Елена Ахметова – Янтарный господин (страница 29)

— Расскажу, — без особой надежды пообещала я.

Не станет же Тоддрик выделять отряд для охраны лесной землянки! А ничто другое селян не остановит: они побоятся, что если оставить нас безнаказанными, то этак и их жен после неудачных родов заберут, а их оставят разгребать кровавые тряпки и отскабливать доски. И ладно если заберут, а ну как бабы решат, что и им нужна забота, и сами уйдут?!

Нужно было что-то понадежнее пары мужиков с дубьем — хотя бы потому, что и отряд мог переметнуться на сторону сельских ловцов янтаря.

А Старая Морри, лучшая мастерица проклятий, как назло, оказалась под пристальным наблюдением янтарного господина и даже лесные тропы запутать не могла, не привлекая внимание!

Лишнее подтверждение тому топталось на пороге землянки, не решаясь войти — даже с уважительной причиной в виде очередной корзинки.

— Хью? — с облегчением выдохнула Лира и поспешила вперед, чтобы отворить дверь. — Ты не представляешь, как ты кстати!

Джой смерил соперника взглядом и насупился, но разворачиваться не стал.

— Кстати? — переспросил Хью и, в свою очередь, смерил взглядом и Джоя, и Нола, но быстро успокоился. Перекособоченный кузнец со слишком большой правой рукой и хромой юнец ему явно проигрывали. — Что у вас случилось?

— Это долгая история, — устало отозвалась Лира, — может быть, я расскажу ее за ужином? Насколько я понимаю, ты принес именно его... кстати, Айви, а ты-то зачем приходила? — спохватилась сестра.

— Сама найду, — пообещала я, не рискнув называть нужную мазь вслух, — займись пока гостями и Идой, а я сбегаю в замок и расскажу Тоддрику... сэру Тоддрику, что здесь произошло.

— Хорошо, — без особой надежды на благополучный исход кивнула Лира и потеснилась, чтобы пропустить к печи Хью, по-хозяйски полезшего разводить огонь. — Шубу только не забудь!

Иду Нол с Джоем осторожно переложили на сундук, на котором раньше спала я. Мне оставалось разве что укрыть ее старым лоскутным одеялом, отыскать в подполе нужный горшочек и, прихватив шубу, уйти к Тоддрику. Землянка, рассчитанная на одну травницу да больного, для нас шестерых все равно была слишком тесна.

В полном соответствии с законом подлости, Тоддрика в замке не оказалось: он снова повел знать на охоту, чтобы пополнить опустевшие кладовые. К счастью, стража на воротах запомнила если и не меня саму, то шубу точно — и беспрепятственно пропустила внутрь, а отыскать покои для почетных гостей можно было уже по нетронутому подносу с едой, боязливо оставленному в коридоре.

Я добавила к подсохшим яствам пахучий горшочек с мазью и постучалась в темную дубовую дверь.

— Вон! — немедленно рявкнул виконт изнутри. — Я же сказал — не беспокоить!

— Это я, — негромко призналась я.

Из покоев не донеслось ни звука, и я вздрогнула всем телом, когда дверь со скрипом отворилась. За ней виднелась только густая чернота — и пахло зверем.

Я скользнула внутрь, и дверь захлопнулась за моей спиной, погрузив комнату в абсолютную темноту.

— Что, маленькая мышка, передумала и все-таки хочешь, чтобы я тоже покровительствовал тебе? — вкрадчиво поинтересовалась она голосом виконта — разве что порыкивал тот чуть сильнее, чем обычно. — У-у-у, нет. Ты вся пропахла этим чистоплюем.

Вероятно. Но сейчас мне это даже нравилось.

— То есть ваша неприязнь вполне взаимна? — вздохнула я и поставила поднос прямо на пол, не рискуя искать что-либо на ощупь в полной темноте. — Я принесла вам гостинец от моей сестры, милорд. Думаю, в ближайшие дни вы оцените его по достоинству.

— Неприязнь? — уловил самое главное волколак.

Дуновение ветра от слишком быстрого и слишком близкого движения подсказало, что он подобрался к подносу — и, будто в подтверждение моих догадок, глухо стукнулся обо что-то глиняный горшочек.

Травяной запах резко усилился.

— Вы нравитесь сестре янтарного господина, но сам он от этого не в восторге, — ни словом не солгала я. — Возможно, будет мудро переждать опасное время где-нибудь в городе, где много людей и никому нет дела до еще одного приезжего? А Тоддрик тем временем остынет и поймет наконец, что лучшей партии для леди Сибиллы не отыщется.

— Ты темнишь, — легко заметил Лагот и зажег свечу, разгоняя сумрак, чтобы рассмотреть свое отражение в начищенном медном блюде.

Выглядел волколак с каждым мгновением все лучше: мазь впитывалась в шерсть, не оставляя ни следа, и оскаленная звериная морда постепенно превращалась в человеческое лицо — серое от недосыпа, зато с аккуратно расчесанной бородкой.

