Елена Ахметова – Паргелий (страница 26)

Я вроде бы тоже вполне себе ничего. Суматоха вокруг покушения на принца, в которой я приняла столь активное участие, крайне положительно сказалась на фигуре, а неожиданная передышка во дворце, позволившая, наконец, нормально выспаться, избавила даже от извечных кругов под глазами.

Словом, по отдельности мы с платьем смотрелись отлично.

Но стоило мне его напялить, как я чудесным образом превращалась в бледную моль, недовольно крутящуюся перед зеркалом. Почему-то праздничные храмовые одежды — тоже белые, разве что плетение ткани более плотное — мне шли. А это платье только подчеркивало незагорелую кожу, гротескно контрастируя с тенями под скулами и превращая лицо в детскую страшилку — осталось только фонариком себе в зубы посветить для полноты картины.

И что делать?

Нет, для должного впечатления уже сойдет — видок жутковатый и потусторонний, самое оно для очередной волны суеверий и легкого страха вперемешку с благоговением, если гордо держать спину и корчить из себя отрешенную от мирской суеты монахиню. Но я не питала особых иллюзий насчет отрешения от мирской суеты: как пить дать, полезу танцевать и лопать все самое вкусное, и никакой авторитет Храма, нуждающийся в постоянном поддержании, не остановит. Мистичности в образе нужно поубавить, но как?

От душевных терзаний (ведь надевать традиционное темно-синее платье ужас как неохота!) меня отвлек задумчивый присвист.

Я обернулась, готовясь прочитать Рино отповедь по поводу вежливости и своевременного стука в дверь, и вздрогнула, едва не наступив себе на шлейф.

— Вулканы тебя поглоти, да мы как из одного ужастика сбежали!

Черный мундир сидел на капитане как влитой; было видно, что шился на заказ, со строгим соблюдением всех мерок и дворцовых традиций. Наверняка даже вышивка что-то да значила — недаром же она отличалась практически у всех виденных мною придворных?

Форма Рино, наверное, шла. В лучшие времена, когда ищейка не торчал на вулканическом острове, где по полгода бушуют пепельные бури и солнце выглядывает исключительно по праздникам.

А сейчас черный мундир только подчеркивал нездоровую бледность еще не до конца оправившегося человека, превращая капитана в восставшего свеженького покойничка. Рядом мы, должно быть, смотрелись бы крайне гармонично.

— Красиво, — констатировал Рино вопреки моим ожиданиям и вошел в комнату, естественно, не озаботившись тем, что его никто не звал. — Только в Нальме тюрбаны не носят.

— А что носят? — заинтересовалась я, покорно разматывая свой головной убор.

— Аккуратно уложенные волосы, — невозмутимо заявил ищейка. — Слышала о таких?

Я глянула в зеркало и надулась.

— Ты-то чего тут забыл? — невежливо поинтересовалась я, хватаясь за гребень. Мероприятие, заведомо обреченное на неудачу, но не попытаться я не могла.

— Ну, во-первых, я отобрал у младшего церемониймейстера твое приглашение на прием, — сиятельно улыбнулся капитан, продемонстрировав мне украшенную золотистыми виньетками открытку — видимо, то самое приглашение. — Самого церемониймейстера, уж прости, выгнал, а то он бы тут полночи нудел о том, чего не следует делать в присутствии августейших особ.

— Это ты напрасно, — заметила я, потянувшись за приглашением. — Я же понятия не имею… — открытка предсказуемо вознеслась на недосягаемую высоту капитанского роста плюс вытянутая вверх рука, и я прервалась на середине фразы, с усталой досадой уставившись на ищейку. — Что, серьезно?

— Ага, — кивнул он, и впрямь посерьезнев. — Ты уже подобрала себе спутника на вечер?

— Нет, — удивленно ответила я. — Разве приглашение рассчитано не на одну персону?

— На двоих, — просветил он. — Леди не пристало являться без сопровождения.

Я неопределенно хмыкнула. Как говорила сестра Загира, в каждой девушке есть настоящая леди и много-много дурных манер… но я-то духовное лицо, и обычно именно подобных мне благородные господа приглашают в качестве сопровождения для своих отпрысков — но никак не наоборот.

— У тебя есть на примете несколько кандидатур? — усмехнулась я.

— Всего одна, — скромно сознался этот паршивец, и не думая опускать руку. — Заодно и просвещу тебя, темную, что не следует делать в присутствии августейших особ.

— А тебе точно туда можно? — осторожно осведомилась я. — Ты все-таки…

— Скажем так, церемониймейстеры не обрадуются, но запретить мне присутствовать никто не может, — понимающе улыбнулся ищейка. — А если ты переживаешь по поводу реакции иринейской делегации, то с ее главой я знаком лично, — тут он многомудро прикусил язык, но на его физиономии обозначилось такое мечтательное выражение, что я, не удержавшись, ляпнула:

— А ее муж об этом знает?

— Будущий — знает, — помрачнел Рино.

