Елена Ахметова – Бахир Сурайя (страница 33)

Я не ответила, бездумно перебирая пальцами складки на одеяле, и Рашед неопределенно хмыкнул:

- Если уж у тебя подходящее настроение для самоедства, вини себя за то, на что повлиять могла, но упустила шанс, — посоветовал он. — И ломай голову над свадебными подарками.

- Свадебными подарками? — переспросила я сначала вяло, а потом всё-таки осознала, что именно произнесла. — Свадебными подарками?!

Рашед снисходительно кивнул.

- Именно, ас-сайида Мади. Малих тебе не простит, что ты не остановила меня, когда я спрашивал о его отношении к женитьбе. Но достойные подарки, по крайней мере, смягчат его скорбь.

- Я же сказала, что он будет против! — воскликнула я, подскочив на постели.

- Ты сказала, что он о женитьбе не задумывался, — педантично поправил меня тайфа. — Я дал ему повод хорошенько подумать о семье. Вольному господину его лет нужна достойная жена, которая скрасила бы его дни и наполнила смыслом ночи, — сказал он и почему-то поморщился. — Я даже предложил ему покои во дворце, где он мог бы жить со своей семьёй.

Я слушала с возрастающим беспокойством. С одной стороны, Малих был против женитьбы как раз из-за того, что его избранница волей-неволей попала бы в рабство, а его дети так же, как и он сам, росли безо всякой надежды на свободу. С другой — едва ли он так быстро пересмотрел свои позиции, едва получив вольную!

А ещё мне чудился какой-то подвох в каждом слове. Это тревожило — и отчего-то веселило одновременно.

Рашед был верен себе, и под каждым его словом таилось второе дно.

- А кто же счастливая невеста? — настороженно поинтересовалась я.

Рашед одарил меня широкой улыбкой.

- Прекрасная Руа-тайфа, разумеется, — сообщил он и, полюбовавшись на мое вытянувшееся лицо, неожиданно серьезно добавил: — Должен же и у моей сестры быть шанс на нормальную семью. Было бы несправедливо, если бы повезло только мне одному, не находишь? — он поднялся на ноги и наконец-то запахнулся в джеллабу. — Да, и раз уж речь зашла о везении. Подумай заодно, что хочешь на свою собственную свадьбу. Наложницы из тебя не вышло, но жена-то должна получиться! — он небрежно накинул тагельмуст и неспешно удалился, оставив меня с неприлично отвисшей челюстью, переполохом в голове и песчаной бурей на груди.

Пока что единственным моим желанием было однажды научиться в разговорах с проклятым лисом оставлять последнее слово за собой.

Но этого он, как ни иронично, как раз дать не мог.

Оставалось разве что учиться самой — благо именно эту возможность Рашед мне предоставлял охотно и безо всяких просьб.

Эпилог

Свиток упал на край столешницы и, разматываясь, благополучно занял весь стол целиком. Чей-то бисерный почерк усыпал тонкую бумагу, как маковые зёрнышки — сдобную булку у радивого повара. Вверху красовалась надпись "Жалоба", для разнообразия — крупная.

Я как раз успела отложить в сторону запечатанное письмо с поздравлениями для Камаля, который всё-таки взял себе жену из другого племени, только-только с облегчением выпрямилась — и теперь взирала на "Жалобу" с лёгкой тошнотой. Малих, напротив, открыто ухмылялся.

Абия предусмотрительно подсунула мне стакан с шербетом, чтобы подсластить горькие вести, но я только досадливо отмахнулась и вчиталась в мелкие буковки.

Писал, конечно же, почтенный чорваджи-баши Сабир, которому вменялось следить за порядком на улицах столицы. А как же ему следить, если его янычары — обычные люди, а бесчинствами занимаются ни много ни мало приезжие маги?!

Вчера вот заколдовали честного торговца на рынке — якобы за неосторожное слово: теперь, что бедняга ни пытается сказать, получаются исключительно извинения. Как же теперь зарабатывать на жизнь, если он и торговаться-то не может?!

А сегодня и вовсе случилось немыслимое: один из магов окончательно распоясался и напал на патрульного! Пострадавший теперь тоже не способен нормально говорить: стоит ему открыть рот, как оттуда льется молитва…

Словом, чорваджи-баши смиренно просил тайфу найти управу на своих магов. Настолько смиренно, насколько вообще мог просить главный над сотней вооруженных янычаров.

- Снова Сабир-бей? — по одному выражению моего лица безошибочно угадала Абия.

Я горестно вздохнула и спрятала лицо в руках.

Жалоба была уже седьмая за месяц. Чорваджи-баши упражнялся в изящных угрозах и плетении словесных кружев, но к решительным действиям не переходил — все надеялся, что тайфа своих магов снова отчитает, и те со всем праведным возмущением явятся к истинному виновнику, из-за которого им и светила выволочка. В первый раз же сработало…

Камаль всё-таки отомстил мне — и за отказ, и за необходимость терпеть удачливого соперника в стойбище до тех пор, пока я не оправилась в достаточной мере, чтобы выдержать обратную дорогу через пустыню. Из двадцати магов, что старейшина со всей примечательной щедростью послал в столицу, двенадцать были женщинами. Аа главной во всем отряде негласно считали младшую племянницу Мансуры — ей прочили титул следующей царицы.

