!

Кажется, я отчетливо скрипнула зубами, но внимание успешно отвлекла Лира, сходу вызвавшаяся помогать хозяйке. Я попыталась было увязаться следом, но староста едва ли не силой усадил меня на лавку — поближе к бородачу.

От него отчетливо пахло рыбой.

— Тут у нас и пряхи нужны, — с притворной скорбью вздохнул Ги, не замечая моего встревоженного взгляда в сторону печи. — Была в городе одна мастерица, сам Янтарный магистр не брезговал... — он многозначительно замолчал, вынудив меня отвлечься от того, как Лира самолично поволокла к столу тяжелый горшок с чем-то горячим, и только тогда продолжил: — Покупал у нее нить на самые тонкие рубахи и сорочки. Но ей все казалось мало... — староста горестно махнул рукой и оборвал свой рассказ, чтобы не делиться подробностями с невинными девицами.

«Невинной девице», по всей видимости, предлагалось устрашиться и без подробностей, а потом проявить похвальную скромность и удовольствоваться чем дают. Рыбным бородачом вот, к примеру. И уж конечно не замахиваться на магистров!

— Сам магистр! — из чистой вредности восторженно ахнула я и все-таки подхватилась, чтобы освободить на столе место под горшок с похлебкой.