— О, — смутилась я. Обсуждать иринейскую Эльданну мне не хотелось. — А что во-вторых? — вовремя вспомнила я.

— Ты хотела посмотреть на столицу, — пожал плечами Рино. — Пойдем?

— Ночь же на дворе, — удивилась я, зависнув с гребнем над макушкой.

На завтрашнем приеме наверняка будут присутствовать и члены Нальмского Совета, которых и нужно впечатлять в первую очередь, и король с супругой и принцами, и иринейская делегация… хороша же я буду, если явлюсь серая от недосыпа!

— Ночь, — подтвердил ищейка и подначивающе улыбнулся.

— Пять минут! — затребовала я и рванула в спальню переодеваться.

Белое платье после некоторых раздумий все-таки бережно повесила на плечики и вернула в гостиную, торжественно водрузив на ручку антресолей и с любовью расправив все складки. Рино покрутился рядом, цапнул за подол и немедленно огреб по рукам. Я бы его и вовсе отчитала за неуважение к чужим вещам и личному пространству, но тут ищейка с легким недоумением поинтересовался:

— А где швы?

— Нету, — смутилась я.

Капитан уставился на меня идеально круглыми глазами — а потом развернулся, пересек комнату, прежде чем я успела что-нибудь сделать, распахнул дверь в спальню… и сложился пополам от хохота, открывая мне уже вдоль и поперек изученный вид: путь к разворошенной кровати преграждали два сдвинутых кресла, на спинках которых держался перевернутый кофейный столик, а на нем, в свою очередь, красовалась дорожная пентаграмма, усыпанная белыми лоскутами.

— Напомни мне никогда не звать тебя в гости, — драматически всхлипнул ищейка.

— Я потом верну как было, — честно пообещала я. — После приема.

— Запри дверь, — фыркнул Рино, — а то горничная повесится на твоем шлейфе. И пойдем уже!

Глава 23. Как отшить графа

Дворцовый парк именовался так весьма условно. Из-за особенностей рельефа уместнее было бы «королевский скалодром с прогулочными дорожками». Садовник, конечно, приложил все усилия, чтобы вырастить в парке хоть что-нибудь красивое и редкое, но на влажной каменистой почве охотно перли в рост разве что мхи да можжевеловые деревца, украшенные такими шикарными бородами из лишайников, что куцые клумбочки с цветами только подчеркивали скупую суровость ландшафта.

Зато в ночное небо над Нальмой я влюбилась с первого взгляда.

Над Лидангом луна всегда маленькая и яркая, окруженная мелкой россыпью звезд и тучек — если, конечно, она вообще выглядывает. Над столицей же, томно прикрываясь пушистым облачком, восходил настоящий гигант, щедро заливающий шпили и крыши приглушенным голубоватым светом. Звезд за ним почти не было видно — только спокойное темно-синее небо, ровной гладью сливающееся с туманной дымкой на горизонте.

Так бы я и гуляла по парку, запрокинув голову и раскрыв рот, но реальность оказалась непредсказуема и сурова.

Проще говоря, не успела я сделать пару шагов, как тут же споткнулась и едва не упала, с испуганным писком вцепившись в рукав Рино. С рельефом королевскому парку откровенно не повезло, и ступеньки были внезапны и вездесущи, как пепельные бури.

— Да, тут лучше не зевать, — усмехнулся капитан вместо ожидаемой подколки и удивительно естественным, будто бы давно привычным и отработанным, движением перехватил мою руку и подцепил меня под локоток. Я сильно подозревала, что отрабатывался жест на не одном десятке придворных дам, но так, по крайней мере, можно было глазеть по сторонам без особых последствий, и на неуместную фамильярность я решила не обращать внимания. Чего он там не щупал, в самом-то деле? — Зато зимой выпадает снег, и на отдельных тропинках получаются отличные ледяные горки. Правда, зачастую с трамплинами в конце, да и затормозить можно разве что в забор… но Дирвиновых тройняшек все равно не остановить.

— Можно подумать, ты в ограду ни разу не въезжал, — хмыкнула я, втайне обзавидовавшись тройняшкам. На Лиданге снег никогда не шел.

— Я с нее даже облицовку как-то сбил, — похвастался доблестный капитан, — но влетело тогда Третьему.

— Третьему? — переспросила я — и сама сообразила: если уж никто не помнит имен принцев, пронумеровать их гораздо проще, чем выдумывать клички или каждый раз объяснять, которого ты имел в виду. Это на Лиданге все сразу было понятно за неимением вариантов, а тут люди изворачиваются как могут. — Ну и система! Неужели никто не пытался снять это идиотское проклятье?

— Попытаешься тут, — посмурнел ищейка, — когда неизвестно даже, кто проклял и за что… только и остается ждать, что само развеется.

— Династия Эйлэнна вон второе тысячелетие ждет, — не преминула напомнить я, но, видя, что тема собеседнику неприятна, поинтересовалась: — А почему влетело именно Третьему? — тьфу ты, а ведь прилипчиво!