Этого уже было более чем достаточно, чтобы всколыхнуть столицу. Но, ко всему прочему, прекрасная Василя уже была замужем, и это все никак не давало покоя чорваджи-баши.

Никогда не подумала бы, что однажды буду искренне желать, чтобы Мансура — с некоторых пор ярая сторонница оборотней и их целительских талантов — поскорее передала свой титул. Просто чтобы прекрасная Василя взяла себе второго мужа и все наконец-то успокоились.

- Господин желал видеть вас за завтраком, — робко напомнила Абия.

- Иди, — посоветовал Малих и смотал свиток обратно. — Я попрошу Руа написать ответ — ей как раз нужно сцедить куда-нибудь яд.

Вопреки сказанному, он посветлел лицом и заулыбался.

- Сам бы прожил с утренней тошнотой целый месяц, — всё-таки не удержалась я. — Посмотрела бы я, сколько яду у тебя скопилось! Ладно, забирай. Только проследи, чтобы она не перестаралась. Готова биться об заклад, что оба упомянутых мага — женщины, которых рискнули обхамить. Мужчины мстят не так.

До горожан как-то очень медленно доходило, чем чревато хамство. И ещё медленнее — что арсанийку так просто в толпе не опознать, а значит, вежливо обращаться нужно к любой встреченной женщине.

Регулярные жалобы чорваджи-баши, как ни парадоксально, помогали, и ощутимо. Про них рассказывали — сначала возмущённо, потому что тайфа что-то не спешил запирать одаренных девиц на женской половине, потом — со смехом: повторяющиеся угрозы, за которыми легко угадывалось желание снова увидеть прекрасную Василю, быстро превратились в байки и порхали по столице, как не удавалось ни одной поучительной истории и ни одной молитве.

Глядя на это, я боялась представить, как же долго в умах обывателей будет укладываться мысль о том, что оборотней вовсе не обязательно истреблять. Рашед виртуозно запускал слухи то здесь, то там, караваны привозили диковинные истории с разных концов света — но если подвижки в деле перевоспитания хамоватых торговцев за последние три месяца я видела неоднократно (хоть и в виде жалоб), то отношение к перевертышам будто и не менялось вовсе.

В последние дни это медленно, но верно вгоняло меня в панику. Рашед только посмеивался и говорил, что всему свое время — и все чаще принимал во дворце родовитых гостей. Только приезжали они поздно вечером, тайком, и уезжали уже на рассвете, неизменно в приподнятом настроении. Сам Рашед после таких визитов, напротив, несколько падал духом и подолгу лежал, уткнувшись носом в мои волосы, пока неотложные дела не выдергивали его из покоев.

Зато остальные ночи принадлежали мне.

Если, конечно, я не проводила их за разбором треклятых жалоб! А их, благодаря мстительности Камаля, да славится его щедрость в веках, становилось всё больше…

- Мне нужен помощник, — мрачно объявила я, едва передо мной распахнули двери господских покоев.

Рашед со вздохом отложил какой-то свиток, который читал прямо за дастарханом. Судя по тому, что господин и повелитель не слишком заботился о чистоте пальцев, славный своей неразборчивостью в средствах чорваджи-баши не поленился продублировать кляузу, чтобы о "бесчинствах" магов услышало как можно больше людей.

- Я бы тоже не отказался, — задумчиво признался тайфа. — Но, строго говоря, что нам действительно нужно, так это новый придворный маг. А лучше два: один из числа тех, кто следит за порядком, а второй — из тех, кто посвятил себя целительским наукам. Впоследствии второго можно будет поставить во главе городской лечебницы, когда ее достроят.

Я нахмурилась. Нисаля-аги не стало, пока Рашед незапланированно бродил на четырех лапах по пустыне: вопреки всем расчетам, коварный раб не дождался разоблачения. Когда он понял, к чему идёт дело, у него не выдержало сердце: все же маг был немолод.

Без него Лин тотчас же покинула гарем, выкупив себя. А во дворце все встало с ног на голову.

И если поначалу какое-то подобие порядка еще сохранялось по инерции, то теперь, месяц спустя, проблемы множились, как пустынные цветы после дождя. Я могла справляться с ними лишь отчасти: все же «зеркало» — это еще не полноценный маг, а жена тайфы — не смотрительница гарема. Даже если в гареме не осталось ни одной наложницы.

Затея Рашеда определенно не была лишена некоторой привлекательности.

- Василя, — первой сообразила я. — Назначь придворным магом, ответственным за порядок, Василю! Пусть цапается с уважаемым чорваджи-баши на законных основаниях.