Лагот недовольно повертел головой и зачерпнул что-то уже из другого горшочка, чтобы подвить неопрятно распушившиеся усы — по всей видимости, оно ему шали его куда больше, чем вынужденная нагота и длинный волчий хвост, никак не желающий скрыться под личиной.

Несмотря на это, его тело выглядело таким же холеным и изнеженным, как и лицо, и в сравнении с Тоддриком однозначно проигрывало — но думать я, кажется, должна была вовсе не о том.

— Покровительство нужно не мне, — помолчав, призналась я, — а моей сестре. В обмен на мазь! — поспешно добавила я, пока волколак не заинтересовался, насколько эта сестра хорошенькая.

Хвост наконец исчез. Лагот поморщился и уселся в кресло, вальяжно устроив расслабленные руки на подлокотники.

— Да, мазь что надо, — признал он, — тем более что моя так не вовремя закончилась... кто же знал, что этот янтарный чистоплюй так силен?

Я скромно промолчала — только подняла поднос и переставила на маленький столик у камина.

— Разведи огонь, — велел Лагот и расслабленно вытянул ноги, — и объясни-ка мне вот что: как вышло, что мои иллюзии рассыпались в прах за считаные недели, а твою Тоддрик Вир все еще не раскусил?

— Мою личину тоже делала Лира, — уклончиво отозвалась я и взялась за кресало. — Она продержится ещё долго — разумеется, при условии, что с самой Лирой все будет в порядке.

— Ладно, — помолчав, недовольно отозвался виконт, — что нужно этой твоей Лире?

Я высекла сноп искр и склонила голову, пряча довольную улыбку.

— Волки, мой господин. Так много волков, сколько эти леса ещё не видывали, чтобы даже самые опытные охотники боялись выходить за порог!..

... только Тоддрик не побоится, вдруг осознала я и запнулась. Тоддрик повздыхает, посетует на невозможность нежиться со мной в постели до обеда — а потом соберется и поедет травить этих злосчастиях волков, потому что таков его долг.

— Договаривай, — хмыкнул Лагот и подался вперед, упершись локтями в колени. — Ты хочешь, чтобы при этом янтарному господину ничего не угрожало? Сама-то понимаешь, как глубоко увязла, а, мышка? Понимаешь, как плохо будет потом, если он узнает?..

Когда он узнает.

Дурацкая, до крайности несвоевременная клятва держала меня за горло крепче, чем Тоддрика — его долг. Я обещала быть честной с ним. Нет, хуже — я хотела быть честной с ним.

Будто не догадывалась, что именно честность мне и не простят!..

— Понимаю, — тоскливо вздохнула я.

Но то, что я делала, было нужно и правильно, и вера в это гнала меня вперед надежнее любых страхов.

Тоддрик вернулся только под утро, взбудораженный и разгоряченный, насквозь пропахший разгульной волей и дымом: похоже, охота вышла не слишком удачной, и разочарование пришлось топить в бочке с молодым вином. Остатки пиршества успели перекочевать во двор замка, и в окна башни все еще прорывалось душевное пение на десяток пьяных голосов: слуги тоже хотели свой кусочек праздника.

Мне это было только на руку. За гуляниями никто не смотрел вверх.

— Ты вернулась, — с облегчением сказал рыцарь и порывисто шагнул навстречу, но тут же замер на середине движения.

Я расправила рукава камизы, расстеленной на постели, и отступила в сторону. Белоснежная ткань, тонкая и гладкая, притягивала взгляд, но Тоддрик не сводил глаз с меня. Мы оба понимали, что я не успела бы закончить работу так быстро, не прибегая к ведовству.

— Как думаешь, Сибилле понравится? — торопливо спросила я, пока он нечего не сказал.

— А ты в этом сомневаешься? — удивился Тоддрик, едва скользнув взглядом по камизе, и, все-таки подобравшись ближе, поймал руками мое лицо.

Я накрыла ладонями его запястья.

— Хорошо, — пробормотала я, коснулась губами нежной кожи на внутренней стороне его левого запястья — и опустила ресницы.

Смотреть ему в глаза оказалось куда сложнее, чем я ожидала.

— Есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать, — без вопросительной интонации произнес Тоддрик, стремительно трезвея.

Я хотела кивнуть, но рыцарь не позволил мне опустить голову — впрочем, настрой он уловил и так.

— Айви, не знаю, что ты задумала, — не своим голосом пробормотал Тоддрик и потянул меня к постели, — но мне уже не нравится твой настрой. Что случилось? — он отпустил меня, чтобы убрать в сторону камизу, и я воспользовалась моментом, чтобы отступить к окну.

Постель точно заставила бы меня задержаться. Тоддрик об этом слишком хорошо знал.

— Иди сюда, — позвал он и похлопал раскрытой ладонью по покрывалу. — Сейчас это все выглядит, словно ты зашла попрощаться, — произнес он, и его голос вдруг изменился и зазвучал почти угрожающе, — и на твоем месте я бы не надеялся сбежать так просто.

— Просто? — нервно усмехнулась я. — В твоем замке живет консистор, на псарне полно ищеек, а сам ты наверняка просчитал все на десяток шагов вперед прямо в этот самый момент!